Глаза не солгут тебе более
1 марта 2023 г., 11:45
Такхизис гладит темноволосую макушку ласково, глядит сверху вниз на неразумную, так ничего и не понявшую жрицу. Гордо встать на страже светлого бога Паладайна, спуститься в самую пасть Бездны и принести себя в жертву вместо другого, считая, что мир спасется любовью, — похвально. И так разочаровывающе глупо.
Крисания прижимает ладони к груди, всхлипывает, но всё еще сидит между Такхизис и Рейстлином, готовая вцепиться в черный подол голыми руками, лишь бы никто не тронул мертвого мага. Даже здесь, в царстве тьмы, дочь Паладайна в белых одеждах исходит светом. Она служила своей вере исправно, рьяно, в излишнем тщании взрастив ростки похуже, чем если бы их зерна заронила Такхизис, — и погубила себя, ненужная ни любимому человеку, ни любимому богу.
«Мне жаль тебя, детка…»
Весь этот путь — ради простого озарения: вот, что бывает, когда Тьма остается заперта на долгие годы. Падают под грузом собственной святости города, впадают во грех чистейшие служители. Черное к белому, белое к черному — два крыла птицы, нет одного — и она не взлетит. Свет отбрасывает тени, оживляя их в хаотичном танце. Тень, не давая свету слепить глаза, позволяет увидеть, где ты и кто ты. Без Паладайна Такхизис погрузит мир в хаос, разрушив до основания. Без Такхизис дети Паладайна разрушат мир сами, позабыв о собственных слабостях. Два служителя разных богов, две противоположности сделали невозможное, открыв врата Бездны и дойдя до конца: один — поглощенный тьмой, в объятиях смерти; другая — поглощенная светом, излучающая жизнь.«…но пламя всегда оставляет свой след.»
Не об этом ли молила своего бога жрица? Хотела испытания огнем, готовая сгинуть сама, лишь бы доказать — не Ему, себе, — что выдержит всё и спасет мир собственной верой. Так хотела увидеть зло, но не разглядела его перед носом. Наивное дитя, добровольно ступившее в сети темного мага. Такхизис опускается рядом, обнимает Крисанию за плечи, бережно оглаживает пальцами лицо. Паладайн остался глух к одинокой молитве, зато ее услышала богиня Тьмы — и дала глупенькой жрице то, о чем она так мечтала. Предоставила ей возможность бороться со злом, предоставила ей выбор — но Крисания не сумела переступить собственную гордыню. Крисания оказалась слепа.«Глаза не солгут тебе более…»
Ах, если бы она увидела, как черна душа Рейстлина, как неспособны его исцелить ни любовь, ни Паладайн, ни тем более его маленькая прислужница! Если бы любовь не была орудьем, может быть, она и спасла бы души… Но что же ты наделала, вложив орудье не в те руки, жрица? Для кого ты просишь вечной жизни и обрекаешь никогда не познать смерть? Такхизис едко улыбается, накрывает лицо Крисании ладонями. Пора заглянуть во тьму и прозреть. Тьма не умеет обманывать глаза.«…когда их нет!»
Темная госпожа резко разводит руки под протяжный, полный боли вскрик. Она поднимается на ноги, и больше нет в драконьем взоре ни сострадания, ни триумфа — только холод. Крисания прижимает ладони к щекам, и пальцы ее дрожат, окропленные собственной кровью. Алые капли падают на белые одежды: нет более нейтрального цвета, одинаково отдаленного от добра и от зла, нежели красный. Жрица слепо вертит головой, и глазницы ее пусты. Рейстлин шумно выдыхает — сердце его, оживленное чужой жертвой, издает неровный, нарастающий стук. Дочь Паладайна дала ему еще одну попытку пройти Испытание состраданием и любовью. Узри же теперь, какова цена его любви.
