Тебя больше нет (с)

На могиле брата Луффи мог торчать часами, а то и днями. А мог вообще не приходить по нескольку месяцев. От чего это зависело, он и сам объяснить не мог. Иной раз уходить оттуда не хотелось, то рассказывая брату какую-нибудь очередную фигню, то просто молча о чём-то размышляя. А порой, бывало, ходить на кладбище не хотелось вообще, чтобы не мучить себя снова. Нехотение это возникало всё чаще и продолжалось дольше и дольше раз за разом. И, наконец, Монки стал навещать брата только в его День Рождения и день смерти. Далось ему это с трудом, но, благодаря силе воли, он избавился от потребности торчать на могиле круглые сутки, обжимаясь с надгробием и проливая слёзы. Хотя, избавился, конечно, сильно сказано. Скорее блокировал такие порывы, то и дело возникающие в голове, не давая себе даже на миг задуматься об этом. И как-то раз, придя на кладбище спустя добрых два года, которые посвятил обучению в институте в другой стране, Луффи заметил, что кое-что изменилось... Друзья обещали присматривать за могилой, пока Монки будет отсутствовать, и сдержали обещание. Никаких зарослей травы вокруг, грязи на надгробии и прочей хрени. Однако было то, что заставило сердце Луффи пропустить пару ударов. Дыхание внезапно участилось, а голова закружилась. Парень опустился на колени, не в силах стоять, закрыл глаза, борясь с приступом дурноты. Спустя пару минут, более-менее придя в себя, он снова уставился на то, что его так взволновало. На небольшом ящичке стояли три маленькие красные пиалы. Те самые, из которых в далёком детстве они с Эйсом и Сабо выпили саке, став братьями. Откуда они, чёрт подери, здесь взялись?! Луффи пару раз глубоко вздохнул, успокаиваясь. Надо подумать. Об этом знали только он, Эйс и Сабо. Сабо умер, когда они ещё были детьми. Сам Монки их сюда не приносил. Кто-то из друзей? Бред. Подумаешь, нашли бы у него дома эти пиалы, ну не тащить же их теперь на кладбище, ибо никто не знал, что они значат для Луффи и Эйса. Тогда откуда? “А если... Нет, бред” – Монки помотал головой, отгоняя абсурдные мысли и огляделся, будто это поможет ему найти ответ. В поле зрения попал мужчина-смотритель кладбища, и Луффи осенило. Точно же! Он положил принесённый букет у надгробия и направился к смотрителю. - Простите, вы не могли бы мне помочь? Мужик окинул Монки взглядом и, видимо узнав, пробурчал: - Давно тебя видно не было. То всё сидел - за уши не оттащишь, а то пропал совсем. - Были дела, – неопределённо пожал плечами Луффи, направляясь обратно к могиле, – так вы поможете? - С чем? – Смотритель вздохнул и последовал за парнем. - Откуда здесь эти пиалы? Их кто-то из моих друзей принёс? - Да вроде нет... – протянул мужчина задумчиво, – за столько лет друзей я твоих запомнил, но ничего они не приносили, кроме цветов... Хм... Хотя, кажется, вспомнил! Приходил тут недавно один незнакомый парень. Порядком тут проторчал. - Что за парень?! – Воскликнул Луффи с каким-то диким блеском в глазах. Он даже дыхание от волнения задержал. “Нет, нет, спокойно, нужно убедиться...” - Откуда я знаю?! – Возмутился мужчина, странно посматривая на паренька и подумывая, не сбежал ли тот часом из психушки, а то больно реакция у него буйная. - Хоть, как выглядел, помните? – В голосе прозвучали нотки отчаяния, и смотритель, сжалившись, честно пытался припомнить: - Ну-у-у, вроде высокий, худой, кудрявый... Волосы светлые... - Господи Боже... – выдохнул Монки, перебивая, – этого быть не может... – он нечитаемым взглядом уставился на пиалы и тяжело задышал, будто ему кислорода не хватает. - Эй, ты в порядке? – Забеспокоился смотритель. - Да-да... Спасибо огромное! - Не за что, – пожал плечами мужчина, отправляясь по своим делам. Мало ли, что с этим припадочным. Лучше побыстрее ретироваться подальше. Во избежание, так сказать. Луффи же, окончательно оторвавшись от реальности, заговорил едва слышно дрожащим голосом: - Эйс, это, ведь, правда? Это был он, да? Он жив? – Монки вздохнул, в который уже раз пытаясь успокоиться, – господи... какой же я болван! Прости, братишка, совсем крыша поехала! – Он присел, проводя пальцами по выгравированному имени, – меня так долго не было... Ты же скучал? Ну, ещё бы! Я тоже скучал. Эти два года я учился, кстати... Да-да, не смейся! Я же обещал, что выучусь, помнишь?! Ну вот, – Луффи развёл руками, – блин, столько всего хочу рассказать, но что-то не могу с мыслями собраться... Ладно, обещаю наведываться почаще! Я бы и за сегодня всё рассказал, но чаши эти меня из колеи выбили. Это ведь он приходил? Больше некому же! Подумать только... Этот козёл заставил нас думать, что он мёртв... Столько лет и ни одной весточки!! Ах, как же я ненавижу эту вашу черту! Что ты, что Сабо, тоже мне, старшие братья, мать вашу! Один пропал, второй помер, а я вам побоку, засранцы! – Монки замолчал. На долгие пять минут, потом грустно усмехнулся, – Сабо, вот, жив, здоров оказался... Ну, жив точно, остальное узнаю, когда встречусь с ним... Эйсу-у... А, может, ты тоже, это... Жив?.. – Парень с надеждой посмотрел на надгробие, – мне же могло всё привидеться? Может, я вот тут распинаюсь перед холодным куском гранита, а тебя там и нет совсем, а? Может, вы с Сабо так пошутили? Я, правда, прощу вас, если это только шутка... Подумаешь, пять лет прошло... Ну... Эйс? Ты же можешь оказаться живым? – Луффи тяжело вздохнул, – опять я этот бред начинаю нести... Ты не обращай внимания, я после всего этого с головой немного не в ладах... Кстати, и об этом напомни мне потом - расскажу по-подробнее. Мммм... Что ещё? Ах, да, я обязательно дам Сабо в морду за то, что так долго невесть где шлялся! А ты не скучай тут, хорошо? Завтра я опять приду и вылью на тебя кучу всякого бреда. Так что ещё успею надоесть! Да-да, не расслабляйся! Я тебя и на том свете достану!.. Заговорившись, Луффи не заметил, что позади уже достаточно долго стоит ещё один гость, пришедший к Эйсу. Стоит, слушает и мрачнеет с каждой новой фразой всё больше. “Господи, что с тобой стало, Лу...” – Думает новоприбывший, сжимая кулаки и прикусывая губу – “Как же мы виноваты перед ним, слышишь, Эйс? Я никогда себе этого не прощу. И тебе - тоже...” – Он, переводит дыхание, собираясь с мыслями, и решительно подходит к сидящему на земле парню. Кладёт цветы рядом с букетом, что принёс брюнет, и садиться в позу лотоса справа от него: - Слышишь, Эйс, он не шутит! Готовься, ибо я ему в этом помогу! Монки поворачивается, встречаясь взглядом с голубыми глазами ещё одного старшего брата, и замирает, переставая, кажется, даже дышать. Блондин улыбается одними уголками губ, рассматривая родное лицо младшего братишки. Большие карие глаза, наполняющиеся слезами, трясущиеся губы, судорожно хватающие воздух. Луффи силится что-то сказать, но голос не слушался. А, когда голосовые связки, наконец, заработали, всё, что он смог из себя выдавить: - С-сабо... – Он не мог поверить. Будто перед ним очередной мираж. Он протягивает руку, но тут же опускает её обратно, не в силах более пошевелиться. А, вдруг, призрак? Или очередная галлюцинация, вызванная его расшатанным больным воображением. “Вдруг прикоснусь, а он исчезнет? Это было бы выше моих сил. Просто последней каплей..” – проносится мысль, и он продолжает просто смотреть на воскресшего брата, боясь даже шевельнуться. Но мираж двигается сам - берёт руку брюнета в свою и произносит: - Это я, Лу... Живой. Не призрак. Не плод твоего воображения. Монки переводит взгляд на их переплетённые пальцы и, удивлённо моргнув, наконец, отмирает. Слёзы бегут по щекам, а пальцы ещё сильнее стискивают руку брата: - Живой... Са-а-або... – тянет, будто пробует имя на вкус и, вдруг, резко расцепив руки, сжимая свою в кулак, со всей силы врезает блондину в челюсть. Сабо мотнул головой, хватаясь за ушибленное место, поморщился, вправляя челюсть, и снова улыбнулся, смотря на ревущего парня: - Ты стал сильнее, Луффи... Как же я скучал... - А п-поч-чему не написал ни ра-азу?! – Всхлипывает Монки, силясь успокоиться. - Я потом тебе расскажу... – обещает блондин, растрепывая рукой чёрные волосы братишки, – ты так вырос! – Восхищённо вздыхает, – Эйс, посмотри, какой Лу у нас вымахал!! Луффи отстраняет руку брата, отрицательно мотнув головой, холодно поправляет, резко прекращая плакать: - У себя, а не у вас. Сабо непонимающе хмурится. Монки повторяет, разъясняя: - Я сам вырос. Без вашего с Эйсом участия. Блондин не узнаёт своего маленького жизнерадостного Лу. Он определённо никогда не говорил таким тоном. Будто пропитанным холодом. И взгляд карих глаз никогда не был таким злым и обвиняющим. У Сабо внутри всё сжимается от боли, когда он представляет, что пережил Луффи, раз так сильно изменился. “Что же мы сделали с ним, Эйс?.. Как мы могли допустить, что наш солнечный малыш станет таким?!..” - Прости, Луффи... - Не извиняйся, – перебивает Монки, скривившись, – и не оправдывайся. Ненавижу это. Ты представить себе не можешь, насколько мне плевать на всё это. Причины, раскаяния, сожаления и прочая херня. Можете подтереться этой чушью. И ты, и этот обманщик, гниющий сейчас под землёй. Я вас ненавижу... – брюнет сжимает зубы и, утыкаясь в плечо блондина, продолжает, уже совершенно другим, более мягким голосом, – я тоже скучал, братик... А Сабо, обнимает дрожащего парня, прижимая к себе и не понимая, какого чёрта только что произошло. Луффи был таким безразличным и, одновременно, обиженным, злым - даже озлобленным. Будто собака, которую держали на цепи и плохо к ней относились. Как вообще такой чистый и светлый мальчишка, превратился в этот сгусток ненависти и злобы? А потом внезапно всё исчезло. И к нему уже прижимается, дрожа, его убитый горем братишка. Эта перемена произошла так быстро, буквально в какие-то считанные секунды. Будто бы все эти слова, буквально выплюнутые с таким презрением и образ совсем другого, чужого Луффи, ему только почудились. Что-то с Монки определённо не так. “Я с головой немного не в ладах” – вспомнились слова брата. Чтобы это значило? У него на почве переживаний крыша поехала, что ли? - Лу? – Осторожно спрашивает Сабо. - Мм? – Мычит брюнет, прижимаясь ближе. - А... что значила твоя эта фраза... Ну, про то, что ты с головой не в ладах? - Эмоциональное потрясение. Нестабильная нервная система. Неконтролируемые всплески - попеременно - агрессии и апатии, – на автомате ответил Луффи, будто заученный текст, – довольно печальная картина, – хмыкнул он, – псих я, короче. Блондин сильнее прижал к себе брата, будто пытаясь защитить: - Ничего, справимся... - Поздновато ты спохватился, – фыркнул Монки, – подождал бы, когда мне девяносто стукнет, чего уж там... - Ой, просто заткнись. Я вернулся и больше тебя... - Не говори этого, – Луффи рывком отстранился, перебивая и с болью смотря в голубые глаза, – не обещай того, что не сможешь выполнить... Эйс тоже обещал. Но обманул. Ещё раз я этого просто не переживу... Сабо вздохнул, снова притягивая к себе хрупкого парнишу. “Он прав... Эйс, мы с тобой самые ужасные в мире старшие братья...”