7 грехов Бессмертных и 1 правило

На воскресную службу я шла, как на похороны. А если быть точнее, на похороны себя, хотя за эту неделю уже не понимала жива ли я вообще, или же я просто прозрачная субстанция, плывущая без собственного сознания. Я слабела всё больше и больше. С трудом дождалась воскресенья, только вот чувствовала я, что поход в церковь ничего хорошего не принесёт. Только весенняя благоприятная атмосфера радовала душу. Я чувствовала, что ещё жива, раз я могу ощущать такое приятное тепло при виде зелёной листвы деревьев и ярко-голубого неба. Я скучала за ним. За этим теплом и радостью от простых вещей. Всё просто потому, что сейчас я не могла получать удовольствие вовсе. Мне было тяжело, хотелось кричать и я это делала, но вот только не так, как все. Криком были выведенные чёрно-красной краской линии на бумаге. Их никто не слышал. Да что там, даже не видел никто. В это воскресное утро у церкви толпилось много людей. Как не удивительно, они все бесстыдно рассматривали меня и начинали перешептываться. Ну, и где же ваша вера? Где же все ваши верования и библейские законы о любви ко всему миру? Да нигде. Это просто очередное скопление лицемерных, лживых людишек, которые так резво хотят казаться невинными и чистыми в глазах других людей, что меня выворачивает. Я оглянулась, чтобы увидеть, где там плетётся мама с мироном, но разочарованно вздохнула, увидев, что Мирон снова упал, и мама озабоченно успокаивает его. Я снова осмотрела всю толпу, но мой взгляд с подозрением задержался на высокой фигуре у большого зелёного клёна. Юноша опирался спиной об столб дерева, гордо сложив руки у груди. Мне пришлось приложить усилия, чтобы сделать изображение в глазах более чётким, но уже скоро я разочаровалась. А именно, когда смогла разглядеть цвет знакомой кофты. Уже потом увидела русые волосы и такую подлую ухмылку на лице Бессмертных, что мне в раз захотелось подойти к нему, снова побесить его своей болтовнёй и свести с ума кучей глупых вопросов. Он с интересом и нескрываемой насмешкой наблюдал за всей толпой, но сейчас его взгляд остановился именно на мне. Заметив мой взгляд на себе он начал улыбаться ещё шире, ещё более самодовольно, чем до этого. Я уже готова была бежать к нему, но одноклассник только лишь подмигнул и, в скором времени, скрылся из моего виду. Что он здесь делал? Да, он странный, и я ничего о нём не знаю, но поверить в то, что он любитель церквей я не могла. У правого уха послышалось усталое "всё, пошли" и сразу стало понятно, что это измотанная поведением Мирона мать, которая, похоже впервые, и сама мечтала, чтобы это поскорее закончилось. Скорее всего, люди должны здесь чувствовать облегчение, но мои ощущения не напоминали умиротворение и блаженство вовсе. Наоборот, дышать стало тяжело, живот судорожно заболел. Запах ладана выедал глаза. Казалось, что я очутилась в самом страшном кошмаре. Намного страшнее, чем тот странный сон, тот поход в больницу. Ничто не сравнится с адской болью, которую я чувствовала сейчас. Возможно я сгораю заживо. Может одна из зажжённых здесь свечей подожгла меня, а я не заметила? Кости сломило, и тогда я не выдержала — согнулась пополам, стараясь не упасть прямо при всех. В ушах послышался мерзкий звон. И нет, это не были церковные колокола. Это было что-то намного хуже. Я понимала и чувствовала, как много людей столпилось надо мной, но думать совсем ни о чём не могла. Я понимала, что снова теряю сознание, а я только надеялась, что боль утихнет, однако та только нарастала. В один момент, кажется, боль достигла пика, потому что звон становился тише, как и голоса гостей храма. Я снова проваливалась в таинственный мрак. Оказавшись в полной темноте, я было обрадовалась. Неужто это то, к чему я стремилась? К пустоте? Всё оказалось так легко? Темнота, очевидно, говорить не могла, но ясно дала понять, что ответ на мои вопросы — огромное, жирное, с точкой в конце "нет". Боль начала возвращаться, темнота давить, сжимать меня и вновь заселять в мою измученную страданиями душу безумный, стирающий настоящий лик страх. По коже прошлись большие лапы холода. Её обдало мурашками, а мышцы непроизвольно сжались. Через тишину, вскоре, я начала слышать странный, до жути неприятный звук. Он становился громче, но вместе с ним появлялись и другие. Только потом поняла, противный звук – скрежет моих зубов, а шум – машины, птицы и скучные разговоры людей. Где я? Ощущение понемногу обострялись. Со временем я почувствовала неровную поверхность, на которой неподвижно лежала, а потом ещё и тепло. Тепло было с левой стороны и обжигающее дыхание. Это давало такие смешанные ощущение, что мурашки на коже появлялись даже не от холода, а от того приятного дыхания у шеи. Не выдержав столь приятных ощущений, я распахнула глаза, но пошевелиться так и не осмеливалась. Перед глазами оказалась зелёная листва, через которую местами прорывалась голубизна чистого неба. В этой листве я вдруг узнала тот самый клён, под которым таинственно стоял Бессмертных. Стоп. А что если... - Не спасёшь себя сама, не спасёт никто. - бархатный, сладкий голос послышался прямо возле уха. Этот голос я узнала сразу, хоть и слышать мне его приходилось совсем не часто. То горячее дыхание у моей шеи, этот шёпот — это всё принадлежало не кому иному, как Ивану Бессмертных. Сомнений не было. Приятное рано или поздно заканчивалось, впрочем, как и сейчас. Шею теперь обдало только неприятным холодом, а после и всё тело. Опять стало больно, страшно и тухло на душе. Я обернулась, в надежде столкнуться с ним взглядом, но заметила только его затылок, постепенно исчезающий в толпе людей. - Господи! Лия, с тобой всё хорошо! - мама на всех парах летела ко мне с хнычущим Мироном на руках. - Ага-а. - лениво протянула я, плюхнувшись обратно на зелёную траву. - А куда же тот парнишка ушёл? - она с нескрываемым разочарованием оглянулась по сторонам. - На кой чёрт ты меня вообще с ним оставила? - неожиданно вернулась к реальности. Мама на пару секунд замерла остановившись. - А... - видимо подбирала слова. - Ну, а что такого? - Действительно. - фыркнула я. К чему ей эта маска дурочки, сама же всё прекрасно понимает. - Ну, хороший же. Он сам предложил с тобой посидеть, а мне нужно было срочно за водой сбегать. Вот, кстати. - она протянула мне бутылку с водой. Непривычно, конечно, пить что-то с горла помимо пива, да ещё и при матери, но, на удивление, я выпила почти половину бутылки за раз. - Ну да. Конечно "хороший". - я не могла скрыть своё недовольство. - Хорошо, что я его знаю, а что если бы нет? Вдруг он бы украл меня? Мама лишь со смехом отмахнулась: - Не выдумывай. Зачем ты ему надо? Она ещё пару секунд подумала, а потом протянула мне руку, чтобы помочь подняться. Став на ноги, я поняла, что лучше мне не стало. Возвращаться в беспокойное состояние было ничтожно и сложно. Никто не может представить, насколько мне хотелось вернуться в то безмятежное умиротворение, которое было во мне пару недель назад. Дома я была "привязана" к кровати, как к больничной койке. Да и атмосфера дома была не лучше больничной. Мама заменяла надоедливых медсестёр, а мирон непослушных больных из соседней палаты. Я была благодарна вселенной, что этот "буйный сосед" не мог достать до дверной ручки, тем самым и зайти в моё одиночное царство. Правда в последнее время это царство было совсем не одиночным. Каждые пол часа в комнату заходила мама с таблетками, заваренными травами и... Святой водой, чёрт побери! Поначалу она упорно пыталась умывать меня ею, а потом и поить. Сопротивляться сил у меня не было, но мне и не пришлось. Внутри всё решалось за меня. Когда меня вырвало после неё в первый раз, мать списала всё на случайность, во второй раз на совпадение, а в третий раз она с уверенностью заявила, что это с водой что-то не то: "грязная что-ли". В конечном итоге она решила прекратить эти пытки и перейти к традиционным методам лечения. Я выдохнула с облегчением, но выдыхать было ещё рано.