безумие моё

Гарри была почти идеальной игрушкой. Том верно решила, что от девчонки будет толк. Она могла делать всё, но, в конце концов, всегда вина падала на плечи Мракс. Может, Гарри теперь и принадлежала семье Риддл по документам, но никогда в жизни она бы не сумела стать её частью. В любой момент, стоило Том пожелать, девицу могли сдать в приют. Или убить. Зависит от настроения. Пока же Гарри вела себя ожидаемо правильно. Слушалась Том, следовала её указаниям, брала на себя ответственность, оправдывая это попыткой защитить сестру, видимо. Том была примером для подражания, драгоценной наследницей рода, принцессой Слизерина. Гарри же, словно безмолвная тень, следовала за ней. Они много лет провели вместе, но между ними, по сути, всегда существовала эта стена непонимания. Том никогда не интересовалась жизнью Гарри. Точнее, в какой-то момент необходимость в этом пропала. Слизеринка была почти уверена, что Мракс слишком боится потерять её расположение, так что не станет делать глупостей. Но Гарри, как оказалось, действительно оказалась не слишком-то умна. Идиотка Том силой воли не лишила мерзавку жизни. Каким-то образом, совершенно не думая о последствиях, девица умудрилась понести, ещё и от преподавателя. Было непозволительно, чтобы об чём-то подобном стало известно общественности. — Профессор Смит был так добр ко мне. Он хороший человек. Добр? Это как посудить. Мистер Смит, стоило узнать о ребёнке, сразу же поспешил покинуть школу. Конечно, такой скандал ему был не нужен. Он бросил юную возлюбленную, даже не подумав о её будущем. Услышав об этом, Гарри ответила лишь грустной улыбкой. — Пусть и не так долго, но я была любима. Разве этого того не стоило? — Гарри прижала тонкие пальцы к животу. На самом деле, девушка была тощей, так что люди не догадывались о её беременности. Дома же родным Том объяснила всё сама. Что ж, Том в целом сделала многое для этого ребёнка, к которому, кажется, Гарри уже была сильно привязана. Конечно, не по доброте душевной. Это дитя, появившись на свет, обречено стать самой большой слабостью своей матери. Но Гарри этого, видимо, не понимала. Том же прожолжала улыбаться, помогать. Была рядом, когда это необходимо. Когда Гарри жаловалась на боли и плохое самочувствие, Том готовила ей целебные отвары, а потом гладила по волосам. Почти ласково. В одно мгновение хотелось сомкнуть пальцы вокруг тонкой шейки, сломать, раздавить дрянь, из-за которой теперь свалилось столько забот. Знает ли Гарри, что ждёт её? За все усилия, которые приложила Том, она возьмёт своё. — Я боюсь. Очень боюсь… если вдруг что случится, пожалуйста, не бросайте ребёнка. Прошу. Признание, верно, далось Гарри с трудом. Скорее всего, о подобном исходе девушка размышляла уже довольно давно, с тех пор, как семейный целитель заговорил об угрозе для жизни. Гарри едва исполнилось шестнадцать, у неё было плохое здоровье. Могла сказаться и плохая наследственность. Случись так, что Мракс умрёт, вряд ли Том станет заботиться о ребёнке. Он и нужен-то ей, чтобы всегда иметь рычаги давления на Гарри. Ребёнок появился на свет дождливым августовским днём. Ребёнок кричал и плакал. Да так, что у Том закладывало уши. Естественно, малыш ей ни капельки не понравился. В целом, она едва выносила детей, считая их появление необходимостью, но не радостью. Сморщенные существа, от вида которых становилось дурно. Гарри её мнения, конечно, не разделяла. Измученная и истощённая, Мракс с нежностью баюкала малыша. Складывалось ощущение, будто она пытается скрыть ребёнка от всего мира. Риддл представила лицо Гарри, если вдруг её собственный мир сузится до этой комнаты. Забавное, должно быть, выйдет зрелище. Ха! Но нет, пока Том великодушно позволит Гарри вести прежний образ жизни. В конце концов, в Хогвартсе с сестрицы выйдет больше толку. Пока же девушка должна привыкнуть к ребёнку. Привыкнуть настолько, чтобы Том всегда могла превратить это в слабость, держать Гарри под контролем.

***

Гарри выглядит болезненно бледной. Впрочем, мало кто мог назвать её здоровой — физически и психически. Беременность протекала тяжело, а роды, кажется, забрали половину её жизненной силы. И всё же Мракс продолжала любоваться существом, которое едва не погубило волшебницу. Джеймс в честь отца, звучало это почти с насмешкой, но, верно, Гарри рассуждала иначе. Мальчику суждено было стать сиротой в глазах общественности, дальним родственником семьи Риддл.