Тебя больше нет (с)

Громыхают несколько одновременных выстрелов. Он дёргается от входящих в тело пуль, но не падает. На бесконечную секунду замирает, переводя мутнеющий взгляд с младшего брата, которому только что умоляюще кричал убираться отсюда, на дыры в собственном теле и кровь, стекающую по торсу. На секунду шокированное сознание пронзает дурная, неуместная мысль, что братишке нравится вид крови, и это зрелище его точно обрадует. Он тут же понимает абсурдность этой мысли и переводит становящийся обеспокоенным взгляд на мелкого. Одновременно возвращается слух, и голову буквально разрывает от пронзительного крика до боли любимым голосом. Братишка весь дрожит, продолжая кричать, делает рывок навстречу, намереваясь подбежать, но падает на колени, сдирая их в кровь. Не обращает внимания, царапины - ерунда. Однако встать все равно не может - ноги отказали. Поэтому поднимает дрожащую руку, пытаясь хотя бы дотянуться. Он понимает. Он тоже хочет в его объятия. Он должен. Снова бросает мимолётный взгляд на свою изрешечённую грудь, закусывает губу и, резко вскинув взгляд на зовущего и тянущегося брата, решительно движется к нему. Несколько шагов, превозмогая накатывающую боль, и он буквально падает на колени в его объятия. Улыбается. Дошёл. Поднимает немеющие руки, обхватывая дрожащее тело, прижимает братишку к кровоточащей груди. Чувствует, как тонкие руки порывисто обхватывают его в ответ. Любимый утыкается в плечо, судорожно вздыхает, шепча: - Эйсу... Он улыбается. Он рядом. Всё хорошо. - Прости, Луффи... Я всё испортил... - Эйсу ты... тебе в больницу надо... – Не понимает ещё. Нет. Не хочет признавать. - Не поможет, я дырявый, как дуршлаг... Послушай, Лу... – Ещё крепче прижимает к себе, продолжает улыбаться, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. – Я так благодарен тебе. За всё, что ты принёс в моё бессмысленное пустое существование. Если бы не ты, я бы не узнал, что такое жизнь. Не испытал бы любви, нежности. Мне не о ком было бы заботиться... И теперь, когда я... - Не смей!! – Перебивает, судорожно стискивая пальцами рубашку, – ты не можешь! Ты обещал мне... Ты говорил, что никогда не умрёшь... Усмехается, хрипло-булькающе продолжая: - Всю жизнь я только и делал, что разочаровывал всех. Деда, тебя, друзей. Я всегда задавал себе один и тот же вопрос: “Может, лучше бы было, если бы я вообще не рождался”. Я узнал ответ, благодаря тебе, Лу... Спасибо за то, что любил меня, не смотря на проклятую кровь, текущую в моих жилах. Спасибо... – Он отстранился, заглядывая в глаза брата и снова улыбаясь. – Я передам привет Сабо. Помни, мы будем всегда рядом, – прикасается пальцами к его груди в области сердца, – здесь... – И оседает на землю, закрывая глаза. И улыбается. Луффи с ужасом смотрит на любимого брата. На кровь, забрызгавшую всё вокруг. На собственные подрагивающие окровавленные руки. На стоящих где-то впереди полицейских. Нет. Этого не может быть. Нет... Но кровь. Но холодеет расстрелянное тело брата. Но в голове всё ещё взрывают нервы звуки выстрелов и этот его тихий хриплый голос: “Прости, Луффи... Я всё испортил...” Снова переводит немигающий взгляд на любимого. И эта его улыбка. - Лжец... – Шепчет, поднося окровавленные ладони к лицу, на которые тут же падает несколько горячих капель. – Обманщик, – чуть громче. В поле зрения опять попадет его нежная умиротворённая улыбка. И он срывается. Кидается на лежащее без движения тело, цепляясь непослушными пальцами за рубашку, утыкаясь лицом в дырявую спину, перестаёт контролировать рыдания и слёзы, кричит – Обманщик!!! Ты обещал мне! Обещал, что не умрёшь, не оставишь!!! Ты обещал! Эйсу-у-у... Почти воет, всхлипывает, цепляется, когда его настойчиво пытаются оттащить, пинается, даже бьёт кого-то из оттаскивающих и кричит. Кричит так громко, что срывает связки. Кричит, даже когда голос отказывает, когда собственная уже кровь заполняет горло. Кричит. А перед глазами - его окровавленное лицо с любимыми веснушками, теплым, хоть и угасающим взглядом темных глаз и улыбка. Эта дурацкая счастливая улыбка. Последняя, только для него. И болезненно сжимающее сердце осознание, что он больше никогда ему не улыбнётся...