Сборник ^^

Музыка в наушниках становилась всё громче. Закинув ногу на ногу, Роман прибавил звук на телефоне, закрыл глаза. На коленях перед ним стоял парень, весь в слезах, умолял его простить. Маленькие оплошности раздражали мужчину, из-за чего такие сцены происходили довольно часто. Люциус приходил извиняться первым. Всегда. Он боялся потерять любимого человека, без которого не сможет прожить остаток жизни. — Пожалуйста! Этого больше не повторится! Я всё понял! Я так не буду! Правда! — покрасневшие глаза уже болели, но парень продолжал шептать извинения. Рома молча встал и вышел из комнаты, не удосуживаясь даже окинуть взглядом свою пару. Закрыв за собой дверь, Фильченков тихо хихикнул. На лице медленно проявилась улыбка. Он слышал и видел, как плохо Люциус переносит ссоры, пусть даже и пустяковые, но это лишь забавляло мужчину. Через полчаса шатен зашёл к парню. Тот лежал на диване, отвернувшись к стенке. Тихие всхлипы доносились до ушей вошедшего. Присев рядом, Роман запустил руку в белёсые от рождения локоны плавным движением. Заплаканные глаза блестели в полутьме от переизбытка влаги. — Я тебя прощаю, но ты меня сильно расстроил, Люци, — изображая печаль, проговорил мужчина, поглаживая возлюбленного по спине. — Я буду внимательнее, теперь всё хорошо! — в спешке протараторил провинившийся, крепко сжимая Рому в объятиях, наслаждаясь желанным теплом. Голубоглазый провёл большим пальцем по раскрытым губам, впиваясь поцелуем. Люциус осторожно отвечал, опасаясь допустить ошибку снова. Разорвав соитие, Фильченков прижал к себе парня. Всё идёт так хорошо, так идеально! Самые лучшие отношения в жизни Люциуса. Два года назад, когда шатен только предложил встречаться, друзья беловласого ничего плохого не говорили про нового партнёра парня. Проходили месяцы, всё постепенно менялось. Сначала обыкновенная ревность, по типу косых взглядов в сторону возможных конкурентов, притягивание алоглазого за талию и как можно больше тактильного контакта. Дальше больше. Запреты на общение с теми, кто не нравился Роману, никаких походов в гости, на встречи с друзьями. Парень должен быть только его. Всё время и внимание он должен уделять только мужчине, никому другому. Если Люциус пытался возразить, то шатен переходил на манипуляции и угрозы. Разрыв отношений, уход от парня и прочее, самое дорогое сердечку партнёра. Тогда то окружение Люциуса и забило тревогу. У кого не вызовут подозрений вечные отговорки? Учитывая, что раньше парень был абсолютно независим и свободен в любой день и час. Лето, плюс тридцать шесть, парни выбрались погулять. Беловласый был одет в белую футболку и молочного цвета лёгкие штаны. Рядом шёл Фильченков, держа свою любовь за руку. Жара, можно сказать, что начало июня довольно эффектное и уж слишком резкое. И только день начался, а Роман уже недоволен тем, что его парень привлекает слишком много внимания как противоположного, так и своего пола. Светлый, будто лучик солнца, Люциус всегда весел и улыбчив. — На тебя все смотрят, — намекает голубоглазый, чуть крепче сжимая чужую ладонь. Вторая половинка побледнела на глазах. Он стал мрачнее октябрьской тучи перед дождём. — Спасибо, — мило улыбнувшись, шатен с гордостью продолжил болтать с подошедшей к нему познакомиться девушкой. Люциусу было плевать на всех, кто подкатывал к его Роме, он знал, что любимый отошьёт их. Ревность со стороны парня была не то что бессмысленна, а запрещена. А алоглазый не хотел ссориться и расстраивать мужчину. Придя домой, парень направился в ванную комнату. Сняв одежду, он встал под душ. Прохладные струи стекали по телу, смывая всю пыть, принесённую с ветром и пот. Потерев некотрые места ватным диском с мицеллярной водой, Люциус устало улыбнулся. Тоналка смылась, выставляя на показ синяки. Некотрым было чуть меньше недели, другие оставлены утром, когда беловласый выбирал, что ему надеть. Он почему-то любил все следы, которые оставлял Роман. Бьёт – значит любит, а синяки – пустяк. Главное это их чувства. А последствия не так важны.