безумие моё

Том Риддл всегда была необычной. Взять даже имя. В семье считали, что родится мальчик, но на свет появилась девочка — крепкая, здоровая. Дедушка, который так ждал внуков, дал девочке такое имя. Мужское, несколько грубоватое, возможно. Сама Риддл, конечно, так не считала. Дедушка обожал её, делал всё, о чём бы Том его не попросила. Строгий к другим, мужчина, однако, становился добрым и ласковым, когда общался с внучкой. Маленькая Томми получала всё, о чём иные могли лишь мечтать. Редкие игрушки, дорогие платья, лучшие наставники. Перед ней, юной наследницей семьи, были открыты все двери. Роскошь и богатство, власть и привилегии. Словно в насмешку, издёвку какую, недалеко от мэнора текла жизнь совсем иная. Нищета, голод и разруха. Остатки некогда влиятельного рода влачили жалкое существование. Том знала, что они связаны кровным родством по матери, но никогда с этим не считалась. Эти люди не вызывали в ней тёплых чувств. В конце концов, отец Меропы Мракс умер, а её брат попал в Азкабан. Осталась только Гарри. Собственно, когда по округе стал разноситься неприятный запах, девочку и обнаружили. Та сидела рядом с гниющей плотью дедушки, поедая чёрствый хлеб. Гарри сидела тихо и спокойно. Казалось, происходящее её совершенно не заботило. Напротив, когда её попытались вывести из лачуги, девочка начала брыкаться и кусаться. Словно дикий зверёк, что попал в руки охотников. Том видела, что девочку увели в пристройку. Последовали тяжёлые события. Том было восемь, а Гарри, как оказалось, чуть меньше. Они много лет прожили так близко, однако, по сути, лишь сейчас у Риддл появилась возможность хорошенько рассмотреть гостью. На самом деле, ничего примечательного, даже после принятия ванны, в девчонке не нашлось. Впрочем, отец Гарри слыл человеком внешности уродливой, чего только стоили несуразные черты его лица. Девочка же казалась невзрачной. Что ж, так даже лучше. Том вчегда хотела быть лучшей, касалось дело навыков волшебства, знания языков или внешних данных. Том к тому моменту, познакомившись с другими детьми, кои приходили в мэнор, поняла, что она уже лучше многих. Конечно, девочка, которая выпрсла в нищете и голоде, не могла с ней соперничать. Тем и была привлекательна. Гарри скверно говорила, речь была странной, как и ожидалось, Марволо плохо занимался её образованием. Но, по крайней мере, парснлтанг давался девочке легко. Так что иногда, когда становился уж совсем скучно, Том водила Гарри посмотреть на змей. Наступил конец августа, незаметно подкралась осень. Вот, кажется, пошёл первый снег. А Гарри осталась в мэноре. Ну, Мэри Риддл пожалела девочку, а Томас отнёсся к этому скептически. Том же решила, что девчонка может ей пригодиться. Гарри напоминала временами всё же дикого зверя, готового защищаться, но, стоило найти правильный подход, приласкать и подарить тепло, Мракс начинала ластиться. Словно кошка, которую, наконец, заметили среди кучи мусора и уличной грязи. Том понравилось ощущение безграничной власти над живым существом. Гарри всецело могла принадлежать ей. Как кукла, которая будет радовать свою хозяйку. Кукла, от которой можно добиться настоящих эмоций. При мысли об этом Том начинала чувствовать себя гораздо лучше. Она могла покалечить Гарри. И всё же Том любила ломать чужие игрушки, а вот свои, особенно любимые, берегла. Так Гарри и осталась жить в мэноре, находясь под опекой Риддлов. В глазах окружающих Гарри представляла жалкое зрелище. Девочка не обладала ни красотой, ни должным уровнем знаний. Том и сама так считала, однако виду не подавала. Гарри, ты такая милая. У тебя красивая улыбка. На фоне того, что люди не считали Гарри даже хорошенькой, слова Том оказались такими важными и нужными. Пока другие дети избегали её общества, Риддл старалась быть рядом, поддержать. Не было ничего удивительного в их особой привязанности. Гарри считала Том сестрой, так к ней и обращалась. Что до самой сестры, о, она была горда собой. Иные волшебники способны возиться с животными, ей же удалось приручить целого человека. За несколько лет Том буквально воспитала девочку под себя. Словно сама того не замечая, Гарри выполняла все указания Риддл. Том была разной — строгой, доброй, ласковой, тревожной, недовольной, злой, нежной. И каждый раз Гарри старалась помочь, угадать настроение сестры. Риддл продолжала свои манипуляции. Гарри Мракс оставалась одинокой. В мэноре, в школе. Особенно в Хогвартсе, где, по сути, никто не хотел знаться с дочерью убийцы. Быть может, окажись она хоть собеседником интерсным или хотя бы красивой, реакция людей оказалась бы иной. Хоть немного лучше. — Не переживай. Они глупые. Сами ничего не понимают. Ну, не так уж Гарри и переживала. Со временем, кажется, она даже привыкла к этому — быть бледной тенью, до которой никому нет дела. Или всё же есть? Том ведь здесь, рядом с ней. Пусть все остальные не смотрят на неё, избегают, главное, что Том держит её руку в своей. И дарит тёплые-тёплые объятия. И улыбка у Том самая красивая. Жаль только, что фальшивая. Но Гарри об этом не узнает. Пока. Узнает… слишком поздно