Дело №

05.10 В районе 9-10 утра Альфред стоял на остановке у своего общежития. Он проходился по тексту глазами, который набросал себе в тетрадке "по делам". Автобус всё не подъезжал. Страшно ли это? Не особо. В конце концов он же вышел за целых 3 часа до собрания! И впервые в жизни он выполнил всё, что планировал сделать. Пускай... Всё это было сделано чуть ли не наоборот. К примеру, его костыль. Он планировал купить новый, но и до аптеки с этими самыми костылями ещё нужно было как-то дойти и стоили они непосильно дорого. Так что он купил в ближайшем супермаркете суперклей, сел на скамейку и на протяжении получаса пытался починить его. А вот деньги пошли на благое дело. На новый костюм, который Альфред покупал с дрожью в пальцах, так как вынужден был отдать последние крупицы своих накоплений. Правда вот штаны на его гипс не налезли, и он вынужден был стоять в пиджаке, чёрной водолазке и этих зелёных штанах, которые пахли как пиво с лёгким цветочным ароматом освежителя воздуха. Даже вот успел поговорить с клиентом, правда тот рассказал о себе лишь потому, что когда-то сам Ал поведал ту злосчастную историю с отсчитыванием пуль. И конечно же клиенту было обязательно напомнить об этом, от чего настроение весь оставшийся день было просто убийственным. А что уж говорить об Иване... Он не видел его, а если видел, то только во снах. Буквально. Артур ему рассказал, как Джонс жутко перепугал Ивана, потому как Ал пытался повторить тот же невероятный трюк с лестницей во сне, которую, кстати, Альфред сумел починить тем же самым суперклеем и картонными коробками. На остановке никого другого не было. Казалось, что она и вовсе заброшена. Альфред осмотрелся по сторонам и глянул на время, его терпению наступал конец. Пускай он и временный инвалид, но всё же человек с амбициями и особенно сильным желанием отомстить. Такого порыва нельзя было просто так игнорировать, пускай и его волновал тот факт, что Вани совсем-совсем не будет на этом самом собрании. Он заглядывал в их личный чат и тихонько выдыхал, видя сотни и тысячи своих сообщений. И всё так же не понимал, почему на него обиделись, тем более, если виновен совсем не он, а этот…. Его переполняла не то злоба, не то обида, не то чувство, которое он не мог объяснить самому себе. В сотый раз он писал: «Ну и ладно. Не очень ты и нужен», а потом, словно какой-нибудь пёс, ждал хоть чего-то, позабыв о заучивании текста. - Эй, Франклин! - Вдруг послышалось откуда-то из двора, а может и с другого конца улицы. Альфред стал осматриваться по сторонам, в попытке выяснить кто же его зовёт... Джонс был уверен, что никто, разве что кроме Артура и Мэтью, знать не знают его второго имени. Однако и голос был не их, но был Алу знаком. Он сделал несколько кривых шагов, заглядывая за остановку. Улица, как и полагалась, была пустой. Ал прижал телефон к груди, посмотрел в другую сторону. И голоса более не было слышно, Джонс уже готовился развернуться к дороге, как вдруг кто-то просигналил. Этот гудок был похож больше на крик грача. Тачка старая, разбитая, слегка серая и отдающая запахом сигарет. Это Альфред знал наверняка. - Ты чего честных людей пугаешь, Гилберт? - Джонс развернулся к машине и проделал несколько таких же кривых, как в прочем и всегда, шагов. - Странно, не вижу ни одного такого, - Он осмотрелся по сторонам, даже заглянул за Джонса. И был до того убедителен, что Альфред и сам заглянул себе за спину. - Да, точно, вспомнил. Я же с тобой не разговариваю, - Ал задрал нос кверху и принялся снова вчитываться в текст собственных бумажек, которые ему совершенно не запоминались. Да и, кроме того, Фред на столько криво писал, что некоторые буквы и сам не мог разобрать. - А я убрал ту банку пива! Да! - Уверенно сообщил Гил, а потом как бы между прочим добавил, - Нет, ты бы, конечно, мог доковылять и посмотреть, но я думал тебя подвезти. Ну так, по старой дружбе… Не подумай, что мне вдруг стало тебя жаль - Гилберт слегка постучал по своей разбитой тачке и кажется от этого отвалился кусок краски. Глаза проследили за парочкой таких кусочков, он нахмурился, и грозно буркнул: "Если я увижу банку, то запихну в твою задницу", но всё же сел на переднее сиденье. И первое что сделал, пристегнулся. Сделал бы это три раза, если бы мог. Гил, к сожалению, не отличался аккуратным вождением. Они поехали, машина немного дёрнулась и ещё бы чуть-чуть и точно бы заглохла. Но, к счастью, не встала на месте. - Мог бы и спасибо сказать за эти модные штанишки. Я как от сердца их отрывал, - С наигранной обидой сказал Гилберт и сжал руку в кулак, прижимая к груди. Альфред не мог оценить шутку по достоинству. Это было понятно даже по недовольному лицу. - Ага. Если бы это были не мои штаны, которые ты спёр, я может и сказал бы. - А кто сказал, что я их спёр? Это была честная плата за то, что я притащил тебя в больницу, вот и всё…. Ну же, не строй такое лицо, будто бы я могу быть не прав, - Гил ненадолго отвлёкся, начал что-то искать в бардачке. Это были сигареты. Альфред, в прочем, так и смотрел на него, - Как у тебя с практикой? - Наконец спросил Байлшмидт, видимо от банальной скуки и оттого открыл целый ящик Пандоры. Сначала Джонс малость злился, оно и ясно, Гил не упускал возможности пустить на него дымное колечко, и оттого рассказ был скомканным и не очень ясным. Но чем дольше это длилось, тем красочнее обрисовывалось Дело. Что там Альфред только не рассказывал. И про труп, и про Алису, и про ссору с Иваном (Альфреду даже показалось, что Байлдшмит облегчённо выдохнул), и про то, как он нашёл пулю. Рассказ кончился лишь тогда, когда они приехали и им пришлось расстаться. И то, Джонс преследовал Гилберта минут 5, чтобы подытожить сегодняшним днём и рассказом про странного человека, который на полностью пустой улице выкрикнул его имя, пускай и не упомянул какое именно. Вся история казалась Гилберту жутко смешной. Отчего? Ал не очень знал. Только с радостью отвечал на уточняющие вопросы и вскоре вынужден был помахать рукой. Вот уж странно, что он тут делает, но Альфреду было как-то всё равно. Стало как-то тихо. Момент тишины был каким-то успокаивающим и напоминающем о предстоящей работе. Теперь, находясь в одиночестве, посреди одного из коридоров, он опустил нос, и яркая улыбка тут же сошла с его лица. Он заглянул в телефон, увидел уведомление, кое-как оживился, стал быстро-быстро набирать пароль, ошибся в нём два раза, не решился сразу заглянуть в шторку, походил от туалета до двери три раза, прижимая телефон к груди и… Увидел лишь 20-и процентную скидку в своём любимом фастфуде и бесплатные крылышки при покупке Гранд-бургера. До начала суда осталось более двух часов. Альфред стоял в столовой на первом этаже. Ранним утром, видимо, было не очень много судов. А те, что были, касались какую-то очень милую пожилую пару. Работников самого суда здесь тоже не было. Играла весёлая, хотя по вкусу Джонса, старомодная музыка, за кассой - вполне себе приятная женщина. Столы и стулья были не самыми лучшими, но хотя бы не скрипели. Альфреда ждала относительно дешёвая еда, пускай и не самого лучшего вида, но хотя бы неплохая по вкусу. Старые люди предпочли сесть у соседнего столика. Альфред утыкался в свой телефон, но совершенно случайно держал ухо в остро. Из их нечёткого рассказа, ему удалось узнать, что они приехали поддержать сына, что он не виноват, да и вообще очень волновались за него. Как они рады, что он устроился на работу и всецело погружались в такие милые и забавные истории, и так искренне на них реагировали, будто бы не были там, условно 20 лет назад. Джонс посмотрел на них с такой тоской, что мужчина было подумал, что он сейчас расплачется. Блондин вернул взгляд к телефону, который не то, что не разрывался от звонков с поздравлениями, так даже его собственные сообщения не читали. Решив, что грусть, это просто бессмысленная трата времени, Альфред взял судьбу в свои руки и решительно ушёл в туалет неподалёку. Здесь моргала лампочка, было не очень уж чисто, но во всяком случае его не будет слышно. Он хотел прокрутить номера до конца, но палец как-то сам собой задержался на одном номере. Да, это были не родители, но чем он хуже них? - Зачем звонишь? – Тихо спрашивает Артур и сонно вздыхает. Было слышно, по одному лишь дыханию, как он переваливается с одного бока на другой. Решительность Джонса никуда не ушла, но вместе с ней появилось странное чувство… - Я? – Альфред выдал паузу, будто бы чего-то ждал. Он чувствовал себя смущённым. Будто бы попрошайка, который просит денег на вокзале, - Сегодня же мой первый суд… Я просто подумал, ну так, чисто теоретически, ты не подумай… Вдруг ты бы захотел… Ну не знаю, прийти? - Чисто теоретически? - Да… Ещё тут неплохая столовая и рядом чайная. Мне кажется, тебе бы там понравилось, - Альфред опёрся о бетонную раковину. Лампочка в туалете сверкнула. - М… Ты вроде говорил, что тебе не нравиться, когда в твои дела суют нос. Или ты хочешь, чтобы я пришёл к тебе и погладил по головке, приговаривая какой же ты хороший? Невозможно. Я думал, что ты выше всех этих «сюсюканий», - Альфред нервозно захихикал, лампочка над ним моргнула и он опустил глаза к полу. - Нет! Нет конечно… Пф. Ты что? Просто… Возможно, ну ты знаешь, это бы было круто. Сходил бы посмотреть, как всё делается в настоящих судах. Там… чай бы выпили. Посидели бы. - Альфред, прости, но сон мне дороже твоих скучных разбирательств. Франциск передаёт тебе привет и удачи, а я пойду, - Альфред открывает рот, хочет попрощаться, но на первом же своём слове понял, что трубку скинули. Перед ним двери, с табличкой №15. Он начал осматриваться по сторонам, везде были люди и даже такую пьяницу, как Алису, встречали какие-то её родственники, весело обсуждающие последние новости. Нет. Это совершенно не задевало Джонса. Он же не какой-нибудь ребёнок, который не справится один. Просто никто не поможет ему со вставшим воротником, никто не пригладит его волосы, никто не скажет ему напутствие, крепко сжимая в тёплых, как молочная пенка, объятьях. Он сам пригладил свои волосы и сам поправил пиджак. И никакого чужого напутствия ему не нужно было – оно было здесь, в его руках, на многочисленных листах с текстом. А объятья… Да кому они нужны, если есть такое сладкое чувство, как предвкушение мести? И пускай, на этой громадной дубовой двери был его самый не счастливый номер, он совершенно позабыл об этом. Судья задерживался, все в ожидании смотрели друг на друга. Молодой парнишка, его клиент - Ульям, осматривал Альфреда, особенно его штаны, будто бы они были внеземного происхождения. Потом приблизился немного ближе и прошептал. - Я хотел сказать вам спасибо. Даже если меня всё равно посадят, то хотя бы не за убийство моего друга, - Джонс слабо улыбнулся в ответ, даже не знал, как прокомментировать. Наверное, ему было... приятно? Всё как он и хотел, защищал слабых. Таких же, как и он в прошлом, что не могут отстоять свою позицию оставаясь в неравном бою перед другими. Но в какой-то степени, его что-то смущало. Может быть то, что все его слова в итоге приводят к ссорам, а не отстаиванию позиции? А может быть то, что он вообще не хотел быть адвокатом? В конце концов если он провалит это дело, то он посадит человека, а не защитит его. И даже если он встанет под огонь правосудия, он всего адвокат, а не герой, который, озираясь на прошлое, смог бы убедить судью. Может ответ, кем бы он хотел быть, лежал совсем-совсем рядом, а он просто слеп? Альфред протёр свои очки, на которых образовался жирный след ещё минут 10 назад, в буфете, и уткнулся в какой раз в свои бумажки с законами. Наконец объявили выход судьи. На удивление самого Альфреда, был этот судья ни кем иным как Гилбертом, одетым в длинную судейскую мантию и идиотски закидывающим нос наверх. Ал прям на месте чуть не выкрикнул какой-нибудь мат, указывая пальцем на неожиданного гостя. При том сам бы смотрел на других, будто бы они понимали кто этот Гилберт такой. - А... Что за судья? Выглядит молодо, - Альфред принял вид слепого, который совсем не понимал кто стоит перед ним, лишь бы не закричать в полный голос "Это же ты!" - Нам предложили «акцию» и сказали, что студенты местного университета не хуже решают дела. Я был не против. Ну видимо у неё тоже нет денег, а ты сам знаешь, что это дело считали элементарным и я должен был бы сесть в любом случае. А... Что? - Ничего.... Ни-че-го, - Альфред осмотрелся по сторонам, чтобы увидеть такого же обомлевшего как и он, но в самом углу, у туалета, заприметил знакомую белую макушку. И видимо эта же белая макушка поймала взгляд растерявшихся голубых глаз. Глаза Джонса будто бы в миг загорелись, он как умалишённый стал махать ему рукой, с самой идиотской улыбкой, которую мог сотворить на лице. Ваня показал рукой куда-то на шею и поправил на себе невидимую ткань. Альфред опустил глаза вниз, естественно ничего не увидел, но всё-таки поправил воротник водолазки, а Брагинский поднял палец вверх, но отчего-то быстро сменил его на кулак, который к тому же несколько раз потряс. Джонс не очень понял к чему это было и развернулся к судье, который всю эту минуту яростно кашлял, чтобы привлечь к себе внимания Альфреда. Гилберт поднял руки, коротко объявляя две стороны и принялся слушать. Всё это шло час, нет, даже два. Альфред всё не мог перестать пытаться называть его "Сер Господин Судья", потому, как только так это не вызывало в нём позыва назвать этого, безусловно серьёзного человека, Гилбертом, яростно тыкая в того пальцем, оглядываясь на других. Таких же шокированных, как и он. - Я услышал достаточно, - Сказал Гил, после того как Альфред и второй адвокат успели четыре с половиной раз поругаться, - Пускай ваши слова звучат более разумно, - Он обращался к адвокату Алисы, который до того злился, что у него на лице проступила вена, - Однако у правой стороны есть фактические доказательства. И принимая это во внимание, я могу подтвердить, что Ульям не убивал вашего кузина. - Он мой племянник! – На губах Гилберта уже читалось «мне нас-», как Альфред тут же подскочил и выкрикнул. Естественно, он не мог оставить Алису без приятного подарка напоследок. - Сер Господин Судья, вообще-то есть ещё несколько факторов, которые вам бы стоило взять во внимание, - Вторая сторона, Алиса и её адвокат, посмотрела друг на друга. Ни один, ни вторая, совершенно не понимали в чём дело и что тут ещё можно было выяснять. Альфред вытащил несколько листов своего коряво написанного текста и пробежавшись глазами, вдруг указал на девушку и уверенно, будто бы танк, выкрикнул, - Мой клиент обвиняет вторую сторону в домогательствах, причинении насилия, в тот момент жившего Томаса, незаконному прибыванию на чужой жил. площади, невыполнение прямых обязанностей как опекун, а также в хранении наркотиков! - Вы не предоставляли документы об этом судье, а также нам, а значит обвинение не может быть рассмотрено! - Вдруг закричал на Альфреда второй адвокат, а он сложил руки на груди и посмотрел на Гилберта, который стал стучать своим молоточком, словно бы какой-нибудь ребёнок, которому дали игрушку. - Я смог ознакомиться с этим чуть ранее утром, - Глаза Альфреда тут же стали как две копеечки. Кто-кто, а Гилберт помогает ему? Вот это новость, - И могу признать их действительными за многими фактами, которые мне сумели предоставить.... Продолжайте. В чём же ваша доказательная база? Вдруг, клиент Альфреда подскочил и выкрикнул самое счастливое "ДА!", в своей жизни. Так Альфред слегка ударил его по голове и возмущённо воскликнул: - Ты бы хоть помолчал… Сам то! – Он осмотрел весь зал. Думал, что никто его не услышит, ведь он как можно старательнее пытался прошептать это, но на него пялились все, особенно Гилберт, что не смог сдержать ехидного лица. Альфред одними губами сказал: «Не будь мудаком», на что Байлшмидт опустил концы губ вниз и покачал головой. Второй адвокат тут же суетливо встал, держа свои бумажки в руках. Он хватался за последнюю нитку судьбы и хотел унизить Джонса, из каких-то собственных соображений. Всё то время, что они «разбирались», Альфред не назвал ни одного закона, выражался неправильно, скомкано, полусонно и как думает, а не как надо. И всё равно был прав! Он был ужасным адвокатом, но будто бы всем было плевать. - Что же вы молчите? Рассказывайте и про вашего, все же равны перед законом, адвокатишка! - Выкрикнул мужчина, будучи таким же злым, но со злорадной ухмылкой победы. Альфред аж растерялся на несколько секунд, он чувствовал, как кровь притекла к вискам, как вены стучали, заглушая общий фон суетливых сплетен в зале. Джонс посмотрел на своего клиента. Тот, будто бы смотрел не на него, а на какого-нибудь ангела, что спасёт его.... А ведь у этого парня нет никого. «Да, он занимается браконьерством и пистолет у него не совсем законно находится», - думал про себя Джонс, постепенно вставая со своего места. Гилберт чуть выровнял спину, - «Но я ведь даже не смогу помочь!», - Вдруг появилось у него в мыслях и он, поднял палец и секунду молчал. Второй адвокат ехидно хихикнул, видимо подумал, что Альфреду только и остаётся рассказать всё, что у него скопилось на собственного клиента. Зал затих, а Джонс, выпалил первое, что было на его губах. - Кодекс Жителя ***, 42-43 страница, статьи 52 и 54 «права и обязанности адвоката» и «Требования и предоставления доказательств». Тебе стоило бы знать, - Выпалил Альфред, с трудом вспомнив благодаря чему он вообще это сказал. Стоило хотя бы пройтись глазами по кодексу и сдуть многолетнюю пыль с книги на столе. Но это его сейчас не сильно волновало. Второй адвокат был возмущён, он так же, как и Альфред, стоял, но ничего не мог придумать, сгорая изнутри. Джонс же, с самым злорадно-ухмыляющимся лицом, стоял и чувствовал, что победил. Клиент вытащил многочисленную кипу бумаг, перед этим смачно ударив Джонса по рёбрам, видимо в качестве похвалы, и Альфред, потирая место удара, в своей манере, с невероятным упоением, стал читать всё, что он успел накопать в качестве самой-самой приятной мести в его жизни. Так Альфред смог посадить своего первого в жизни человека. Алиса, своими огромными когтищами, чуть не выдрала ему глаза, после того как он ласково подмигнул ей. Иван сбежал, по крайней мере ни Гил, ни Ал не смогли его найти. А что касается клиента?.. Он пожал Джонсу руку уже за дверями этого суда. После этого в руке лежала небольшая смятая визитка, которую Ал тут же спрятал в карман штанов и не успел рассмотреть, что на ней написано. Гилберт, героически дождался Джонса, и они вместе поехали домой и ещё всю дорогу до дома глумился над тем, какой же он «немногословный» адвокат, а потом и когда Ал ел тоже, да и не оставил его без внимания в своей собственной коморке, отмечая их первый суд. Не без кучи алкоголя, который старательно пытался влить в блондина. К сожалению Джонса, та бутылка и впрямь была убрана и воспользоваться ею по его утреннему обещанию не было возможности. Одному удалось остаться лишь к трём часам ночи. Сильно пьяный, он открыл свою тетрадку, коротко написал в Итог (настоящего) дела №1: Я смог отомстить, и залез в свою узенькую кровать под лестницей. Сон так и не приходил к нему. Посреди ночи, дверь в общагу открылась и послышались чьи-то знакомые шаги. На столько знакомые, будто бы они преследовали его ночью и днём. Человек направился к лестнице на второй этаж, Джонс в этот момент очень пожалел, что закрыл шторку на окне. Это был не Гилберт и не его брат Людвиг, точно не Яо и он был готов дать голову на отсечение, что это точно не его родственник. И даже точно не какой-нибудь Мэтт, самый странный человек в их общаге. Он присушивался. Долго. Почти не дышал. С одной стороны он чувствовал, как голова не мыслила трезво, а с другой это... Будто бы… Это были… Его шаги? Но это была совершенно другая история...