Почему же тогда мне больно?

      –Ты зачем дверь не закрыл? – ворвался Йозеф в фургон, пока Мик в это время разогревал еду на плите. Тот с испугом обернулся на входящего.              –Какого?!.. Ты что здесь забыл? – возмутился он, но доктор лишь повторил свой вопрос, на что ему пришлось ответить, – Я, наверное, забыл закрыть.              –Не забывай впредь! А что если кто-нибудь ворвался бы?              –Как ты, что ли? – фыркнул Мик.              –Считай это проверкой, – хмыкнул в ответ Йозеф.              –Так, ладно. Зачем пришел?              –Ты же говорил, что придешь, но я погляжу, ты не спешишь особо. Поэтому я решил лично прийти к тебе.              Йозеф сперва оглянулся по сторонам и, войдя, присел за стол. Выглядел он тревожным; барабанил пальцами по столу и ерзал на месте. Мик недовольно потер переносицу и, выключив плиту, повернулся к нему.              –Ты уж извини, но у меня нет ничего предложить, кроме вчерашнего ужина. Я все-таки не ждал гостей.              –Все в порядке, я ничего не буду. Я пришел только, чтобы узнать твое самочувствие. Как твоя голова?              Мик сел рядом, облокотившись одной рукой.              –С тех пор стало уже лучше.              –Правда? – лицо Йозефа заметно засияло, – Я рад! Но можно кое-что спросить? Тебе же тогда привиделось кусочек воспоминании, да? Что ты увидел?              На его вопрос Мик нахмурился и повернул голову к окну. Немец уже давно замечал, что тот еще пока не доверяет ему, поэтому думал, что и на этот раз тоже ничего не расскажет. Как только он хотел сменить тему, внезапно его прерывает низкий голос стрелка:              –Не увидел, а услышал.              Йозеф заморгал часто, не веря своим ушам. Неужели он начинает понемногу доверять ему? От этого уголки его губ сами легонько приподнялись и он воодушевился.              –И что же?              –Знал бы сам. Мне показалось, что это на каком-то иностранном, но не уверен. Я не смог четко услышать, да и в глазах вдруг помутнело.              –На иностранном? – переспросил доктор и тут же принялся перекручивать все события в голове. Он особо не помнил моменты, когда говорил на немецком. Однако ему больше всего запомнился один момент, где он как раз таки признался ему на своем родном языке; этого он не смог бы забыть, даже если захотел бы… Но это ли именно то, что тот услышал? Он мог вполне ошибаться, ведь не один же он здесь иностранец.              Мику пришлось подождать немного, пока Йозеф молча все обдумывал. Ему становилось неловко, и не понимал, что ему сейчас сделать или нужно ли что-то говорить. Через несколько секунд, немец неожиданно встал.              –Ладно, мне пора. Жаль конечно, что разговор получился коротким, но, к сожалению, у меня есть кое-какие срочные дела, так что я пойду, – сказал он и, посмотрев на карие глаза, улыбнулся, – Спасибо.              За что он поблагодарил его? Без понятия, но хотелось сказать спасибо. Наверное за то, что открылся ему немного или, наверное, просто так.              Глаза Мика закрывали темные авиаторы, но по его изогнутой бровью можно было понять, что он тоже не понял причину его благодарности. Недолго постояв, Йозеф вышел из его фургона. Его улыбка никак не спадала из его лица до самой лаборатории.

***

      Во время матча, первые минуты Йозеф, как всегда, подлечивал товарищей, а особенно сильных классов. Только потом он пошел к Мику. Тот как обычно молчал и стрелял, смотря в упор. Профессионально. Именно это качество док полюбил в нем так сильно.              –Что нового? – поинтересовался Йозеф, глядя в окно. Из его головы все никак не выходили слова Энджи, и он решил поглядывать за врагами издалека, рядом с Миком.              Ответил австралиец только через какое-то время, так как был занят стрельбой.              –Ниче особенного. Все так же, как всегда.              И снова замолчал, но немец сам был не против этого. Ведь это давало ему возможность понаблюдать. Посередине поля сражались красный Демоман и синий Хэви в рукопашном бою. Синего Медика прострелили, от чего здоровяк перешел на кулаки. Скаут скакал в воздухе туда-сюда, провоцируя синего Пайро, и тот махал огнеметом, швыряя во все стороны потоки огня, чем и задел подмаскированного Шпиона, который пытался по-тихому проскочить мимо пиромана. Вражеского Энджи не было видно, как и их собственного; оба наверняка находятся в комнатах с данными, охраняя их турелями.              Сколько бы Йозеф не наблюдал, он не видел ничего подозрительного в каждом из синих. Лишь мельком можно было заметить косые взгляды Снайпера или Медика и странно ухмыляющегося Шпиона. Но это еще не факт, что они смотрели именно на стрелка и, несмотря на это, под подозрение пока что оказываются классы поддержки.              –А у тебя есть враги? – внезапно спросил голубоглазый после долгого молчания. Все это время его глаза были направлены на события снаружи и только сейчас он наконец взглянул на Мика. Его лицо даже не дрогнуло, из-за чего ему на миг показалось, что он его не расслышал. С прихода Йозефа, он странно молчал, но и неожиданно заговаривал, отвечая на его вопросы. Он… вел себя странно.              –Враги? А зачем тебе это?              –Мне просто интересно, – улыбаясь, ответил Йозеф, на что Мик просто проворчал.              –Враги говоришь? Хм-м… – он ненадолго отошел от прицела и призадумался, – Если так посмотреть, у меня особо и врагов то нет. А со Снайпером у нас соперничество, в общем как у всех остальных классов.              –А последнее время на тебя, случаем… никто особо не бесился? Разозлил настолько, что, допустим, захотел взять месть?              –Что? – Мик аж опустил винтовку и посмотрел на него с подозрением, – Зачем такие вопросы? У синих наметился какой-то план, что ли?              Йозеф на мгновение испугался, что он начал что-то выдавать, но также вспомнил, что единственный он не знает произошедшее с системой и, собственно, с ним. Ему лишь сказали, что он получил серьезную травму вне битвы. Если бы на данный момент на месте стрелка был бы другой, то тут же раскусили бы насчет сбоя и распространили бы панику. Немцу было неприятно, что от него скрывают правду, но сейчас, как ни странно, был благодарен за это.              –Нет-нет! Мне просто любопытно, – оправдался он и неловко посмеялся. Кажется, Мик все еще подозревает его, но, к счастью, промолчал.

***

      Мик был напряженным. Снова. Медик ни с того ни с сего начал приходить к нему. Да и в последнее время он запутался в своих чувствах, не понимал их. То ли все перемешалось, то ли просто пропали. Но капелька злости все-таки осталась.              Медик иногда неожиданно касался его; часто проверял его температуру, слегка дотрагивался его плеча. Его это, конечно же, бесило. Но не сильно, что удивляло не меньше. Также он почти неделю ходил к нему на осмотры. Воспоминания приходили не так часто, как раньше, так что он радовался, что мог побыстрее уйти от него.              В один день, док снова лично попросил его прийти к нему. Мик уже привык к такому, но сегодня он был каким-то беспокойным, из-за чего ему самому стало неспокойно. Однако несмотря на то, что он привык ходить на осмотры, по правде говоря, ему все это начало действовать ему на нервы.              Стрелок направился к лаборатории и остановился на пороге двери. Он медленно схватился за ручку двери, но не открыл и лишь несильно сжимал ее. Поскольку ему уже надоело приходить в это место снова и снова, ему пришла одна мысль – покончить с этим раз и навсегда.              Дверь открылась и Мик увидел Медика сидящего возле койки. Хоть и он не так громко открыл дверь, док, задрожав, подпрыгнул. Почему-то сейчас он выглядел еще тревожнее, чем утром и оба смотрели друг на друга, потеряв дар речи.              Вдруг Мик на секунду почувствовал страх и сердце так и скакало от волнения. Но зачем ему волноваться и главное от чего? Ему всего лишь нужно сказать это ему. Он открывает рот, чтобы заговорить, но никак не мог выдавить из себя и слова. Ну же, чего бояться то?              –Снайпер? – наконец произнес Медик, благодаря чему Мик в конце концов набирает побольше воздуха в груди и заговаривает, на удивление, более уверенно:              –Я пришел не на осмотр. Я пришел, чтобы покончить с этим.              Медик, все еще не веря услышанному, просто смотрел на него. Но постепенно осмыслил значения этих слов, из-за чего его глаза округлились, а рот приоткрылся. Брови дернулись, тело задрожало.              –Ч-что… – его голос дрожал и он говорил хрипловато, от чего он покашлял слегка, – Что ты имеешь в виду?              Видя его реакцию, самому Мику стало как-то тяжело и напряженно, но он старался игнорировать такие чувства; он уже начал все это, так что закончить до конца начатое. Австралиец лишь сделал пару шагов вперед.              –Я больше не приду к тебе. И вообще, я больше не хочу иметь с тобой дело, поэтому…              –Nein! – резко закричал Медик, вскочив с места, – Nein… nein, nein, nein… Bitte… – трясясь, он приближался к нему, – Пожалуйста, не надо… – и наконец приблизившись к Мику, он схватил его за предплечья, – Не поступай со мной так… не оставляй меня!              Глаза Медика бегали по его карим глазам, словно ища в этом признаки ложи, выдумки, да хоть розыгрыш, лишь бы это не было правдой!              Ошеломленный и окаменевший Мик просто изумленно таращился на него. В этих глаза столько печали, столько отчаяния, что он пожалел о сказанном. Но он будет стоять на своем, он уже все решил. Переступая через себя, он поджал губы и отстранил его руки со своих.              –Да что с тобой? Ты говоришь так, словно мы встречаемся. Я не понимаю, ты что, втюрился в меня?              –Да! Я люблю тебя, как ты не понимаешь?! – не сдержав, все-таки сорвался Медик и отчаянно цеплялся за него, пытался удержать.              А Мик совсем растерялся. Он полагал, что он любить его, но он всего лишь полагал, он не думал, что это и вправду так.              –Я… – заговорил Мик все еще в шокированном состоянии. Из-за признания он чувствовал, как лицо покраснело. Но ему не дали продолжать говорить, и Медик перебил его.              –Я хотел потерпеть еще немного. Думал, что если у меня будет терпение, то смогу дождаться тебя. Но… но… – доктор обхватил себя руками, – Ты еще дальше отстраняешься! Я иногда наблюдал за тобой вдалеке и думал, что если не буду сильно зацикливаться на тебе, ты наконец заметишь меня… Но ты все еще игнорировал, нет, избегал меня! Я даже потерял надежду, что ты сможешь вернуть себе память… – после последнего сказанного, у Медика начали течь слезы по щекам, – …Я больше так не могу… – тихо, почти шепотом закончил он. Его еле было слышно, но Мик смог отчетливо его услышать. Он все еще не мог вымолвить и слова и лишь чуть приоткрыл рот. Ноги подкашиваются, и он чувствовал, что вот-вот упадет, теряя равновесие. Также боль в груди вернулась. Та невыносимая боль, словно в сердце пронзает нож и тычет им в образовавшуюся рану множество раз. Больно… Но…              Медик обернулся от него.              –Уходи.              …Ему гораздо больнее…              Голубоглазый все еще дрожал, но говорил он более твердо. От услышанного, Мик слегка встал в ступор.              –А… – только и выдавил он и неосознанно резко сделал быстрый шаг вперед и немного приподнял руку. От резкого движения его шляпа, которая итак еле держалась и свисала с его головы, упала.              –Снайпер, – сказал Медик, повысив голос. Это заставило стрелка окаменеть на месте, – Пожалуйста, покинь эту комнату.              Но Мик так и не смог сдвинутся с места. Его что-то удерживало. Что-то из… прошлого не позволяло это. А немец, сняв очки и потерев слезы, повернул голову к нему. Его брови нахмурились, губы поджаты, а глазами гневно смотрел на него.              –Пока я тебя с силой не вышвырнул, тебе лучше мирно уйти.              Австралиец все же смог пошевелиться и, прислушавшись к нему, ушел. Он чувствовал смешанные чувства. Чувствовал грусть и разочарование в себе. Он же сделал то, чего хотел – покончить со всем этим. Мик должен был быть доволен этим, но вышло совсем наоборот, чего он сам никак не ожидал.              Слова Медика застряли в его голове, от чего он витал в облаках. Обхваченный собственными мыслями, он не заметил, как добрался до своего фургона и уже стоял за дверью. Его тело само двигалось; он вошел в свой дом и закрыл дверь. Когда рука отстранилась от ручки, он тут же рухнул на колени. Ноги уже окончательно не удерживали его. Он же наконец смог отстраниться от Медика, так почему?              Почему?.. Почему же эти слезы так и текут ручьями? Сердце сжимается, больно… Почему? Он же мне не нравиться, я… смог отстраниться от него. Я же сделал то, чего хотел, так почему? Почему же тогда мне больно?              Слезы все никак не останавливались. Мик схватился за лоб одной рукой, а другой за сердце. Душу так и разрывало, не щадя его и давая еще больше дозы боли. В глазах застряла картина печального и разозленного доктора, и сколько бы ни жмурил веки, она никак не пропадала. Недавние слезы голубоглазого дался еще одним ударом на сердце. Он стирал собственные слезы ладонями, но глаза никак не переставали быть влажными.              Неизвестно, сколько времени прошло, но Мик наконец-то смог успокоиться и, обессилено встав, он сел на кровать. И тут то за долгое время промелькнулась образы.       

–Можно узнать твое имя?        –Оу, ну…        –Если не хочешь, я пойму–…        –Нет, я все-таки скажу. Я не хочу ничего от тебя скрывать. Ну так, э-э… Мое имя Мик. Мик Манди.        –Мик значить, а меня зовут… . . .

      

. . .

             Снова какое-то ведение, воспоминание. Но на этот раз отрывок он мог вспомнить четко, будто само подсознание этого хотело. Впервые за эти несколько недель ему это удалось. В нем Мик рассказал про свое имя. Медику, как он предполагал. Он рассказал ему свое имя, но вот его имени вспомнить не удавалось.              В эту ночь Мик не смог и сомкнуть веки. Разгневанное лицо доктора всплывало в мыслях, а в ушах звенели его слова: “Да! Я люблю тебя, как ты не понимаешь?!”              Мик встал с кровати. Ему не спалось, поэтому ему пришла странная идея, а именно: немного прогуляться по базе. А странность заключалась в том, что сейчас полночь и скорее всего все уже легли спать.              Войдя в базу, он начал украдкой ходить, дабы не разбудить остальных. Сначала он ходил по кругу, осматриваясь по пути в каждую комнату. На первом этаже в основном были гостиная, лаборатория, столовая и кухня. Комната наемников была на втором этаже, лишь исключением являлась комната Медика, которая была соединена с лабораторией.              И на третьем круге, Мик остановился в коридоре, совсем рядом с комнатой дока, и просто таращился на дверь. В эту неделю он ходил в это помещение очень много раз, а совсем недавно он зашел к нему в последний раз. Из-за чего его охватило непонятные пока ему чувства.              Чем дольше он смотрел в эту дверь, тем больше скрытый голос разума начал твердить: “Иди к нему”. В конце концов решившись, он глубоко вздохнул и потянулся за ручку двери, но тут же замер, когда услышал по ту сторону комнаты тихое всхлипывание. Не полностью открывая, Мик заглянул в образовавшую щель между дверным проемом и увидел Медика лежащего на стуле рядом с той койкой, и он приобнимал шляпу австралийца. Видя свой головной убор, он как раз вспомнил, как он слетел с его головы и после совсем позабыл про него. Можно было разглядеть капли слез, которые текли с его опухших глаз и он что-то тихо бормотал. Прислонившись, он смог расслышать его слова.              –…Мик… пожалуйста, вернись…              Стрелок перестал заглядывать в щель и повернулся спиной к стене рядом и, сползая, упал на пол.              –…Ты мне нужен, Мик… – до сих пор бормотал Медик тихо и с хриплым голосом, хныкая, – …Ich Liebe dich, Мик…              Высокий наемник схватился за голову, чувствуя, как по малому возвращается та боль. Все что он мог делать, это лишь слушать его отчаянные просьбы, сидя в нескольких метрах от него.              И он вдруг подумал, а они раньше встречались? По словам и поведению Медика можно было понять этого или хотя бы догадаться. А почему именно сейчас ему пришла такая мысль, он не обратил на это внимание и опустил этот вопрос. Но больше всего удивляло то, что Мик, судя по всему, сам был не против этого и тоже любил его. А сможет ли снова полюбить? Ему казалось, что да, потому что…              Потому что он давно любить его.

***

      –Слушай, Мик. Ты можешь только дружить с мальчиками, и ничего больше. То, что ты делал с этим мальчиком, не делай никогда больше, понял?              Папа застал меня, когда я поцеловал в щеку одному другу. Я тогда был маленьким и не понимал таких вещей. А сделал я это, потому что хотел просто помочь другу, который порезался веткой и на щеке начала кровоточить. Мама частенько целовала в те места, в которых я получал ранения, говоря, что таким образом быстро заживет, и всегда дарила теплые улыбки после. И я сделал также другу и сказал, что так заживет быстрее. Но в этот момент мимо проходил отец и, увидев эту картинку, яростно позвал сына.              –Понял… – ответил я, но кажется он не поверил в это, из-за чего после начался долгожданная лекция об ориентациях человека. Я и сам раньше понимал такое, как-никак я же не тупой в свои 9 года и замечал отвращения отца к таким людям.              Однако я сам не понимал, что тоже являюсь в числе этих людей и до конца отрицал этого, потому что все-таки взгляды отца заели и во мне. Еще с малых лет я люблю и уважаю отца и не хочу разочаровывать его. От чего я неосознанно начал недолюбливать себя, не понимая почему. И, конечно же, я пытался начать отношение с девушками, но мне всегда было сложно с ними.              Первой трещиной послужило неодобрение родителей, которым не понравилось новая работа их сына. Именно тогда я впервые решил что-то для себя самостоятельно и, как ни странно, смог найти свое любимое дело в качестве наемного убийцы. Я пытался уговорить родителей тем, что это не так уж плохо, учитывая их зарплату и что в окружностях и так не было никаких работ. Через длительное время они решили сдаться, но до сих пор негодовали. Впервые я почувствовал чувство некой свободы, и это было так классно. После этого я, можно сказать, стал более уверенным.              С первых дней работы, я не осознавал, что уже тогда мне приглянулся Медик, но сам пока не осознавал чем именно. Обманывал себя, придумывая множество оправданий этому, один из которого твердил себе с первого же дня – он мой товарищ. В этот момент я еще не принял себя и притворялся слепым, якобы нарочно не замечая эту часть себя.              –Ты в порядке, приятель?              С этого дня все начало казаться как-то иначе. В тот день я повстречал раненного Медика и, естественно, стал помогать ему. После помощи я почему-то почувствовал взволнованность и радость, но не знал почему и в очередной раз обманул бы себя еще каким-то оправданием. Однако этому всячески помешал взгляд Медика. В нем было нечто странное, необычное… и словно бы влюбленное. Это сперва напугало меня, но также неосознанно тянуло к нему.              После этого случая, через несколько дней доктор начал приходит ко мне. Никогда еще мне не было так комфортно с кем-то еще, я даже начал открываться ему, что было несвойственно мне самому. Я пытался и с другими пообщаться, но всегда было не так, как с ним.              Даже как-то раз я вдруг начал все больше наблюдать за ним. И все больше не получалось оторвать прицела от него. “Он всего лишь мой приятель” – пытался успокоить себя такими мыслями, но сердце никак не унималось, забиваясь еще сильнее.              Однажды у нас с Медиком было соревнование, который он предложил. Правда, это было так неожиданно с его стороны, но я был рад. Рад, что мне удалось сблизиться с ним. Но сердце опять предательски запульсировало, стоило только увидеть такую невероятную улыбку дока. Я засмотрелся на него, и только голос другого товарища помог опомниться, после чего я опустил голову, когда почувствовал, как мое лицо краснело.              Я, наверное, с ума сошел, почему я смотрел на него с таким очарованием? Но я никак не могу забыть это чертовски милое лицо и никак не могу этому не улыбаться. В этот миг в голове пронеслось – хочу увидеть его снова.              Я уже не обратил внимания на странность этой фразы, ведь я реально хотел увидеть его, и усидеть на месте до конца матча удалось с трудом. Вышел искать его, а застал его вместе с Хэви. Они разговаривали, так что я не хотел мешать ему, но внутри что-то бушевало. Что-то противное, что злило меня.              Когда мы наконец оказались в базе, я тут же повернулся к нему, но снова застал его вместе с русским. “Да уйди ж наконец” – подумал я и сам же удивился своей резкостью. Да что со мной такое?!              Но Медик уже ушел, даже не обернувшись, чтобы встретиться со мной взглядом. Только потом я понял, что злюсь на Хэви, от чего чуть не толкаю его. Хорошо, что я полностью не поддался гневу, иначе чую, что последствия будут не хорошими. Ведь во взгляде Хэви тоже можно заметить нечто похожее на взаимную злость.              Прогулка по лесу всегда успокаивала меня, поэтому думал, что это поможет развеяться. Но нет. Я все никак не мог успокоиться. Как же бесить Хэви. И тут я подумал, а почему он меня так разозлил? Он же ниче такого не сделал, а всего лишь поговорил с Медиком… С…              Медик? Да, точно… Я хотел побыть вместе с ним еще. Хотел видеть эти голубые глаза, хотел слышать его голос, его акцент, хотел увидеть его улыбку. Я хочу… быть с ним.              Я… люблю его.              Он привлекал меня еще давно, я просто не замечал этого, потому что не хотел замечать. Думал, что это неправильно, но теперь это начало гораздо меньше волновать меня. Я всегда неосознанно искал его глазами и всегда неосознанно улыбался после. Мне нравилось смотреть на него, и наконец-то я осознал это. Это словно свежей пощечине, которая вразумило меня, и я рад этому. Я рад, что наконец-то понял и… принял себя.              Я люблю его.

***

      Мик сглотнул. Он еще не до конца принял тот факт, что ему давно приглянулся Медик, но на этот раз отрицать этого не стал, но и принимать полностью тоже не стал. Он пока точно не уверен, нравиться ли ему он. Все-таки, ему до сих пор это казалось странным…              Через некоторое время Медик замолчал. Мику стало любопытно и он, встав с пола, заглянул в его комнату и увидел, что он уснул. Наверное, он бормотал во сне.              Стрелок тихонько зашел и приблизился к нему на цыпочках. Первое в глаза бросился его лицо весь в слезах. На душе снова стало так тяжело, было почти невыносимо смотреть на него в таком состоянии. Мик неуверенно потянулся к нему и погладил его по щеке, протирая слезу. Медик вздрогнул, но не от его прикосновения, а скорее из-за холода; у него окно было открыто.              Быстренько закрыв его, Мик осмотревшись, направился к его кровати и взял там его одеяло. Затем возвращаясь к Медику, аккуратно накрыл его им. Спустя время он перестал подрагивать.              Напоследок Мик погладил его по волосам и также тихо уходил. Шляпу он решил оставить ему; посчитал, что ему это нужнее. После чего вернулся в свой фургон и лег спать. Несмотря на то, что он убедился, что сейчас Медику спокойно, он никак не мог унять беспокойство.