Герой, Злодей, Оливия.

Герой был прав в одном: пёс оказался очень упрямым, и выходить из-под защиты зелени не собирался совершенно. Тем не менее, «тупой псиной» его мужчина называл совершенно зря. Потенциальный Бадди хорошо реагировал на мой голос и уговоры: вилял хвостом, отчего куст буквально ходил ходуном, словно в нём сидел десяток кроликов; добродушно ворчал, смотря на меня умными светлыми глазами; вываливал язык и приоткрывал пасть, вроде как улыбаясь… но не вылезал. Тянуть руки к собаке, которая, как бы милой и доброй ни выглядела, а всё же могла укусить, я не рискнула. Пёс выглядел достаточно ухоженным, чтобы я подозревала беглеца из какой-нибудь семьи среднего класса или потеряшку, заплутавшего на дороге жизни. Однако даже за день «вольного» выгула можно было подхватить то же бешенство. Конечно, лекарство от этой «беличьей» болезни уже давным-давно вывели, но терпеть уколы у меня всё равно не было никакого желания. К тому же, клыки Бадди выглядели довольно внушительно. От одной только мысли, как эти острые зубы могут легко войти в мою руку, мне становилось не по себе. — Ну ты совсем выходить не хочешь, да? — я села на коленки и сдула пряди с лица. — Что не так-то… боишься людей или что? Не переживай, если ты будешь послушным пёсиком, то я уговорю Гвен оставить тебя, она мне теперь должна. Может, тебе даже дадут какую-нибудь должность в пределах Башни. Ты знал, что здесь не могут жить тунеядцы? Будешь супер-псом или псом-помощником… Собака заскулила, словно мысль о том, чтобы помогать супергероям, была животному как минимум неприятной. Я фыркнула: — Не переживай, никакого Сверхчеловека, исключительно Чудо-Девочка. Или Каучук с огненной… блин, опять забыла её геройское прозвище, что такое-то. Пёс словно усмехнулся. Хотя, возможно, он просто чихнул. — Не надо вот сомневаться в моей памяти! — возмутилась я, игриво пригрозив кустам с начинкой пальцем. — Всё с ней в порядке, по крайней мере, насколько я помню… ладно, малыш, раз не хочешь вылезать по-хорошему, значит, придётся нам по-плохому ждать помощи от супергероев. Я к тебе сама не сунусь, я же не дурочка? И вообще, доверять непроверенным кобелям — та ещё глупость, ты так не считаешь? Кусты заворчали. Я поднялась с колен, стряхнула с ткани своих голубых спортивок грязь и в который раз порадовалась, что чудо-костюм от инопланетян не впитывает никаких жидкостей снаружи. Было бы жаль испачкать такую многофункциональную одежду в земле или травяном соке — эти пятна жесть как сложно выводятся. …гм, наверное. Но да ладно, поверим моей ассоциации. Если она сказала, что это тяжело, то мы с ней согласимся. Пускай будет тяжело, да. Я отошла от кустов и оглянулась. Вокруг росли деревья и другие кусты, несколько кучек маленьких синих цветочков да зелёная травка. Затем мой зоркий глаз заметил искомое, и я, более довольная своей жизнью, посеменила к обнаруженному стулу. Тот, видимо, притащил в парк при Башне кто-то из героев; с другой стороны, кто ещё мог это сделать, правильно? Здесь даже обслуживающий персонал был со сверхспособностями, так что, грубо говоря, и уборщики здесь считались героями. Не то что Уборщики у Льюиса: вот они, судя по тенденции портить продукты, соответствовали злодейскому статусу своего хозяина и создателя. Стул оказался тяжелее, чем я изначально подумала. На первый взгляд — плохой белый пластик, явно долго бывший в использовании. Однако подняла я его с трудом, словно стул был сделан как минимум из тончайших каменных пластинок. Кое-как оттащив свою находку поближе к кустам с псом, — из-под листвы торчал рыжий длинный хвост, а значит собакен снова повернулся к миру филеем, — я упала на стул и едва не перевернулась вместе с ним. Почему-то вес садовой мебели совсем не компенсировал мой, словно вся тяжесть стульчика пропала, едва я прекратила его тащить. — Странное место и странная мебель, — проворчала я, усаживаясь более осторожно. — Кому вообще нужны такие стулья, с которых можно навернуться на раз-два… — Тем, кто не может позволить себе расслабиться. От звука чужого голоса я подскочила со стула. Проклятый ненастоящий пластик снова стал каменным, так что я знатно приложилась икрами о твёрдые ножки — теперь точно будут синяки. Шипя и мысленно ругаясь, я повернулась к тому, кто меня решил так напугать. Хотя чего я возмущаюсь: здесь же геройская организация, все живущие и работающие в Башне наверняка умели незаметно передвигаться и не издавали лишнего шума. Профдеформация, так сказать. Это я здесь топала от всей души и совсем не переживала из-за лишних звуков при движении. Ну так я была по документам помощницей Гвен, а Чудо-Девочка вообще никогда не думала о том, чтобы быть потише. В начале её карьеры какие-то умники даже высказывались, что надо бы Страйк вести себя как-то по-другому: более тихо, серьёзно, сдержано, более соответствующе её высокому статусу героя. Как можно понять по нынешнему побегу Страйк, у комментаторов её переделать не вышло даже спустя годы. Да и с самого начала, выслушав все эти «доброжелательные пожелания», Гвен спросила только одно: — А зачем? Это даже мемом было, да и сейчас можно иногда встретить фанатский мерч с принтом Чудевочки и этой фразой. Самой Гвен подобные штуки настолько нравились, что она не стеснялась покупать такие футболки и расхаживать в них в гражданском виде. А некоторые ещё спрашивают, почему Страйк популярна и это не проходит со временем. Даже если опускать модельную внешность и лёгкий характер, Гвен была просто ходячим мемом — ну как её не любить? Правда, у меня теперь вопрос, зачем она футболки именно покупала. Поддерживала свою фан-базу деньгами или что? Потому что после того как я увидела, что она может по одному только желанию менять свой суперкостюм на другую одежду, покупка каких-либо вещей начала казаться мне пустой тратой денег. С другой стороны, это не мои деньги, так что и не мне ими распоряжаться. Пускай Страйк хоть завод по производству футболок купит — лишь бы Гвен этой покупке радовалась. Передо мной же стоял тот, кто быстро потерял всяческую популярность у общества — Снежный Человек. Хотя, честно говоря, я не помнила, чтобы этот «почти-плохой парень» когда-то пользовался особым расположением. Или это я просто с Гвен сравниваю?.. да, наверное. Но с ней или с Анхеллом по популярности кого-то сравнивать бесполезно: звёздная парочка, — инопланетянка и зазвездившийся мужик, вот что я имею в виду, — давно были далеко впереди по любым рейтингам. Снежный Человек, насколько я помнила, всегда оставался на уровне популярности «средний-плюс», как Каучук или Арабелла. Возможность управления снегом, льдом и температурой воды делали его опасным противником, а выученная беспринципность и жестокость только ухудшали это ощущение. Что уж говорить если именно Снежный был единственным из героев, — даже если мы берём в расчёт Сверхчеловека! — которому практически удалось не только победить, но и убить Льюиса. Несмотря на всех его монстров, слизь и роботов… В целом, если так подумать, именно Снежный был самым неудобным противником для Лу: слизь не переживала низких температур, мгновенно застывая и трескаясь, а роботы начинали хуже двигаться, когда их детали перемораживались. Любимой тактикой Снежного было намочить роботов Лу, чтобы потом заморозить воду внутри их тел и разорвать тонкие проводочки и приборные панели в клочья. Так же Снежный поступал с автомобилями и изобретениями Льюиса. По факту, Лу изначально было даже нечего противопоставить этому способу боя; лишь после своего эпичного провала и заморозки он стал использовать динамит, разогревающие смеси и даже некоторую химию в сражениях. Подстроился под изменившиеся условия, можно сказать. Из-за этого, кстати, Снежного тоже не любили. Дескать, именно после его боя с Льюисом последний «озлобился» ещё больше и стал наносить некоторый урон городу, а иногда, — очень редко, стоит признать, — его жителям. Но, если посмотреть правде в глаза, то при чём здесь Снежный, правильно? Он делал свою работу. Для меня обвинять его в «жестокости» по отношению к злодею было всё равно, что обвинять полицейского, который при задержании и сопротивлении преступника был вынужден того ударить. «Это бесчеловечно!», «Так нельзя!» А как можно? Другое дело, что характер у Снежного и в самом деле был мерзким. Несмотря на свои силы, он слыл взрывным парнем, жестоким без причины, да ещё и злым на язык. Опасность Снежный представлял не только для злодеев, — что я могла бы оправдать, — но и для собственных напарников, и для гражданских. Виданное ли дело: при задержании злодея Снежный не жалел людей и не думал о тех кто может попасть под действие его сил. Его частенько сравнивали с андроидами Льюиса, говоря, что в последних человечности больше, чем в герое; по крайней мере, именно роботы вытаскивали людей из рухнувшего в бою здания, когда Льюис уже был в ледяной ловушке. Так что отстранение Снежного от геройских дел было только вопросом времени, если так подумать. И возмущение общественности насчёт его жестокости — тоже. Снежный отвратительно выглядел на фоне «благородного злодея» Льюиса, и, как мне кажется, Лу мог как-то искусственно подогревать всеобщее недовольство — не просто же так именно после травмы моего ненастоящего мужа на Снежного вывалилась целая лавина неприятных комментариев. Если каламбурить, то это был просто снежный ком проблем, который в итоге Снежного и завалил под собой. Но каждая снежинка в этом коме — не больше чем результат прошлых действий героя, который не думал о собственном моральном облике. Вот только каламбурить в разговорах про Снежного не хотелось, и как раз таки из-за того, как он себя вёл. Это было ужасно. Я, хоть и не особо интересовалась героями настоящего, была в курсе дурного нрава Человека: однажды своему фанату он разбил нос после какого-то замечания. Оправдывался ли Снежный? Неа. Просто сказал, что делал, что должен был. Дескать, гражданский лез на территорию, оцепленную героями, а значит мог быть злодеем или их пособником. Вот вроде бы: хорошая причина, да? Правильная! Но всё равно, как-то это всё отдавало гнильцой, особенно учитывая, что ударил Снежный именно после каких-то слов своего фаната. А до этого спокойно стоял рядом... И этот человек стоял неподалёку от меня — как тут не напрячься? Я сцепила зубы до боли в челюстях и мысленно обругала Гвен на чём свет стоит. Чудевочка такая… девочка! Сама же мне клялась: я ни за что не оставлю тебя одну, Оливия! Ты будешь в полной безопасности в Башне, Оливия! Тебе не о чем беспокоиться, Оливия! Тьфу ты, конечно. Вот прямо сейчас я совсем не беспокоюсь, когда негативно настроенный по отношению ко мне супергерой стоит напротив, а рядом нет никого. Ну не считать же притаившегося в кустах кобеля за надёжного защитника, правильно? Вот и мне кажется, что трусливая псинка ничего против человека со сверхспособностями не сделает. — Я не знала, что это ваш стул, — осторожно произнесла я. — Извините. Снежный дёрнул уголком губ, после чего криво ухмыльнулся. — А он и не мой. У меня тут, знаешь ли, больше ничего нет. Я же не герой теперь, а так… выбраковка государственной системы. И что на это отвечать надо? — М-м-м… мне очень жаль, — я сделала шаг в сторону, думая о том, как бы мне аккуратно покинуть потенциально опасное место. Однако мысль, пришедшая мне в голову, заставила замереть на месте: Бадди! Снежный никогда не отличался бережным отношением к людям, что уж тогда говорить о животных? Он пса заморозит и выкинет, как мусор! На местах прошедших сражений Человека находили обмороженные трупики уличных кошек и множество птиц. Какое-то время это скрывалось, но затем один из зоозащитников вызнал правду — понятия не имею, как активисту это удалось. Снежный даже выступал с официальным заявлением, что «он так больше не будет и вообще очень сожалеет», однако лицо во время конференции у него было такое, что только последний дурак мог бы поверить этим неискренним словам. И действительно, промороженные зверьки продолжали появляться там, где был Снежный. Какое-то время Сверхчеловек тянул своего вроде-как-напарника, но долго это продолжать не могло: общественность всегда более нервно реагирует на травмы зверушек, чем на людские. Наверное, это был один из звоночков будущего краха Снежного. Помнится мне, что после заморозки Льюиса на форумах всплыла куча фотографий обледеневших зверей; ну точно Лу постарался, кто ещё? Судьбу Злодея Номер Один сравнивали с печальным концом белочек и крысок, которым не удалось избежать заморозки. Да уж, спустя время вся эта канитель смотрится совершенно под другим углом. — О, не-ет, — протянул Снежный, мрачно зыркнув на меня, — тебе не жаль. Тебе не может быть жаль, правда? Наверняка ты только порадовалась, когда со мной это всё произошло. Что, радовалась, подстилка? Я от такого обращения разве что рот смогла открыть. Чего? — П-прошу прощения?.. — Я не тупой, как Анхелл, — оскалился Снежный, — и прекрасно понимаю, где ты была всё время, что ты «пропадала». Ну а то, что потом этот сучёныш Льюис прилетел тебя спасать, только говорит в пользу моей теории. Что, сучка, нравится быть сразу и с героем, и со злодеем, а? Выбираешь сторону? Или ты не по стороне ориентируешься? У баб-то обычно другие критерии. Если честно, сказать на это было нечего. Хотя бы потому, что со столь откровенным хамством я давно не сталкивалась. Последний раз был примерно во времена моей учёбы в Университете. Но тогда, во-первых, время было другое, — более неспокойное; быдлота на улицах не боялась оскорбить кого-нибудь с развитой силой или способностями к телекинезу, потому что ещё не отхватывала от сверхлюдей, — а во-вторых окружение у меня было другим, молодёжным. Более агрессивным и активным, пожалуй. Но слышать нечто подобное от взрослого человека, который, к тому же, вроде как был «героем»! И это ещё Гвен замечания делали, подумать только! Что ж никто из тех, кто вякал в сторону Страйк, не возмущался поведением Снежного? Он и раньше был груб по отношению к окружающим, но что-то я не помню, чтобы его кто-то останавливал. Боялись, что агрессивно настроенных комментаторов Снежный по IP вычислит или что? После растерянности пришла злость. Я прищурилась, оценивая человека перед собой. Может, когда-то Снежный и был героем с фан-базой, хорошей зарплатой от государства и нехилым соцпакетом, но сейчас он представлял печальное зрелище. Всё ещё сильный физически, он словно немного оплыл по краям: кожа на лице обвисла, морщины стали заметнее, ушли перекачанные постоянным напряжением мышцы. Если бы не сохранившаяся способность к управлению льдом и снегом, я бы с уверенностью сказала, что смогу справиться с таким мужчиной в рукопашке; зря я, что ли, в Университете ходила на курсы самообороны и на бокс? Но вот снег… у меня-то суперсил так и не проклюнулось. Разве что суперспособность влипать в неприятности, как героини женских сериалов: только вышла на улицу, и на тебе — полный набор проблем! — Не надо забывать об уважении, — жёстко произнесла я. — Мы не знакомые и тем более не друзья. И упаси меня Интернет от таких друзей. Снежный рыкнул, как псина. Белые зубы на фоне его тёмных губ выглядели опасно. Наверное, это было что-то на уровне инстинктов, когда пугательная сила оскала зависела от размера и контрастности клыков. Но мы-то, спасибо предкам, живём в двадцать втором веке. Так что этот страх можно было проигнорировать. К тому же мне казалось, что, если я дам слабину, то Снежный меня уничтожит. Только вот вопрос — морально или физически? Как никогда я пожалела, что у меня нет никакой кнопки экстренной помощи. Вот нажмёшь такую, и противный визг разлетится на всю округу. А рядом-то, — вы не поверите! — Башня супергероев! Наверняка найдётся какой-нибудь честный и отважный сверхчеловек, который спасёт меня из беды! Главное только, чтобы мой потенциальный сверхспасатель не был Сверхчеловеком. Вот это уже… — Уважать? Тебя? Да за что же, скажи пожалуйста? Может за то, что ты на две стороны подрабатываешь? — Я не… подрабатываю! Оставь себе все эти домыслы, в конце концов, я не виновата, что у тебя больное воображение! От ног Снежного начала расходиться изморозь. Я встала так, чтобы между мной и мужчиной был стул: вдруг повезёт, и у мебели будет тяжёлая фаза в момент, когда Снежный решит, что достаточно разговоров и пора на меня бросаться с кулаками? Вообще-то, герои практически не болтали во время непосредственно сражений. Это только в старых комиксах и фильмах сверхи могли затянуть беседу страниц, — минут, — на сто. В реальности же вся болтовня происходила до того, как начнётся самая жара. Как объясняла Гвен, некоторые герои так выигрывают время для концентрации, тогда как другие прощупывают возможного противника. Короче, у каждой работы свои тонкости. У супергеройства тоже. — Знаешь, доказательств у меня нет, ясное дело, — Снежный наклонился вперёд всем корпусом, отчего его потёртая кожаная куртка смялась; вещь была велика мужчине на несколько размеров и, судя по всему, была у него ещё с поры геройской работы, — но мне они и не нужны. Злодейскую подстилку я нутром чую. Как думаешь, твой сучёныш-Льюис будет сильно зол, если я подпорчу тебе личико? Или стоит сразу от тебя избавиться? Будет ли Льюис зол?.. мне хотелось думать, что да; что он будет в такой ярости, что просто сотрёт с лица планеты само упоминание о Снежном. Однако тон и слова одержимого мне не понравились: даже если Льюис будет зол, это произойдёт после того, как я пострадаю. А мне этого совсем не надо! Я отступила, но наткнулась спиной на кусты. Мозг лихорадило, но никакого выхода ни он, ни инстинкты не видели. Может, ломануться прямо сквозь растения? Закричать? Броситься в атаку первой? Может, стул бросить? Надо было сделать хоть что-нибудь, но у меня не было не только геройского гена со сверхспособностями, но и геройской смелости. Когда инеевая полоса преодолела границу, на которой стоял странный каменно-пластиковый стул, тело у меня заледенело без всяких посторонних способностей. Только кулаки и сжались, как будто в ладонях мышцы работали и отдувались за весь организм. — Ты не посмеешь мне ничего сделать, — с тихой угрозой произнесла я, неотрывно смотря на подползающую полосу холода. — Тебе даже не Льюиса надо бояться, больной урод. Холод остановился. Я подняла взгляд и с ненавистью уставилась на Снежного — он улыбался, словно только что услышал нечто ужасно забавное. — Правда? А кого тогда? — Гвен с Арабеллой. Они от тебя мокрого места не оставят. — Да что ты говоришь! А кто узнает, что это я виноват в твоих травмах? Как сказал мой дорогой друг Ментор, твои мозговые волны очень слабые. Ударить тебя по голове посильнее, и никто ничего никогда не узнает… потому что рассказать ты ничего не сможешь. Будешь лежать себе овощем, и всё тут. Достойная месть Льюису за мою разрушенную жизнь, как ты считаешь? — Ты чокнулся. Он выпрямился и пожал плечами. — Возможно. Но меня это не волнует. Так же как и тебя это не должно волновать, ведь… Договорить он не смог: у меня за спиной вдруг раздался пронзительный противный визг. Чем-то звук напоминал ор морской сирены у большого корабля. Услышать его было до того неожиданно, что я буквально подпрыгнула на месте. Снежный тоже растерялся, — мне было радостно видеть ошеломление и недовольную злость на его лице, скажу честно, — так что быстро втянул в себя весь выпущенный вокруг холод. О применении ледяных сил говорила только тонкая взвесь пара, оставшаяся рядом с мужчиной. На звуки истеричной сирены в Башне открылось несколько окон; не прошло и пяти секунд, как в одно из них выпрыгнула тонкая фигурка. Она пролетела этажей двадцать в свободном падении, после чего из её ног вырвался столп пламени. Ещё пара секунд, и Арабелла опустилась между мной и Снежным. Прямиком на стул, который так и стоял посреди и совсем не пострадал от огня. Очень пафосно вышло, кстати говоря. Только герои могут стоять на мебели так, чтобы это не выглядело смешно или нелепо. — Какого хрена здесь творится? — недружелюбно спросила Арабелла, пламенея волосами; судя по тому, что огонь был практически бордовым, никаких хороших эмоций она не испытывала. — Оливия, где Страйк? — Умотала в космос, — ответил вместо меня Снежный, скалясь в улыбке. — У неё, знаешь ли, свои дела. Нам, людям, не понять. Арабелла быстро взглянула на меня. Глаза у неё были как два расплавленных золотых диска: казалось, что радужка вот-вот выльется в склеру и затопит ту жидким металлом. Не найдя никаких признаков повреждения на мне, Арабелла повернулась к Снежному и выплюнула: — Пошёл вон отсюда. Я донесу до главных, чтобы тебя сюда больше не пускали. — А иначе что? — А иначе я залью тебе в глотку жидкий металл и буду лить его до тех пор, пока ты им срать не начнёшь. Вон. Снежный поднял руки в примирительном жесте и, продолжая кривенько ухмыляться, отступил. Он двигался спиной вперёд до тех пор, пока не зашёл за кусты, в которых и потерялся. Огненная повернулась ко мне только секунд через двадцать. Всё это время она продолжала смотреть вслед Снежному, которого уже и видно-то не было. — Пигалица, — недружелюбно бросила Арабелла, спрыгивая со стула на землю. — Как она вообще додумалась тебя кинуть?! От её шагов на газоне оставались выжженные следы ровно по подошве. Удивительно было, что кеды Арабеллы не плавились из-за температуры её тела; может, ей всё-таки делали вещи, устойчивые к её силам? Мне очень захотелось защитить Гвен, если честно, но я благоразумно решила не раскрывать рот. Было видно, что огненная не в настроении выслушивать что-то; я знала такой тип людей: их лучше не трогать и не распалять ещё больше, пока они сами не успокоятся. К счастью, обычно обладатели подобного темперамента быстро возвращали самообладание. Я не знала, как с этим обстоят дела у Арабеллы, но понадеялась на лучшее. Огненная пригладила свои полыхающие волосы, но они всё равно продолжали пламенеть и стоять из-за этого чуть ли не торчком. Арабелла досадливо поморщилась, когда поняла, что волосы не подчиняются её желанию — в очередной раз. — Так. Теперь с тобой. Ты почему тут одна? — У Гвен это спроси, — буркнула я. Арабелла кивнула, мрачно зыркнув в сторону неба, словно из-за облаков Страйк должна была немедленно спуститься, как волшебные существа из религиозных учений. — Я с ней поговорю. Ух, поговорю, — огненная шумно выдохнула. — Пошли в Башню, мне ещё надо сообщить начальству, что Снежный в очередной раз потерял берега. Кстати, что за сирена была? Гвен тебе оставила тревожный звонок или что? — Эм, об этом… Я оглянулась на кусты; к моему удивлению пёс, что прятался в листве до этого, уже сидел позади меня, дружелюбно помахивая хвостом. Вопрос века: где у собаки вмонтирована сирена, собственно? Потому что других вариантов, кто спас меня таким громким звуком, у меня не было. — Собака? — удивилась Арабелла. — Кобель, — поправила я её. Она отмахнулась от этой несущественной детали. — На бродячего не похож, — сделала огненная тот же вывод, что и я ранее. — Как он вообще попал на территорию Башни, неужели сбой у отпугивающего купола? — Понятия не имею. — Подозрительно это всё, конечно… Героиня потёрла шею и окинула Бадди недовольным взглядом. Волосы Арабеллы медленно теряли свой багрянец, превращаясь в хоть сколько-то управляемые пряди, которые просто немного горели, а не полыхали во всю мощь. — Ладно, с этим мы тоже разберёмся. Надеюсь, что псина кастрированная, и никаких меток не будет в Башне. — Собаки вроде не метят, — я с сомнением посмотрела на пса, что так и продолжал бить хвостом по земле. — По крайней мере, не как коты… эй, парень, ты же приучен к выгулам, а? Бадди совсем по-человечески закатил глаза и гавкнул. Арабелла покачала головой. — Говорю же, что странный пёс. Пошли в Башню. А с ним пускай Гвен разбирается. И регистрирует его. Будет ей наказание за отлынивание.