Дело №

15.10 Что привело парня в старую общажную ванную в 2 часа ночи? Да, в общем-то ничего такого, не считая бутылки колы, что он разлил на себя буквально минут 10 назад. Оттуда выходил парень. Кто это был – не понятно. Свет в коридоре не горел в целях экономии, а Джонс явно не годился в снайперы, особенно когда оставлял свои очки в комнате. Самое забавное, Альфреду показалось, что он увидел, что в руках этого парня – камеру. Но это был лишь мимолётный взгляд в сторону и в общем-то он думал о другом. Здесь было... странно, но хотя бы свет работал исправно. Но и так ужасно, как описывал Джонс, здесь тоже не было. Несколько курсов назад Альфред лично чинил здесь все сломанные плитки и старые проржавевшие краны. Нет, честное слово, здесь было не так плохо, но Джонс до глубины души не любил это место. Может быть, даже не было какой-то серьёзной причины, просто ему всегда казалось, что это место имеет в себе потусторонние силы и когда-нибудь здесь произойдёт что-то страшное. На сколько он не верил Артуру в его предсказаниях, а «та» ночь, когда Ал только-только приехал, всё не отпускала его. А ещё здесь нельзя было уединиться, было сильное эхо, людей было как кильке в банке и за исключением всего этого вода здесь была... до отвратительного ужасна. Холодная, так ещё и жёлтая, трубы здесь старались прочистить, да только это никак не получалось. Джонс занял кабинку у стены, где-то в углу. Сначала закрыл штору, по наставлению Вани замотал ушибленную, а оттого загипсованную ногу, в пакет и лишь затем снял сначала вверх, а потом низ. Включить воду тоже было таким себе удовольствием, минут 15 не мог никак разобраться с тем, как бы выкрутить это так, чтобы она была той самой идеальной температуры, но у него так и не получилось. Тело с горем пополам привыкло, он видел не очень много, но был уверен, что после двухнедельного отсутствия душа, стал на два тона светлее. Утречко началось не так, как планировалось. Артур яростно стучал в каморку брата, однако его так и не оказалось в комнате. Обнаружить его удалось в комнате Вани и Гилберта (Он, кстати, отсутствовал), где его почти не было видно. Лишь одна прядь выглядывала. И даже этого хватило, чтобы Кёркленд стал будить двух парней, что-то крича про фотографии и безответственность. Дело (О фотографиях) Итак, сегодня утром, что-то между 15 и 16, №3 сообщил о фотографиях с голой девушкой Энн, которая проживает в моей общаге. Подготовившись, я проверил его слова и увидел целый "парад" данных фото. С подъезда до последнего этажа, с одного конца до лестницы, чуть ли не каждый метр находились в них. Конечно же я, №1, должен помочь ей и выяснить, кто тот человек, что посмел затронуть, во-первых, эту девушку, а во-вторых, невинные стены общежития! Улики: Многочисленные повторяющиеся фото. В основном всего 4 позы и все из комнаты №37. Они все сделаны со странного угла. Подозреваемые: Гилберт. Признаться честно Альфред не очень знал с чего начинать поиск человека, поэтому решил сделать небольшой обеденный перерыв. Рядом с ним сидел Ваня, а на коленях Вани - кот. Брагинский занимался кодом для университетской работы, который у него, как всегда, не работал. Если точнее, он писал его минуты три назад, а сейчас крепко засел куда-то за своё хобби, спрашивая у Альфреда синоним к слову "мольберт" и параллельно рассказывая, что у него сегодня танцы, но и это у него как-то не шло, и он скармливал Джонсу свою порцию, приговаривая, что тот какой-то тощий. После своего признания парни расставались лишь на 15 минут. И если честно, Джонсу казалось, что Брагинский был чуть ли не в половину больше влюблён в него, а ему... ну ему это очень нравилось. Честно говоря, он не знал, как жил до этого дня. Без всех этих странностей, от которых раньше воротил нос. Хотя конечно не всё шло так, как хотелось бы. Ваня был в основном очень закрытым в себе человеком. Он прощупывал почву, потихоньку изучал Джонса, думал, анализировал. А для него это первые серьёзные отношения, и он руководствовался «старыми жизненными принципами», где первое свидание без красивого окончания – потерянный день. Они были как педаль тормоза и газа. Ещё и Артур советовал быть терпеливее, а Франциск - напирать. А когда решили спросить совета у волшебного шара, 4 раза выпало «не могу сказать». - Как... планируешь ловить этого? - Брагинский кинул взгляд на фотографии, а Альфред их перевернул, будучи в некотором смущении, потому что Ваня кормил его с вилки, а голая девушка так и пялилась ему в душу, даже несмотря на то, что её взгляда совершенно не было видно. При том делал он это с самым сосредоточенным лицом. - Пока не знаю... надо бы встретиться с Энн. Вообще, если тебе интересно, - Он съел с вилки макароны, а Брагинский кивнул, видимо хотел услышать, что скажет Ал. Следующую вилку он накрутил для себя, - Мы были с ней знакомы когда-то. Она была типичной заучкой. Даже не знаю как с ней разговаривать после того, что случилось. Она, наверное, так напугана. Может мне как-нибудь подбодрить её? - Думаю, тебе стоит просто поговорить с ней насчёт этого, - Они съели всё, что было в тарелке. Брагинский взял кота на руки, явно пожирневшего, и пошёл к холодильнику. Он открыл его и осматривал свою часть полки, - Мне вот больше интересно, как ты собираешься ловить человека, имея при себе несколько дерьмовых фото - Альфред на секунду затих. Лицо его стало задумчивым, хмурым. Некоторое время он приглаживал волосы, а потом вдруг воскликнул. - Я знаю! Мне даже не придется общаться с ней! Я гений! - Джонс взял свой костыль и уже через секунд 10 его не было. Брагинский так и стоял с котом, озадаченно оглядываясь на выход. Когда Альфред пришёл, а это было не так скоро, как планировалось, в его руках было около 9 фотоаппаратов разной марки. Они даже не помешались у него в руках, учитывая, что из свободных рук у него была одна, так как второй он держался за костыль. - Я понять не могу, что ты делаешь? Зачем они тебе? Откуда ты их взял? – Сказал Ваня и подошёл ближе к Альфреду. Даже не смотря на своё возмущение, он взял часть из них и шёл за Джонсом, уверенно направлявшийся куда-то дальше по коридору. - Я подумал, что наш преступник сделал эти фотки второпях и вряд ли стал бы менять параметры. Может это называется и не так, но надеюсь ты меня понимаешь? Задержка, качество, свет, это всё может и не полностью, но зависит от фотоаппарата. - Альфред, я не о том. На кой хер ты вообще их взял? Как они тебе помогут? - Одна птичка нашептала, что это могло бы быть сделано на один из них, - Бегло сказал Ал, пока парни прошмыгнули в ту самую комнату с подозрительно пахнущим ковром и один из них быстро защёлкнул щеколду. Всё тут было, как и всегда, но теперь с примесью каких-то женских духов. - Ладно, не хочешь отвечать на это скажи хоть откуда ты их взял? - Пф… Ну конечно же попросил - В 10 утра? Альфред, никого кроме нас сейчас нет в общаге, - Брагинский перешёл на шёпот, будучи неуверенным в том, на сколько их не слышно. Стены здесь были не самые толстые, он знал это не понаслышке. Джонс загадочно улыбнулся, - Ты их спиздил!? Ты с ума сошёл!? - Мне можно. У меня же есть ключи в их комнату, да? Да. Мне можно заходить, при особых случаях, да? Да. Разве это не тот самый особый случай? Тем более что я всё верну как было, - отмахнулся парень и кинул свои два фотоаппарата на кровать. - Блять, уму не постижимо. Ты бы-... Ты хоть понимаешь, какие последствия тебя ждут, если кто-то узнает? - Да, - Сказал Ал раньше, чем Ваня успел сказать фразу. Да на столько уверенно, что тому осталось лишь глубоко вздохнуть и пожать плечами. Возвращать их, видимо, он не собирался, так и что тогда лезть, если его, Брагинского, даже не собираются слушать. Он устало вздохнул и сел на кровать рядом. - Блондинка…, - тихо прошептал Иван в сторону, пока Джонс старательно искал тот самый ракурс. За всё время, где-то минут 20, Альфред сделать всё, что хотел. Ваня успел покурить. Спустя ещё некоторое время отбора и споров, у них не вышло ровным счётом ничего толкового. Один из этих самых фотиков был разряжен, ещё 5 либо не подходили по качеству, либо были такими громкими, что о «тайной съёмке», не могло быть и речи. Осталось всего двойка более-менее подходящих фотоаппаратов. Новыми подозреваемыми стали: Франциск, известный своими подкатами, но явно не местью, Роджера, о котором Иван и вовсе не знал, но Альфред помнил лишь то, как он любит шаркать, и под конец всё же решили вписать Мэтта, странного парня с необычной комнатой, который в целом ни в чём и никогда был не замешан, но Иван отчего-то очень хотел с ним поговорить. Решали они долго, в конце концов у него и был разряженный фотоаппарат и был ли смысл тратить на него время оставалось загадкой. Когда фотоаппараты были убраны по их законным владельцам, пришло время опрашивать жертву. Ал и Брагинский шли некоторое время до её комнаты, обсуждая эту бедную девушку. Как в прошлом, она, вся сжавшись, подходила к Джонсу, прося по одной сигаретке, когда ловила его на этаже и обязательно смотрела, чтобы не было людей. Альфред с болью в сердце рассказывал, как она просила сначала занять денег, а затем хотя бы переспать за некоторую сумму, потому как она ходила в старом шмотье (одеждой это было трудно назвать) и не могла позволить себе даже крошку хлеба, подворовывая у других. На это Брагинскому оставалось многозначительно посмотреть на Альфреда, приподнимая свои брови, но тот, так и не понял этого взгляда и толкнул Брагинского в плечо. Парни решили, что пачка шоколадных конфет, которые достались Джонсу совершенно не потому, что кто-то сильно накосячил, будет отличным утешительным подарком. Они постучали в комнату на третьем этаже и стали ждать. Брагинский посмотрел по сторонам, с злорадной улыбкой растрепал волосы Альфреда, и остался безнаказанным, ведь дверь наконец открылась. В проходе стояла девушка, правда совершенно другая, какую помнил Джонс. Она была скорее похожа на тайскую шлюху, чем на ту девчушку, которой он когда-то продавал сигареты. Он как-то смущенно глянул вниз, на её голубой халат, который кончался где-то чуть ниже задницы, да и две больших груди можно было почти без труда рассмотреть, особенно учитывая её высокий рост. Она была несколько выше Джонса и его глаза чуть ли не равнялись с грудями, и оттого он больше терялся. Брагинский толкнул его в плечо. - Я Альфред Джонс, управляющий. Недавно ваши фотографии были расклеены по всей общаге, и мы с моим другом хотели бы помочь вам. Нам нужно задать несколько вопросов, чтобы понять кто бы это мог сделать… с вами. - Какие фотографии? – Девушка, несмотря на все изменения в теле, смотрела на Альфреда спокойно и добродушно, будто бы она увидела старого друга. - Ваши... Интимные, - Альфред вытащил из кармана несколько и протянул девушке. Она смотрела на них внимательно, но без всякого зла, скорее с обидой. - Боже, Джонс, ты так общаешься со мной, будто бы ты в детективы записался. Проходите, - Девушка так и не отдала фотографию парням, а ушла вглубь. Ал и Ваня переглянулись, дёрнули плечами и по одному зашли, а она, жестом, пригласила их сесть на противоположную кровать. Кроме неё, здесь, жила кто-то ещё, но в данный момент её не было. Брагинский осматривал убранное, но старое помещение, а Ал поставил свой костыль в сторону и предпочитал встать рядом, опираясь на стену и осматривая цветок на окне. - Так, значит… Энн. Мы подозреваем… два человека и мне нужно узнать кто был с тобой за последнее время. Я полагаю двух недель хватит, эм… Просто я подумал, что так мы бы могли понять совпадают ли те люди, которых мы подозреваем или… мы вообще не туда смотрим, - взволнованно рассказывал парень. Энн, как и Брагинский, внимательно смотрели на него. Но тут, она, перевела взгляд на Ваню и сказала. - Прости, что прерываю. У тебя есть сигареты? – Он неопределённо кивнул и вытащил пачку, протянув одну из Энн. Она взяла её кончиками пальцев, с длинными розовыми ногтями и указала на Джонса, - И ему тоже. Он будто бы не курил две недели, а то и третья пошла. - Ему? Так он не курит, - Сказал Ваня. - Он не курит!? – Вскричала девушка и устремила взгляд на Альфреда, - Ты что, не куришь? С каких пор, Джонс? Я тебя не узнаю. - Да, уже как года дв- - Это он то курил? – Больше даже от шока спрашивал Брагинский у Энн, и она уверенно кивнула, начиная говорить так, будто бы Джонса здесь и в помине не было. - Да. Он скуривал по две-три пачки за день. Без них не уснуть не мог, не встать. У нас 16 комната жёлтая вся из-за него. Когда он съезжал оттуда, то все окна были такими грязными от дыма, что палец стал бы жёлтым от одного касания к стеклу. Джонс без сигареты, как пастух без овцы, - Брагинский сидел с приоткрытым от шока ртом. Вот этот вот парень, который ему все мозги вытрахал, чтобы он в комнате не курил, что вообще сигареты — это зло, а спорт – лучшее, что можно придумать, вместо вот этого вот никотина, оказывался не то, что заядлым курильщиком. Он был чуть ли не живой синоним к слову сигарета. За такое нужно было закурить. И они с девушкой сделали это чуть ли не синхронно, а Ал им даже слово не сказал. Так, стоял там, улыбался как придурок, потому что сказать ему на это было, в общем-то нечего, - А пьёт? - Нет - А говорил, что такие люди – скучные! Джонс, что с тобой сделали? - А что вы так смотрите на меня? – Ал, от возмущения, махал руками из стороны в сторону, - Да, раньше я пил и курил, ну и что от этого? Мне это не интересно, я вон, лучше схожу погулять…, - Девушка наклонилась к Ване, а он к ней. Та прошептала: - Он раньше так же говорил про сигареты и бухло. Только добавлял, что люди просто «тупые и не понимают ценности бухла», - Брагинский прошептал «Да?» и выпустил небольшое колечко из сигаретного дыма, наклоняясь в Ване ближе и нашёптывая тому почти на ухо, - это он придумал как проносить и хранить алкоголь в общежитии. Все видели его пьяным, но никогда с банкой или хотя бы бокалом. Он назвал это «операция: сухой закон», - Брови Брагинского поползли ещё сильнее вверх и от удивления он забыл ещё раз уточнить «Да?». - Так. Мы собрались здесь не по этому случаю, - прерывал их Альфред и встал между ними, сначала злобно посмотрев на Брагинского, а потом смущённо на девушку, - начни, пожалуйста - Боже, ты и впрямь стал таким скучным…, - Сказала девушка с улыбкой и подула на Джонса клубом дыма, да так, что он прикрыл глаза и закашлялся. Дело (о фотографиях) Дополнение: Допросив Энн(пострадавшую), я выяснил, что из двух-трёх подозреваемых остался только один - Роджер. Она отозвалась о нём как о «очень внимательном парнишке, с которым всё прошло очень хорошо». Мотива я не вижу. Возможно, она и была тем человеком, что решил обклеить всё фотографиями, но это не имеет никакого смысла. В любом случае, это пока что не отвечает ни на одну из моих теорий. (Заметка: возможно, это сделал тот самый парень с фотоаппаратом, которого я встретил ночью. Он ушёл не к лестнице, а в сторону самых дальних комнат, где находится пустая комната и живут Ваня, Гилберт, Яо, Людвиг. Это могло бы послужить уликой, но я уверен в каждом из них. Думая о том, кто бы это мог быть, у меня начинает пухнуть голова) Я продолжаю расследование, однако в данный момент я вынужден признать, что встрял. Мне нужно развеется. Альфред сидел в каком-то странном помещении. Не было бы оно странным, если бы коридор здесь был хотя бы немного больше. Здесь было много комнат, туда-сюда ходила толпа. Джонс постоянно оглядывался на них и продолжал идти за Иваном, который и привёл его в это странное место, правда после того, как сам увязался за Ваней. Он говорил, что тут занимается танцами, что здесь находится так же много других кружков, которые могли бы понравиться Альфреду и они бы могли ходить сюда вместе. И в конце концов поведал, что сюда его отправила мама, когда ему было не больше 6, а он вроде, как и не против. Джонс слушал всё это внимательно, но постоянно угодил упасть. Пол здесь был скользким. Джонса оставили в большом помещении для танцев, на скамеечке. Оно было, в общем-то, такое же, как и другие. Светлое помещение. На одной из стен зеркала в пол, на другой окна на улицу, был и длинный станок, на котором сейчас разминалась девушка, а в углу какой-то инвентарь в коробке. А в стороне стояла злобная учительница по танцам, которая вздыхала чаще, чем моргала. Альфред заглянул в телефон и тут вдруг над ним нависла тень. - А вот и я. - Зачем ты колготки надел? - Альфред, это трико. Ваня стоял во всём чёрном. Это был довольно обычный балетный костюм, но Ал не видел такое вживую ни разу. Что уж говорить о том, что ему приходилось смотреть снизу вверх и оттого это выглядело ещё лучше. Женщина сзади похлопала несколько раз и указала на гостя, Иван обернулся и показал жест мольбы. Она несколько раз глянула то на одного, то на другого, но всё же проявила некоторую мягкость и кивнула, переключив внимание на нескольких девушек. - Получается, ты женским хобби занимаешься…, - Прошептал Джонс и улыбнулся. Он поставил руки на колени, а голову положил на свои кулаки. - И тебе это не нравится? - Мне не нравится то, что я проиграл тебе тогда в гибкости… Но получается на меня до сих пор балеруны заглядываются, - Он поднял бровь и Брагинский спокойно улыбнулся, приняв то же положение, что и Джонс. Альфред провёл пол часа ни говоря ни слова. Он наблюдал за Иваном, который долго разогревался, растягивался и, в общем-то, готовился к танцу. На фоне играла энергичная музыка, а он, словно бы порхающая бабочка, а не двухметровый стокилограммовый парень, танцевал под неё. Почему-то в этот момент Джонс вдруг понял, почему никогда не слышал шагов Брагинского. Получается он был очень хорошим танцором? Альфред мог сказать, что да. Несмотря на все замечания этой строгой женщины, что была их тренером и постоянно была недовольна, Джонс был заворожён, а Брагинский каждый раз улыбался ему. Вдруг в танцевальный зал вбежали, это была девушка. Она была явно потерянной и оттого сильно тараторила про проводку и то, что она не знает, как это произошло. Так что Альфред вынужден был пойти и помочь девушке, он же в конце концов герой. Дел тут было на 5 минут, он в общаге и не с таким справлялся. А здесь, всего-то отодвинуть шкаф и вытащить удлинитель из розетки. Током его, к счастью, не ударило. Но его поразило другое, буквально из соседней комнаты он слышал церковное пение и был невероятно возмущён его исполнением. Девушка его поблагодарила, он, даже не посмотрев на неё, кивнул и прошёл буквально несколько метров. Там была открытая дверь, из которой раздавалась музыка. Инструментов не было. Все стояли как на подбор, в классических чёрных костюмах. Всё как надо девочка-мальчик, девочка-мальчик. У кого-то аккуратный галстучек, у кого-то бабочка, детский хор был складным, но несколько фальшивил. Когда все закончили, Альфред стоял в проходе, недовольно смотря на ребят и их учителя. Мужчина, кажется, заметил реакцию ребят и повернулся к неожиданному гостю. - Да, что-то нужно? - Зачем давать детям трисловие в оригинале, если они половину слов съедают и не могут тянуть ноты так, как надо - сказал Альфред и этот человек нахмурился. - Молодой человек, вы кто, священник? Идите и не мешайте заниматься - Я сам в настоящем церковном соборе пел много лет. - И что дальше? Я этим с 12 лет занимаюсь, - Мужчина встал, подошёл к Альфреду и хмыкнул, собираясь уже закрыть двери. - А я с трёх, - Сказал Джонс, поднимая наверх палец и выпячивая грудь, будто бы какой-нибудь петух на базаре, - Дайте, хотя бы, покажу, - Мужчина на некоторое время задумался, а потом издал еле слышный смешок. - Веруешь? Я просто понять не могу, что ты так сильно возмущён? - А..., - Альфред вдруг понял, что находится совершенно не там, где должен. Он вдруг задумался, а и впрямь, отчего он так разозлился, что аж пошёл к человеку, если сам не верил никогда. Может дело было в том, что он услышал своё прошлое? Оно было тяжёлым, отдавало запахом ладана, звуком парочки людей, которые зачитывали молитву в стороне и виделось как огромные церкви. Альфред не верил, но почему-то просто не мог пройти мимо, - Можно и так сказать. - Ну чтож... Давай, - Тихо сказал человек и дал Альфреду небольшую книжку со словами. Джонс поставил свои костыли где-то у двери и встал вместе с мальчиком, ломая всякую красивую рядность. Его глаза быстро пробежались по тексту, хватая ноты столь же аккуратно и полюбовно, как делал это крупный Иван, танцующий с необыкновенной грацией и тишиной, на первый взгляд ему не способной. Дети, под указкой своего учителя, подхватили пение Альфреда. Голос у всех был по-детски выше, а потому Джонс всё равно сильно выделялся. И всё было так, как в прошлом. Альфред будто бы снова оказался маленьким ребёнком, которому указали на ступеньки сбоку и сказали: "Франклин, ты будешь петь там", а он, не зная на сколько это хорошо, посмотрел на своего отца, у которого от гордости, с точностью, как и у Альфреда, выпячивала грудь. Джонс, в общем-то, очень быстро вырос. Ему не дарили подарков и на него ложилось больше, чем на остальных. Родители редко гордились им и всё, что Альфреду оставалось, следовать их правилам... Да и кажется, всё, за что его хвалили, песнопения каждое воскресенье, когда учитель дивился правильности произношения у маленького, почти восьмилетнего ребёнка и его умению петь. Джонсу, за это, даже позволили пойти погулять с друзьями, после его длительного полугодового наказания. И он до сих пор чувствовал от этого невероятную гордость. Хор замолчал, а вместе с ним и запах ладана. И далёкие церкви с большими красивыми окнами… да и в общем-то все детские воспоминания. Лишь тяжёлый камень в груди и пустота в голове. Джонс увидел в проходе макушку Брагинского, которая скрылась где-то в проходе. - Чтож, вынужден согласиться, что ты спел где-то лучше, чем я мог представить..., - Джонс, от таких слов, задрал нос и обернулся к ребятам, которые с восхищением смотрели на старшего, - Но всё же в следующий раз вам не стоит и делать так ещё раз. - Но вам же понравилось? - Идите уже, - Учитель махнул руками и сделал какую-то пометку себе в тетради, а Джонс, продолжая довольно улыбаться, ушёл из маленького кабинета и направился к танцевальному залу, где Брагинский успел переодеться и что-то рассказывал двум девушкам. Будто бы он только что не стоял под дверями хора. Они открыли двери выхода, однако на улице был сильный проливной дождь. Идти под таким с Альфредом, было бы глупо, даже если бы у них был зонтик. Джонс сел на крыльце, а за ним и Ваня. Один смотрел на серые облака, а второй предпочитал пялится на лужи, куда капали крупные капли. - Всё хотел спросить у тебя, - вдруг начал Брагинский, после пятиминутного молчания, - Почему ты перестал пить и курить? Я имею ввиду- - Захотел измениться - Джонс оставался спокойным. После того, что произошло у него была безумная, можно было даже сказать, детская радость на лице. Ал вытянул ноги, - Произошло кое-что из-за чего я начал вести... Неправильный образ жизни и всё скатилось к тому, к чему пришло. - Могу я узнать что? - Поссорился с братом. Отца и мать я, к тому времени, уже не воспринимал, так что это был единственный член семьи, которого я как-то.... Слушай, - Ал повернулся лицом к Ване и подсел немного ближе. Теперь они сидели плечо к плечу, - Мне вот больше интереснее, почему именно балет? Разве туда обычно отправляют парней? Тем более твой отец такой суровый большой дядька и отправляет своего сына в балет? - Кажется, что отец у меня суровый, но хах… Ты бы видел мою мать. Она весь дом держала в ежовых рукавицах... Вот и всё пришло к тому, что мальчиков там мало и мне будет легко пробиться туда, а уж тем более, что мать у меня занималась профессионально. Говорила, что сможет помогать мне и я-то уж точно стану кем-то великим. - Что-то мне не нравится это твоё «Привет прошлое» в словах… - Да..., - Брагинский отвернулся, приглаживая рукой запутавшиеся после танцев волосы, - Когда мне было что-то около 16 её убили. Из-за этого мы уехали из России и теперь живём здесь..., - Джонс огорчённо посмотрел на парня и положил на того руку. Иван махнул в сторону, - Успокойся. Я уже давно ничего не чувствую по этому поводу. Ты бы ещё поплакал - Но мне и впрямь кажется, что это сильно повлияло на тебя. Даже не знаю, что со мной случилось бы, если бы у меня умер кто-то близкий. Наверное, я бы сильно расстроился и не вылезал из комнаты месяц точно, - Джонс опустил глаза с неба линию горизонта, где проехала одинокая машина, - Хотя какой родственник. У меня, знаешь, все такие мерзкие. Может быть, была бы на том месте моя тётя, я бы даже попрыгал от радости. - Пф. Нет, у нас всё не так, - Ваня полез в карман, - У меня ещё 2 сестры есть. Но они на родине остались, а отец со мной уехал. Больше никого нет. Но... Когда это произошло, я чувствовал себя очень озадаченно, а ещё был напуган. Грусть как-то потом пришла... - Он вытащил сигарету и принялся курить, держа её подальше от Альфреда, - Только помню, что курить стал тогда же. - М. Я тоже закурил в 16... Это было в клубе, я тогда уже полгода жил, считай, на улице…, - Брагинский печально усмехнулся, будто бы смеялся с иронии судьбы. - Я, на самом деле, поражён твоим поступком. Мне было бы не под силам сбежать, ну, если бы моя семья меня не устраивала. Но я смотрю, в «полной свободе», у тебя явно похерилось всё, раз уж ты и в клубе, вон, жил, и стрелял в себя три раза. - Ну как... Да, наверное? Если честно, то во второй раз я хотел начать бизнес и мне нужен был стартовый капитал на магазин. У меня был беспроигрышный вариант пивнухи, а в третий мне нужны были деньги на то, чтобы вернуться к брату, - Альфред взял сигарету из рук Брагинского и, на удивление самого Вани, сделал одну не очень глубокую затяжку и бросил в урну неподалёку. Он кашлянул, оценив тяжесть сигареты, промахнулся мимо мусорки, но идти в дождь и поднимать не стал. Точнее очень хотел, но Брагинский взял его за кофту. - Да уж... Бизнес у тебя походу совсем был бес-беспроигрышным, раз сейчас здесь со мной сидишь... - Вообще-то был он как раз нормальным. Но что уж поделать, если я решил, что мне хватит 420 тысяч долларов на годы вперёд, я продал свой бизнес, обдолбался и через неделю проиграл все деньги в казино, - Альфред развёл руками и Брагинский прыснул себе в руку. - Пф… Ну ты и придурок. Мог бы стать богатым, зарабатывая на своём бухле. Мне даже интересно посмотреть, какой он был. Наверное, каким-нибудь эпатажным и с тем, как бы ты выходил каждый вечер… делал постоянным клиентам скидки, выходил как панк-рокер и звал всяких подозрительных типчиков. - А забей... Лучше я заработаю честно, чем вот так. Да и у меня сейчас под управлением вся общага. Ты представляешь? Разве это звучит не лучше, чем какой-то убогий менеджер в самой жопе мира, продающий свой "дорогой" алкоголь с наценкой в 4 раза, - Он усмехнулся и посмотрел на Ваню, - Я скоро получу профессию, мне готовят то, что я захочу. И у меня каждый день что-то новое. Да, не богато, но надо же с чего-то начинать. К тому же, моё счастливое число попадается всё чаще... это само по себе благословение свыше. - Да, кстати, а почему сорок два? - Что? - Почему оно кажется тебе счастливым? - Оно и не кажется. Это был револьвер Le Mat 42 калибра. Очень дорогая вещица, почти оригинал. Хоть я и сказал, что пытался пристрелить себя 3 раза, но я немного соврал. Я приходил к ним 3 раза, а стрелял 6. В первый раз один, во второй – два. Ну сам понимаешь… Ну и разве оно не может быть моим счастливым, если мне повезло целых 6 раз? И продолжает вести. Ведь…, - Альфред сделал паузу и посмотрел на Брагинского. Дождь перестал быть таким сильным и постепенно успокаивался. А ему захотелось сказать некоторую глупость. - М? - Ведь, как только я увидел тебя, ты стал для меня номером сорок два. Ну то есть... Кем-то большим, чем остальные. Тем… кому я бы доверил не только своё сердце, но и… жизнь, - Альфред даже не посмотрел на Брагинского. Он так сильно смутился, что его щёки стали красными и сам же подумал, "боже, это просто ужасно!". Брагинский вдруг замолчал… И продолжал молчать, даже когда Джонс решился глянуть на его лицо, оно оставалось до безобразия безэмоциональным. Альфред уже хотел было извиниться, однако же Ваня неожиданным и резким движением взял его за шкирку и потащил прям под дождь, который решил смириться над парнями и постепенно успокаивался. Брагинский, вскоре, взял его за руку, переплетая их пальцы между собой, а Альфред ничего не понимал и старался идти в таком же темпе, как и Ваня. Здесь было не далеко до общаги, всего 30 минут пешком. Наконец, лишь когда они оказались в общаге и зашли в комнату Брагинского, он нетерпеливо закрыл двери и завел его в самый горячий, по мнению самого Джонса, поцелуй, держа его на весу прямо посреди комнаты. Гилберт зашёл в комнату где-то после 7 вечера, парни пришли не более 35 минут назад. Он осмотрел кровать Ивана, где он, с самым умным видом, смотрел в телефон. Рядом же с ним, почти полностью под одеялом, лежал Джонс, который, ну судя по виду, спал. - Чё он тут делает? - Ваня несколько растерялся, будто бы знать не знал ни про каких парней под боком, и посмотрел на Альфреда. Пытаясь сделать самое нормальное выражение лица, он в итоге, очень по-глупому улыбнулся. Вся его природная строгость и серьёзность, куда-то в миг делась. - Спит... Пришёл, когда лунатил. Не выгонять же его? - Гилберт недоверчиво посмотрел на них и хмыкнул, но ушёл на балкон. Джонс услышал, как хлопнула дверь и тут же открыл глаза, махая руками от испуга и всё же старался шептать. - Он не поверил! - Ал попытался было выбраться из столь щекотливого положения. Он, на самой скрипучей кровати в его жизни, на члене Брагинского, хотя должен был сам оседлать его, особенно после тех «трико», в которых танцевал Ваня, в комнате с Гилбертом. И весь смущённый, потный и возбуждённый. Он хотел слезть и хотя бы одеть трусы, но Брагинский нажал ему на плечи и оттого Джонс сел полностью, чего сделать ещё 5 минут назад не мог, и громко вскрикнул, больше от испуга. Брагинский закрыл его рот рукой. - Ты успеешь за 30 секунд одеться? Ты лечь не успеешь. Я что-нибудь придумаю..., - Проговорил Ваня, но, когда Гилберт зашёл внутрь, к слову совсем не через обещанные 30 секунд, а почти полторы минуты, у него вообще всё вылетело из головы. Сердце Джонса бешено стучало, Брагинский чувствовал это, даже несмотря на то, что на нём была футболка. Да и у него самого будто бы инсульт скоро будет. - Что у тебя там пищит? - Я смотрю тут ролик... Слушай... А ты не мог бы уйти на часик? - А что? Ты занят, - Как бы случайно Гилберт посмотрел на макушку Альфреда, а потом в глаза Брагинского, который малость помрачнел, но всё так же по-идиотски улыбался. - Да вроде нет. Но вроде ты не появлялся здесь два дня, я полагаю, что тебе не сложно уйти ещё на немного? А я тебе пиво куплю..., - Гилберт снова посмотрел на макушку Альфреда, наморщил лицо и кинул лёгкое. - Не хочу, - Байльдшимидт полез в свой телефон и остался таков. Альфред поднял лицо вверх, указал на третьего и затем на дверь. Брагинский пожал плечами и отрицательно покачал головой. Джонс указал на двери, а Брагинский снова пожал плечами, но решил, что это значило, что надо снова что-то придумать. И был, в некотором роде, согласен. Просто он не понимал, с чего бы его соседу приспичило припираться. - Гил, чего ты хочешь? - Ничего... Что мне, подачки что-ли твои нужны? Я может хочу в своей комнате пожить - Поживёшь потом. Ноги в руки и уйди к своему брату, пока я его ещё не привлёк - А чего это тебе надо, чтобы я ушёл? - Ваня почувствовал, что по его лицу пролетела капля пота. Он хмыкнул, будто бы это было само по себе разумевшееся и сказал: - А я для тебя сюрприз готовлю... Мне нужно это... Время. Ты что, не знал, что через 2 недели у тебя будут именины, я думал, что тебе это, - Гилберт встал и подошёл чуть ли не притык. Брагинский прижал одеяло к себе ближе, будто бы боялся, что его сейчас поднимут, - Приятно будет. - А Джонс? - А что Джонс? Он спит, мешать мне не будет. - О, давай я тогда тоже пойду спать? - Нет, тебе нельзя, ты же можешь подсмотреть, - Брагинский посмотрел на дверь в комнату, - Иди уже. Гилберт и так не дался. Лишь усмехнулся - Ничего. Задержишь подарок, - И снова сел на свою кровать. Альфред чуть не взвыл под одеялом, утыкаясь лицом в Брагинского. Ваня же решил написать Людвигу с просьбой помочь. Гилберту он не верил, а вот его брату - да, так что проблему он расписал в таких деталях, которые смог уместить в сообщении. Дело то было серьёзное, а думать становилось всё сложнее. А там и Альфред, который с безумным скрипом закинул на него ногу, да так, что Гилберт снова стал пытать своими вопросами. Людвиг пришёл быстрее, чем думал Ваня. Он сказал, что нужна какая-то помощь и через тридцать пинков Гилберт, кое-как ушёл. Джонс слушал, как тот отдаляется и глубоко выдохнул. - Я его... Имел. А! - Брагинский взял Альфреда за закинутую ногу и с сильным нетерпением, толкнулся. У Альфреда это выбило кислород из лёгких, он был уверен, что скоро взорвётся, от злобы или… На сей раз, от возбуждения. Не ясно. Но всё стало намного спокойнее, когда всю шею Джонса расцеловывали, не оставляя на ней живого места. Его злоба как-то прошла и он, в общем-то, был уже не против того, что заходил Гилберт. Равномерные толчки, стук кровати о стену, Джонс, который и обычно был шумным, сейчас совсем распоясался. Брагинский наблюдал за этим с лучшего ракурса и глупо улыбался, пока не лез обратно к шее. Тут же Джонс застонал громче обычного, приподнимаясь с кровати и отталкивая лицо Брагинского от себя. Он пытался остановить и его бёдра, обхватив их ногами, но просто не хватило сил. Пальцы на его ногах выгнулись, и он тихонько пискнул, утыкаясь в грудь Брагинского макушкой. - Стой, блять. Остановись на секунду, - Взвыл Джонс, пока Ваня ощутил, как тот вдруг на секунду ослаб и снова лёг. - Ты... Уже? - Брагинский глянул вниз. Альфред кончил обильно. Кажется он немного перевозбудился. - Пару... Пару секунд, - Прошептал Джонс, а Брагинский не мог терпеть. И с одной стороны он поступал не очень хорошо, а с другой, ну что Альфред сейчас мог ему сделать, если Брагинский смотрел на него такими влюблёнными глазами? Он перевернул его под себя, поцеловал в губы и стал потихоньку двигать бёдрами. Одна из его рук была теперь занята тем, что оглаживала головку Джонса. Он глубоко дышал, свои очки он снял и бросил их под диван, хотел было поцеловать куда-то в губы, но случайно мазнул и стал сосать чужой член. - Ты... Хорошо справляешься, - Сказал Брагинский, не зная, как ещё можно было похвалить Джонса. Ему было как-то неловко говорить, что у него классная задница или то, что он невероятно горяч. Будто бы они были в какой-то порнухе, где их снимает невидимая камера и им срочно нужно сказать как они друг друга... - В своей жизни члены я ещё не сосал, - Сказал Альфред, пока делал секундную передышку на то, чтобы отдышаться. - Круто! - Тихо сказал парень и глупо улыбнулся. Нужно было ещё что-то сказать, а ему было всё так же стыдно. Но более того, ему было неловко молчать, потому как в комнате других звуков, кроме как те, над которыми старался Джонс, не было - Ал... Ты... Очень красивый, - Наконец выдал Брагинский. Альфред улыбнулся, будто бы этот подкат и впрямь многое значил для него. - Спасибо. А у тебя классный хер, - И Джонс принялся за дело дальше, тогда как Ваня стал пунцово красным и лёг на кровать, закрывая лицо руками. Наконец, когда Ал пришёл в боевую готовность, он сел сверху, потихоньку двигаясь. Для него, человека с больной ногой, это было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Ваня наконец посмотрел на него и стал решительно помогать, будучи таким же красным, как и две минуты назад. Джонс держался очень решительно. В этой битве он использовал всё, даже грязные словечки, которые определённо нравились Брагинскому, даже поцелуи в самых разнообразных местах, но был вынужден проиграть и снова кончил первым, пока Брагинский только-только подходил к пику. - Ты..., - Скорее простонал Ал и откинулся немного назад, - Долго держишься. - Скорострел..., - Промямлил Брагинский и ухмыльнулся. Альфред за это щипнул его и слез. - Эй, ну прости-прости пожалуйста, - Брагинский наблюдал как Джонс встал и пошёл за ним через всю комнату, - Я не хотел тебя обидеть, - Ваня увязался за ним, а парень скинул с себя носки, последнее что на нём осталось, и сел на большой стол. - Прощаю, но кровать нам не простит ещё одного раза. Скрипов стало в разы меньше. Джонс хватался за стол, чтобы не слететь с него. Он схватился ногами за талию Ивана, почти полностью припал к нему и получил долгий, вязкий поцелуй. Дышать было сложно, воздуха было мало, ощущение чужого языка скручивал и без того перекрутившийся узел. Брагинский держался долго, но на сей раз был первым. Он не прекратил поцелуи, но его толчки стали совсем медленными и ленивыми. В дело пошла рука, Ал снова стал крутиться, отпустив талию Вани и сжимая пальцы на ногах. Он просил, точнее бредил, всё повторяя: "Быстрее" и "Я ща кончу". И тут вдруг выпал из реальности снова, буквально на несколько секунд, за которые Брагинский принялся целовать горячие красные щеки, своими распухшими, аккуратно улыбавшимися губами. Джонс немного отдалился от него, тяжело дыша, вкушая ощущение после, которое было столь же ленивым и приятным, как и движения Вани и посмотрел на свой относительно чистый живот. - Ты мне ща внутрь кончил? Но это была совершенно другая история...