Вернуть упущенное.

      В LiveHouse тихо, слышно лишь тяжёлое дыхание Акито. Воздух — облака аммиака, но Акито продолжает его вдыхать. Злость туманит рассудок. Хочется прямо сейчас сорваться с места, погнаться за Аояги, вцепиться в его руки до гематом и синяков. Заставить проглотить все те слова, которые он сказал. Засунуть их так глубоко, чтобы Тойя прочувствовал всю остроту и боль этих фраз, чтобы из его глотки начала течь кровь. "Сука, ты такой жалкий... Что тебе стоит противиться отцу?! Неужели ты не видишь, что он делает только хуже тебе?! Почему ты такой тупой?"       Тойю ни капли не жаль, не жаль — тогда почему же с щёк текут солёные слёзы? Хватит. Хватит.       8 минут.       Акито нужно идти домой, но он знает — дома плакать нельзя. Акито нужно идти домой. Ещё       800 секунд истерики.       Шинономе мотает головой. Тяжело, но он бежит к многоэтажке, перекошенной, с облупившейся краской на стенах внутри.       200 шагов осталось.       Лифт не работает. Опять. Почему так сильно накрывает паникой от этой новости? Пропуская по две ступени, Акито бежит к своей квартире, пропахшей алкогольными напитками с горьким несчастьем.       0-1 в пользу неисправимых решений.       22 децибела — шёпот близкой смерти с лицом старшей сестры Шинономе.       Кожа похожа на сырое тесто для хлеба — разрезана неаккуратными движениями канцелярского ножа от фирмы "ArtKitty_Dead" до самых костей. Лапка на рукоятке заляпана последними каплями ещё живой крови. Тело почти полностью обнажённой девушки лежит в ванной. Кровь вместо воды. На полу — та же жидкость с отвратительным привкусом металла. Бордовый цвет растекается, покрывая всё, что находилось в этом мире. В мире двух подростков, отчаянно цепляющихся за попытки выжить, не давшись демонам — как внутри себя, так и тем, что жили в одной квартире с ними.       — И т.. ты туда же?...       Акито вмиг лишился последнего, кто мог хоть как-то помочь. Да, Эна бесила. Да, она один раз выкинула его сигареты. Да, сестра могла исцарапать руки брата в порывах истерики, но...       Злость проходит, сигареты можно купить снова, а раны всегда можно было промыть и заклеить пластырем, так ещё и бонусом похвастаться тем, что якобы подрался с группой выродков во дворе, перед Т0й&7/.       А сейчас... Сейчас уже ничего не исправишь. Сколько Шинономе не пытался прикладывать пластыри к вскрытым венам, сколько не пытался зашить их кривыми стежками — ничем уже не помочь. Слёзы неиссякаемыми ручьями льются по щекам, разбавляя кровавую воду.       Почему? Почему именно так? Почему именно так всё складывается? Это я не успел.       Мысль разламывает мозг напополам. Только обе половины кричат одно и то же. Ты бы мог спасти её, если бы не задержался. Ты бы мог ей помочь, если бы не был так поглощён своей проблемой. Ты эгоист, Акито. Ни Тойя, ни Эна не заслуживают такой мерзости в их жизни. Ты виноват. Ты виноват в каждом порезе Эны. Ты виноват в каждом побое Тойи. Ты виноват в их несчастьях.       — Хей, тут решение есть. Специально для таких отважных, как ты. — Певучий голос из зеркала. Акито резко оборачивается, но никого не видит.       — Кто ты?! Это ты заставил Эну убиться?!       — О-ох, Акито, я вовсе не враг ни тебе, ни твоей сестре. Не нужно перекладывать вину, которая не имеет хозяина. Это никогда ни к чему не приводило...       — Откуда ты зн...       — Э, Ака, ты слишком затягиваешь! — перебивает другой голос откуда-то сверху. — Короче, пацан. Есть место одно, в которое тебе нужно пойти, если хочешь помочь своей сестре, мы с Акой тебе всё объясним.       — А.. А это будет опасно?       — Приходи и сам увидишь, оценишь риски.       "Да я на что угодно готов, лишь бы её тупую улыбку увидеть", — думает Акито, идя за каким-то светлячком, который без устали болтал.       Совсем уже крышей еду. А твой кошмар только начинается, Шинономе Акито. :)