Дело №

29.09

Гетто. По моему опыту, отвратительное местечко. По ул. Кагсинтон, дом 12, где-то около 19 и 20 вечера…… Занавески слегка колыхались, запуская в комнату сентябрьский вечерний холодок. Солнце давно зашло за горизонт. Комнату, без намёка на ремонт, с многочисленными трещинами и подтёками на стене, освещал тусклый свет телевизора. Из одного угла комнаты в другой ходил молодой парень. За ним наблюдал второй человек, что сидел на диване с пятнами… различного содержания. - И так. Больше тут никого кроме нас нет. По какой причине тебе нужен ствол? Ты же знаешь, что меня посадят, если кто-то узнает об этом, - Спросил наконец «второй». - Да-да. Но меня не покидает ощущение, будто бы меня хотят грохнуть. Следят, всё подбирают момент получше. Они преследуют меня, понимаешь? Я не знаю по какой причине, но ты же видишь, я абсолютно нормальный. - Хах. Ну да, ну да. А ты не думаешь, что это на фоне ЛСД? - Нет. Нет-нет-нет-нет. Блять. Я уверен. Ставлю тебе своё очко. Иначе бы я не оставил бы тебе все свои бабки, которые… - «Первый» остановился, загородив собой последний источник света, - Слушай. Сделай это хотя бы по старой дружбе. За прежние долги. Я отдаю тебе реально всё, что у меня есть. Скажу, если что, что я у тебя его спиздил. «Второй», после недолгой паузы, наконец вытащил из внутреннего кармана пистолет. Его охватило странное чувство помимо сомнения, но его старый знакомый до того искренне говорил, что исполнить волю живого мертвеца, казалось ему просто правильным. Не было какой-то особой логики. Но и не было чувства, что всё это уйдёт без последствий. Он небрежно выкинул на стол пистолет. «Первый» лишь после недолгого осмотра, протянул большую пачку купюр, которая держала большая резинка. Больше им не о чем говорить, даже провожать «дорогого» гостя не обязательно. Дверь всегда открыта. Каждый был увлечён своим делом. Уже стоя в длинном коридоре, «Второму» оставалось подсчитывать всё, что удалось выудить у своего сумасшедшего друга. Купюру за купюрой он отсчитывал с такой же любовью, как и гладил собственного сына. Тишину вдруг разорвало выстрелом. Звуком столь резким и громким, что заболели уши. А «Второй» всё стоял у двери. Даже не понимал, хочет ли он знать, что произошло. Хотелось верить, что друг решил проверить работоспособность. И непременно ствол работал, раз даже тонкие стены мелко задрожали. «Второй» вошёл внутрь, на полу лежал его друг. Как-то неестественно «Первый» выгибался, приоткрывая продолжавший дрожать рот. Все стены усыпали мозги, кровь и странного вида жидкость. Он не успел ничего осознать, как в открытую дверь заглянул сосед. «Второй» сидел перед Альфредом, закованный в наручники. Его синяки под глазами, его бледность, было невозможно описать. Молодому американцу казалось, что именно с таким взглядом смотрят настоящие трупы. Этот человек не более живой, чем тот, что лежит на столе патологоанатомов. И Джонсу хотелось бы помочь с делом, правда хотелось, глаза его горели так ярко, как никогда. Вся эта уголовщина всегда манила его. Он и не такое повидал, однако давно позабыл весь этот приятный вкус дрянных районов, особый запах сигарет, и свободной жизни в них. Смотря на него, невольно вспоминал зачем вообще поступил. Альфред никогда не умел защищать себя словесно. Не умел и доказывать строгим родителям свою точку зрения. Они считали его поступки дикими, а он хотел почувствовать запах свободы. Преступники ведь не всегда плохие? Иногда ведь они просто не могут доказать своей невиновности? Должны ли они отвечать за то, что не совершили? - Всё что вы рассказали правда? Вам больше нечего добавить? Голос парня напротив на секунду дёрнулся, словно бы смычок на скрипке. - Вы сможете мне помочь? - Откровенно говоря, я не уверен. Вся полиция утверждает, что вы виновны, а даже если нет, вы сами знаете, как относятся к живущим в гетто. У ваших слов нет никакого подтверждения, а все улики слишком хорошо вписываются под ваше убийство. Пистолет, из которого был убит Томас, принадлежал вам. Да и сумма, которую у вас нашли, спокойно можно расценить как ограбление с последующим убийством. А вы сами понимаете, у той женщины с которой вы судитесь, адвокат опытнее будет… Ну ему хотя бы платят за это. Да и Томас мог по собственной воле уйти из жизни. Тогда можно оправдать и вас и… - Нет! Это точно не самоубийство! Он не мог! Был слишком слаб для этого морально! Прошу, пусть он уйдёт на тот свет без этого ярлыка! - Слаб? Что уж сильного в том, чтобы поднести оружие к виску и выстрелить? – Сказал было Альфред, уже сложив руки на груди. Несмотря на «горящие глаза», он чувствовал себя… опустошённо. - Говорите так, будто имели с этим дело… Вы только представьте какого это. Знать, что вы прервёте свою жизнь навеки, своей рукой. Я, конечно, не верю в инстинкты, но всё же есть же что-то, что останавливает тебя. Может даже не что-то, а кто-то, - Человек невольно коснулся кольца с аккуратной вырезкой креста. Альфред лишь наморщил нос, явно понимая к чему именно собеседник начал вести речь, - Я бы и сам бы хотел выстрелить в себя, когда не было ребёнка, но каждый раз курок казался уж слишком тяжёлым. - Боюсь, что я с вами не согласен… - Простите за грубость, но мне всё же интересно узнать почему? Вы не выглядите как человек, который готов убить себя – Собеседник немного успокоился, будто бы вся эта тема про смерть, жизнь и прочие вещи успокаивали его. Может быть, он чувствовал в этом некую исповедь. Альфред посмотрел на камеру, понимал, что никому нет дела до них и всё же несколько секунд томил второго. - Я слишком азартный, когда дело идёт до игры со смертью. К примеру, когда-то отсчитывал пулю за пулей…. В перепалке с… серьёзными…. - Русская рулетка? – Альфред шумно вздохнул, как-то очень неопределённо качая головой. «Второму» хватило и этого. - Вы говорили, что лично знакомы с Алисой, - затараторил Джонс, чтобы отвести разговор в другое русло, - Вы сможете что-то рассказать о ней? (Настоящее!!!!) Дело №1 Район гетто, по моему опыту отвратительное местечко. По ул. Кагсинтон, дом 12, где-то около 19 и 20 вечера был убит Томас. По словам полиции, Ульям убил человека из своего пистолета, а затем подкинул его жертве. Как мотив рассматривается ограбление. Мой клиент же утверждает, что он вышел из комнаты и лишь после прозвучал выстрел (Однако окно не было разбито и я до сих пор не могу понять, как это может быть не суицид. Просто неоткуда стрелять). Помимо убийства с ним хочет судиться тётя Томаса, которая хочет: а) моральной компенсации б) засадить моего клиента за решётку Я, А.Ф.Джонс (№1) наконец нашёл дело по-настоящему достойное меня! Улики: выясню у полиции Участники: Альфред (№1): Я. Адвокат моего клиента Ульям (сокращение У): Мой клиент (19 лет). Кажется, родился и жил в том районе всю свою жизнь. Лично знаком с убитым и испытывал к нему дружеские чувства, пускай между ними и пробежала чёрная кошка. Явно травмирован смертью человека. Всё же я не верю в то, что он решится на убийство, потому как справка о том, что он здоров психически - есть. Да и он слишком жестоко выразился на счёт убийств. Скорее всего верующий, они, конечно, поехавшие, но в целом ребята бывают неплохие, как минимум он точно. Убивать такие бояться даже из-за страха попасть в ад, тем более что у него есть ребёнок, а мёртвый ему дал вполне себе чёткие гарантии молчания (Забыл спросить для чего У вообще нужно было оружие) Томас (сокращение Т) Труп (17 лет). Явно не в себе, употреблял. (Далее по словам клиента) Родители умерли, его приютила тётя. Квартира, в которой он умер, как раз тёти, тогда как она заняла ту, что ему досталось по наследству. Он подвергался физическому и моральному вреду(?) после переезда в эту страну. Пускай психически нестабилен, однако всегда говорит лишь правду, хотя и может гипертрофировать её. Неуверенный, во всяком случае, чтобы специально покончить с собой. Алиса (сокращение А) Тётя пострадавшего. Кстати британка. (Не знаком с ней. Возраст не знаю. Далее по словам клиента) В душе мерзкая манипулятивная сука, которая идёт по головам и никого не оставит в покое. Садистка в прямом смысле слова. Но при людях она сама элегантность и спокойствие. Издевалась над Тома и любит таких, как я (Не очень понимаю, что он под этим подразумевает, но буду считать комплиментом). Мне кажется, он слегка преувеличивает. Альфред писал за столом своего начальника, если можно было его так назвать. Во всяком случае этого человека он должен слушать беспрекословно. Этого «начальника» звали Франсуа Боннефуа. Тип странноватый, может даже слегка неприятный, с резким французским акцентом. Ещё и блондин, с волосами на столько длинными, что ему приходилось убирать их в низкий хвост. Явно не брился уже дня 4, а может и всю неделю. С первой секунды посмотрел, как на какое-нибудь низкосортное говно. Ругаться Альфреду не хотелось. На его душе какая-то дикая пустота, из-за всех этих разговоров про бога, гетто, смерть и работы в целом. В любом случае в кабинете стояла мёртвая тишина, но может, так казалось, лишь Джонсу, потому как дверь, с тихим скрипом, начала открываться. - Что пишешь? – Какой-то человек навис сзади прямо над Джонсом. Американец аж дёрнулся. Он сидел здесь совершенно один и вовсе не ожидал увидеть людей. Оглянулся, а это Брагинский. Он смотрел как-то обеспокоенно, даже хмуро. - Пишу? А. Ну…. А ты что тут делаешь? - Альфред закрыл тетрадь. Иван её бегло осматривал, хотя даже не пытался вчитываться в текст. - Отец здесь работает полицейским. Я напросился к нему на производственную практику. - Ты никогда не говорил, что у тебя есть родственники полицейские. Признаться честно, я вообще думал, что у тебя нет отца, - Подметил Джонс, на что Брагинский улыбнулся до того странно и неестественно, что Альфред тут же замялся, - А что делаешь? Программируешь? - Не-а. Меня посадили за камеры, пока остальные заняты. Иногда коробки таскаю.... Хотя вот недавно, у них какая-то техника накрылась. Сказали, что очень важная, делает какую-то развёртку пуль. Дёрнули меня, сказали починить, - Ваня стал искать глазами стул, его зацепила табуретка возле окна, которая вообще-то предназначалась для того, чтобы складывать туда кипы бумаг, но Брагинский решил иначе и положил всё на подоконник. Стоило ему обернуться, как сзади сидел побледневший Джонс. Он нервно вытирал лоб ладонью и непременно они оба знали почему, - Я слышал о твоём новом деле... Что думаешь делать? - Делать...? Ох. Эм, - Альфред ужасно накручивал себя. Одна мысль была хуже другой и трезво думать становилось всё сложнее. Он посмотрел в свою тетрадь, но тут понял, что никакого плана то и не было. Точнее он был и состоял из двух пунктов. 1) Прорвёмся 2) Если что, договорюсь. Но как использовать, а точнее преподнести его русскому, Альфред не очень понимал и потому смущённо пожал плечами. Очевидно, пытался избежать неудобного для себя разговора благодаря тетради, потому как он таращился на неё, словно бы только что не писал о «Деле №1», а сам убивался, всё крича в голове «ОН ЗНАЕТ! ОН ТОЧНО ДУМАЕТ, ЧТО Я КАКОЙ-ТО СЛАБАК, ЧТО РЕШИЛ ПОКОНЧИТЬ С ЖИЗНЬЮ!». Брагинский глубоко вздохнул. Чувствовал нависающую неловкость и это срочно нужно было исправлять. Русский положил руку на плечо Альфреда и начал говорить лишь тогда, когда тот взглянул ему в глаза. - Хочешь я попрошу отца показать тебе улики? - Да! – Альфред, слава богу, оживился. Хотя его бледность всё ещё не пропала с лица, и он всё тараторил, как заведённый, - Тогда я смогу подробнее изучить дело. Но я бы предпочёл ещё поговорить с тем, кто его ведёт. Адвокатов, как оказалось, не слишком жалуют... Хех. М-Да. - Я вижу. Ты с утра какой-то сам не свой, - Ваня всё мялся. Не знал, стоит ли предложить ему помощь или просто поговорить... Попробовать вывести на диалог или оставить всё как есть? Может есть какое-то прошлое, которое он не хотел вспоминать? Может боялся, что Ваня расскажет и его посадят? Может просто выдумал это и теперь боится, что его ложь раскроют? А может просто боится темы смерти? А тут ещё и первое дело с трупом. Какого вообще общаться с убийцей? Копаться в этом всём? Обсуждать с ним «кого-то», кто останавливает от грандиозного финала своей жизни? Иван не знал, что и говорить. Обычно Ал такой открытый, словно бы ребёнок. С таким отношением к жизни у него не могло быть тайн… и всё же были, - Хочешь…, - Начал Иван, наблюдая за выражением чужого лица, - Сходить в мак после работы? Я плачу Альфред хотел сказать, что предпочёл бы побыть наедине с собой, но Ваня просто не ощущался как кто-то чужой. Да и чего греха таить, лучше, чем горячий большой гамбургер, утверждал Джонс, – антидепрессанта не было. Альфред с Брагинским стояли в большой комнате, наполненной горой документов, фотографий и стаканчиков кофе. Из-за стола встал "начальник" Альфреда, который подобрал большую кучу макулатуры и теперь пытался впихнуть их в переполненный шкаф. Рядом с ним, почти без интереса, сидел седой полицейский глаза, которого, были посажаны так глубоко, будто были грубо впихнуты в череп. Его огромные ладони непременно полностью накрыли бы лицо Джонса, а нос выделялся так же сильно, как и у Ивана. Ещё и глаза красные… Жуть! Иван так и не смог достучаться до, видимо, отца. Их нескончаемый поток документов сейчас был сильно важнее. Оба взрослых поочерёдно тыкали в них, что-то подписывали и читали. Но по их виду можно было точно сказать. Они, чисто по-человечески, заебались. Их ничего не цепляло, они проверяли всё очень невнимательно и часто говорили «оставь так». И криминалистика, даже для Джонса, переставала быть такой уж волшебной, когда случаешь 20 минут о бумажной волоките, а не бегаешь где-нибудь за пределами участка, выясняешь самые крышесносные вещи, а потом видишь радостные слёзы людей, потому как ты непременно герой в их глазах, ведь распутал очередное сложное дело так легко, как пьёшь воду по утрам. Джонс и Брагинский даже успели сходить к автомату за кофе, а потом печально сидели на диване в коридоре, пока отец Ивана, Александр, окончательно не устал от бумажной волокиты. Ваня оставался серьёзным, пока о чём-то говорил с отцом. Диалог затянулся, шёл очень напряжённо и медленно, но вскоре старший уступил. Отчего-то полицейский ухмыльнулся, стоило ему рассмотреть лицо американца. - Александр Брагинский. Я веду твоё дело. Тут ещё одна птаха нашептала, - Старший посмотрел на своего сына, ещё раз задорно ухмыляясь, - что у тебя есть пару вопросов ко мне? - Да. Я этот.... Альфред Ф. Джонс, - Он выдавил самую вежливую улыбку, которую только мог в данный момент времени, - Я смог поговорить с моим клиентом пару часов назад. И где-то есть явные несовпадения, - Затараторил парень, - Понимаете ли, клиент говорил, что не убивал человека, но и наложить руки, этот, как его там… Томас, не мог. Я не понимаю... Далее, по его словам, идёт то, что голова превратилась в фейерверк, надеюсь вы понимаете. Но может ли быть такое от пистолета? - Ты сам то откуда? Акцент у тебя странный, - Мужчина прищурился. Джонс и впрямь обладал смесью британского и американского акцента (При том не какого-то там, а вполне себе столичного). - Вашингтон, сер. У нас так все говорят, но послушайте... - Ваш клиент преувеличивает. В голове мужчины были найдены только пули от пистолета и никакого… хех… фейерверка там и в помине не было. Пуля даже не прошла на сквозь, уж поверьте, я своими глазами видел. А то, что он вам наболтал не более чем попытка вызвать жалость. Мы с ним спокойно пообщались, он признал вину. Это дело закрыто, а у этого вашего нет шансов выбраться. Тут и смотреть нечего, - С напором рассказывал мужчина, сложив руки в замок на столе. - Ну да, - Джонс поджал губы и отвёл потускневший взгляд куда-то в пол. Александр, в прочем, почему-то не хотел отпускать Джонса. - Ты всё ещё можешь посмотреть на улики, и я могу подробнее рассказать тебе о деле, если хочешь, - Брагинский поднялся из-за стола и чуть ли не за ручку привёл парня к большому ящику под номером 42. Александр достал ключи, отпер его и потянул на себя. - Вот. Можешь глянуть. Если тебе нужны более точные детали дела, то папка справа. Только ничего кроме неё не трогай, - Альфред, измученно стоя перед полкой, взял в руки совсем тонкую папку с разными фотографиями, описанием и остальными деталями дела. Ну точно, совсем не сходится... Ему просто наврали. А ведь Ульям казался таким приличным человеком! Даже с какой-то моралью. В это же время старший Брагинский отошёл к Франсуа, слегка похлопывая тому по плечу. «Начальник» обернулся, не переставая запихивать заполненные документы по шкафам. - Что? – Грубо спросил Франс. - Да этот пацан... Он тебе никого не напоминает? Я имею в виду то дело шестилетней давности о сбежавшем ребёнке из Штатов? И семейка ещё британцев была. Как их там...? - Шёпотом говорил Александр, осторожно оборачиваясь на Альфреда каждые 10 секунд. Вдруг подглядывают. - Ты говоришь про Франклина Кёркленда? - Всё ещё ужасное имечко. Да? - Да, - Франс даже кивнул, - Ты думаешь, что это он? Да и даже если он, дело о его пропаже закрыто. Поздновато ты спохватился – Уточнил француз. Что Александр пропустил мимо ушей и принялся загибать пальцы. Снова обернулся. Ваня стоял рядом с Альфредом. Они что-то обсуждали, кажется, это касалось гильз. - У него нужный нам акцент, родной цвет волос тоже светлый, глаза голубые, носит очки. Уверен у него и тату есть. Я понимаю, что у тебя нет детей, но пойми, каким бы сын не был долбоёбом, ты всё равно хочешь знать как он. - Ну знаешь, от нормальных родителей не сбегают на другой континент, - Франс издал очень уж странный смешок. Александр смотрел с похоронным лицом, - Моё мнение такое. Отстань от него. Нам говорили о человеке на игле, бухарике и неадеквате. А он… ну. Эмпатичный и достаточно послушный. Даже не такой тупой, как Элиза, - И стоило мужчине это сказать, как на всю комнату Иван закричал. - Ал, нахуя ты улику взял!? Двое взрослых синхронно посмотрели себе за спины. - Ну взял и взял! Тебе жалко, что ли, если сам слепой!? - Ты хоть понимаешь, что с тобой сделают! - Если бы ты не орал, то не сделали бы! Смотри! Вот! Царапины разные, ну как ты не видишь! Три сплошных и маленькая, а на этих четыре! - И что теперь!? Доказал!?, - Альфред было хотел вскричать "Да", однако его прервал другой голос. - Что значит царапины отличаются!? - Вдруг влез Франс, толкая и Александра, и его сына в сторону. Альфред отскочил назад, чтобы в него не врезались, однако, полный гордости протянул мужчине пулю, будто бы предлагая взять. "Начальник" чуть не повёлся на это. Ещё не хватало третьих отпечатков, - Это какая? Третья? Первая? - Вторая... Сэр... - Вторая!? - Да - Да-да. Вижу! - Восхищённо сообщал мужчина, - Теперь я могу официально трахать мозги этой Элизе! Не углядеть такой детали, когда за тебя всё делает машина, - Говорил Франсуа, скорее обращаясь с этой радостной новостью к Александру. - Возможно это была ещё и машина, которую чинил Ваньйа? – Альфред углядел в чужом взгляде ехидную гордость. Его улыбка напоминала теперь какую-то жабу садистку. Джонс, конечно, не знал, как они выглядят, но сегодня увидел воочию. - Ещё и штраф за обман навесить можно! Я же говорил! Он умнее чем кажется! - "Начальник" развернулся, но над ними, словно фонарный столб, возвышался Александр. Его брови немного опустились, будто бы мужчина оставался чем-то недоволен, но находка и впрямь оказалось примечательной. Итог(по сегодняшнему дню): Я, Альфред Ф. Джонс, смог выяснить, что мой клиент всё же не виноват в этом убийстве. Я понял это с первого взгляда, пускай и посмел в нём сомневаться. Как «главная улика» теперь выступает пуля от другого пистолета (Мы выяснили это по насечкам. Полицейские говорили, что для каждого гражданского пистолета там своя метка и всякое такое, я, честно, прослушал). Уже после выходных мне позволят изучить улики и личные вещи убитого, а пока ждём, что скажет экспертиза. Старший Брагинский обещался довести их до общепита. Посреди дороги Александр, будто бы случайно, завёл тему о татуировках, а Джонс до того увлёкся, что поднял рукав футболки и показал свою, яростно уточнив, что собирается свести её. Они так и подъехали к маку, и Ал всё же получил свои халявные три бургера, но это была совсем другая история.