Don't wake me up

      Ловец снов, подаренный Хосок-хеном на день рождения, плавно покачивается над головой. Белые нити поблескивают в рассеянном солнечном свете, словно разговаривая на своем собственном языке: «доброе утро! Как спалось?» Дерьмово! Как и все предыдущие ночи. Розовое уродство из перьев и бусин — первое, что видит Чонгук, открывая глаза. Каждое утро он борется с желанием сорвать и сжечь эту ошибку хендмейда, но каждое утро пересиливает себя, не желая обижать дорогого хена и все еще надеясь, что эта бесполезная шаманская хрень наконец-то начнет действовать. Очень глупо, он и сам знает, но и других способов решить одну деликатную проблему не представляет. Наверное, надо идти к психологу, или к психотерапевту, или к сексологу… кто-то из них же должен знать, что происходит с парнем по ночам? Вероятно. Юнги, как самый рациональный из друзей считает, что мелкому надо включить мозг и начать лечиться. И он прав, наверное, но зачем идти к специалисту, если можно повесить ободранное кольцо с барахолки над кроватью и надеяться, что оно исправит ситуацию? Не спрашивайте — это Чон Чонгук и его логика.       Из распахнутого окна веет нежной прохладой, солнце пробирается сквозь занавеску бросая на белые обои причудливые полосы. Это утро могло бы быть таким прекрасным, если бы не… Если рассуждать логически, то ловцы снов должны защищать своих владельцев от кошмаров, так ведь? С этим у Чонгука проблем нет — его сны не похожи на кошмар, они немного о другом. Каждую ночь, вот уже две недели, ему снится, как он очень качественно и разнообразно трахает какого-то мальчишку. И неизменно на утро он просыпается в мокрых штанах и с аритмией. Блеск. В чем собственно проблема? Ну, во-первых, он не гей. Его никогда не привлекали лица его же пола, никогда. А во-вторых, он уверен на миллион процентов, человек из его снов каким-то образом может становиться настоящим. Да, звучит тупо, но… как тогда объяснить засос на шее, который обнаружился пару дней назад? Поставить его себе самостоятельно горе-любовник никак не мог (физиологию не обманешь), а последний секс — имеется ввиду настоящий секс — у него был несколько месяцев назад. И так как рационального объяснения этому нет, то… Вот поэтому Юнги и настаивает на срочном лечении: «пока твоя кукуха окончательно не уехала». Правда, остальные друзья относятся к предположению парня куда спокойнее. Сокджин, когда узнает суть проблемы, вообще ржет и говорит, что он бы, на месте друга, расслабился и наслаждался бы своим положением. Регулярный секс есть — обязательств нет. Мечта!       Чонгук долго стоит под прохладными потоками воды детально воспроизводя в мыслях происходившие ночью непотребства. Он обычно не помнит начало снов, не помнит почему он и этот таинственный незнакомец оказываются в одном помещении, не помнит, как остается без одежды. Зато он очень отчетливо помнит огромные губы, сворачивающиеся в трубочку вокруг его полового органа, помнит короткие, но юркие пальцы, размазывающие смазку по болезненно стоящему члену, и он очень, ОЧЕНЬ хорошо помнит, до чего приятно вторгаться в тугое отверстие этого паренька… Чонгук точно не гей, но соврет, если скажет, что ему не нравится секс с гостем из сновидений. Этой ночью все начинается с минета, как бывает часто. Во рту у незнакомца горячо, тесно. Он сосет так, что уши закладывает от удовольствия. Глубоко не берет, не может побороть рвотный рефлекс, но и без того легко доводит до первого оргазма. Хочется кончить еще раз, когда парень с пошлым чмоком выпускает изо рта член и слизывает с губ остатки спермы. А когда он запускает руку в розовые волосы, зачесывая их назад, чтобы посмотреть лисьими глазами на любовника, у последнего снова твердеет то, что мгновенье назад опало. В этих странных снах, которые запоминаются так подробно, Чонгук слишком осведомлен об однополом сексе. Как растянуть, чтобы доставить приятные ощущения, как двигаться, чтобы задевать простату, в какой момент лучше начать стимулировать орган партнера… откуда ему это все известно? Чонгук готов поспорить, что, если вдруг сейчас у него случится секс с представителем мужского пола в реальности, ему не придется краснеть. Кончат все.       Член стоит. Воспоминания о «сексе» с красавцем из сна всегда дают такой результат. Это уже становится чем-то вроде традиции — передернуть с утра пораньше. Как бы так объяснить… несмотря на то, что наш герой каждую ночь спускает в трусы, как подросток, он все равно просыпается с чувством неудовлетворенности. Дрочка немного помогает, но неприятный осадок (словно его наебали) обычно преследует как минимум до обеда. Лучший друг — он же кулак — плотно обхватывает головку, массируя, потирая. Стыдно признаться, но в мыслях вместо чонгуковой руки орган ласкает другая, с короткими аккуратными пальчиками. Нет, Чонгук не гей, но почему-то дрочит фантазируя о розововолосом мальчишке из сна. Тело требует его прикосновений, уши хотят слышать его стоны… оргазм, как и всегда, яркий. Угадайте, кто злится. От того ли, что снова поддался искушению или все-таки причина в том, что его искушение всего лишь плод его же фантазий?              Середина сентября, воздух влажный, жаркий. До универа на автобусе ехать всего пятнадцать минут, но и они превращаются в пытку: мозг все еще подкидывает флешбеки из сна, а вечная утренняя толкучка не способствует необходимому медитированию. Итог — раздражение и немного стыда. Потому что, несмотря на то что Чонгук на постоянной основе внушает себе, что он не гей, факты указывают на обратное. Фак! Утешением служит надвигающаяся масштабная пьянка с хенами и спасительное забытье. У них вроде как годовщина дружбы, так что впереди клуб «La Carter», где они когда-то и познакомились, много бухла и отключка. План на этот чудесный пятничный вечер разработан давно и ключевой пункт в нем — нажраться в хлам! Это Чонгук может, особенно, когда старшие угощают.       Хосок заскакивает в автобус на следующей остановке — пропихивается сквозь толпу к другу, громко извиняясь перед всеми сразу. Сияющее лицо с белоснежной улыбкой бесит. Бесят маленькие сережки-ромашки в аккуратных ушах, бесит желточного цвета футболка и смазанные блеском губы. Хен же тоже парень? Так почему сегодня кроме раздражения не вызывает никаких других чувств? — У тебя плохое настроение! — радостно сообщает Хосок очевидный факт. Сам он представляет наглядную иллюстрацию определения «счастливый человек», что тоже, разумеется, бесит. У Чонгука лицо кирпичом, губы сжаты в плотную ниточку, брови сведены. Конечно, у него плохое настроение, Вангой не надо быть, чтобы понять! — ловец снов не помогает? Нужно качнуть головой из стороны в сторону и постараться не съязвить. «Видимо, гейские сны выходят за пределы возможностей этой перьевой фигни?» Ничего не говорит, но смотрит выразительно. Хоби сочувственно кивает, решая не доставать расспросами. Ну, плохо мелкому, ну чего лезть… Двери открываются, выплевывая наружу несколько человек и запуская с дюжину новых. Парня впечатывает в окно так, что не пошевелиться, а Хосока, как пазл, прижимает к нему. Виват, утренний трафик! Чужие волосы норовят залезть в рот, а дурацкие сережки-ромашки мотаются туда-сюда с бешеной скоростью, раздражая глаза. Чонгук пытается переключить внимание на что-то другое и у него получается. У самых дверей, за кучкой студентов-второкурсников, отчетливо просматривается… розовая копна волос. Совсем, как у паренька из сна. Во рту мгновенно пересыхает. Мерещится? Галлюцинации? Неужели, Юнги был прав и ему реально пора лечиться? А может, все дело в паранойе? Мальчишка тычет пальцем в бок Хосоку, пытаясь выдавить из себя внятное предложение. Получается только «там» и «он». Ему жизненно необходимо знать, что он не сошел с ума, и там действительно… — Да кто там?! — уж слишком громко вспыхивает друг, толкаясь, чтобы что-нибудь увидеть. Розовая макушка продолжает то и дело появляться в просветах между людьми, лишая Чонгука остатков мозгов. Наверное, он стоит на ступеньке, поэтому сквозь плотную толпу невозможно разглядеть ничего кроме ярких волос, — Чонгук! Это не смешно.       Автобус подходит к остановке, двери открываются и… кто бы это ни был, он (или она) растворяется среди других пассажиров, покидая транспорт. Дышать становится немного легче, но не Чон Чонгуку, который судорожно всматривается в окно, надеясь увидеть объект своей заинтересованности с другого ракурса. Ничего. Остается только скривить губы, ощущая себя абсолютным дураком. Недовольный взгляд Хосока дает понять, что он разделяет эту позицию. «Пидрила» — кажется, шепчет хен одними губами, его настроение самую малость портится, но ненадолго. А вот с этим высказыванием можно и поспорить! Чонгук, может быть, и дурак, но хотя бы не гей. И ничего нет такого в том, чтобы чуть-чуть сойти с ума из-за того, что увидел кого-то с цветом волос, как у мальчишки, которого ты трахаешь в своих снах. Ну, вроде разобрались. Следующая остановка конечная.              По пути от остановки до универа парни обсуждают один насущный вопрос, и «автобусный глюк» ненадолго забывается. Ненадолго, потому что об этом обязательно нужно будет подумать позднее. И начать уже что-то делать, а то так и в дурку загреметь можно. Но пока рядом идущий друг полностью перетягивает внимание на себя, а как известно, нет ничего занимательнее, чем Чон Хосок, которому что-то нужно. — Хен, мы уже сто раз это обсуждали. Я не могу отказаться от подработки, профессор Кан взяла меня по договоренности. Это слишком важно… — Нет, нет! Об этом нет речи, — Хосок яростно мотает головой, а потом расплывается в такой широкой улыбке, что становится немного не по себе, — об этом еще никто не знает, но… Я выбил для нас более позднее время! Будем тренить с девяти до половины двенадцатого. Класс, да?! — Как? — Чонгук даже останавливается, чтобы переварить услышанное. Споров о времени тренировок всегда было много, потому что самые удобные часы обычно отдаются современникам — вклад в творческую жизнь универа и бла-бла. Команда Хосока участвует во всяких фестивалях, конкурсах и концертах не меньше, но хип-хоп по мнению администрации вуза: «не подходит имиджу нашего учебного заведения». Слишком прогрессивно, слишком современно. В общем, к несправедливости уже давно все привыкли, поэтому новость действительно впечатляет. — Как тебе удалось? Ты применял силу? Кто-нибудь пострадал? Друг посмеивается, закидывая руку на плечо мелкому. Автоматические двери разъезжаются, впуская парней в пустой холл. Минут через пятнадцать здесь станет шумно и многолюдно, поток студентов вольется внутрь, чтобы рассортироваться по кабинетам и объявить о начале учебного дня. Чонгук немного романтик, ему обычно нравится приходить раньше и наблюдать за тем, как универ оживает, как тишина сменяется гулом голосов, как пропахшие антисептическими средствами коридоры наполняются сосредоточенными лицами. Ему нравится ощущать себя наблюдателем. Но не сегодня. В данную минуту все его внимание сосредотачивается на Чон Хосоке, который копошится в сумке в поисках карты студента. — Мне не пришлось делать ничего особенного. Тут стоит благодарить обстоятельства. Не знаю, слышал ли ты, но у современников произошел серьезный конфликт с администрацией. Что-то, что вредит имиджу заведения, подробнее не знаю… — Ого, — он не в курсе. Он про этих ребят вообще мало, что знает, кроме того, что они все из себя высокомерные. Нет, ДО ТОШНОТЫ высокомерные. И надменные, — получается в этом полугодии мы основные представители танцевального направления на фестивале? — Ага, если Енджун-хен не разберется со своими танцорами. Пока что деятельность его команды приостановили. Они наконец-то проходят в коридор, сворачивая к лестницам. У их команды никогда не было сильных соперников в университете, не считая современников, но сравнивать такие различные направления танца как минимум глупо. И, несмотря на то, что контемпщикам всегда доставалось все лучшее, теперь парню становится как-то не по себе от того, что тех закрыли. Танцевали-то ребята действительно круто. — Я к чему это, я понимаю, у тебя в этом полугодие расписание загруженное, но… Это отличный шанс получить первое место. Мы можем попасть на город, впервые за пять лет. Нельзя пренебрегать такой возможностью, но без тебя нам не справиться. — Так ты из-за меня что ли перенес время репетиций? А как остальные на это отреагируют? — Да, но… Слушай, у нас из старого состава никого толком не осталось: мы уже весной сильно просели из-за того, что основной костяк выпустился. Потом Сондык травмировался… Танцевать некому. Завтра планирую отсмотреть новеньких, есть ребята с потенциалом, но хореографию не знают, да и с тобой в профессионализме не сравнятся, — Хосок на глазах темнеет, готовый буквально за волосы хвататься от отчаяния. На совесть он давить не умеет, так что положение действительно критическое, а следующая фраза окончательно подтверждает это, — Если тебя не будет, скорее всего придется сниматься с фестиваля.       Чонгук молчит, обдумывая сложившуюся ситуацию. Он с Хосоком в команде с первого курса, уже два с половиной года, получается. Если бы не эта обидная накладка в расписании, то в жизни бы он не бросил друга и танцы. Но подработка очень важна — профессор Кан сама предложила ему место вечернего администратора в ее фирме, с перспективой перехода на должность по профессии и карьерным ростом, а это невероятное везение! Да, пока его обязанности довольно скучные, но начинать тоже с чего-то нужно. Когда-нибудь и он будет создавать свои макеты, участвовать в аукционах на лучший проект и возводить здания, следуя по стопам родителей, но это в будущем. Сейчас же он просто студент, подрабатывающий в свободное время в крутой компании, с двумя полноценными выходными, спасибо профессору Кан. Проблема в том, что офис располагается в другом конце города и, даже учитывая сдвиг в расписании танцевальных тренировок, приезжать на них вовремя у него не получится никак. — Я буду систематически опаздывать, — наконец, сдается младший, в миг делая хена вновь самым счастливым человеком на свете. После чреды обнимашек и слов благодарности, разговор переходит к хореографии и возможным номерам на фестиваль, а потом Хосок приглашает друга отсмотреть новеньких вместе с ним следующим утром. «Это последний тур прослушиваний, есть на что посмотреть». Первая половина дня, суббота — Чонгук полностью свободен! На этой счастливой ноте они и расходятся по своим кабинетам. На сердце легко, даже паршивое утреннее настроение испаряется. По правде сказать, парня сильно тяготила ситуация с командой, навязчивое «предатель» витало в воздухе несмотря на то, что никто в открытую не осуждал его выбор, а теперь… все решается наилучшим образом и без пострадавших. Разве о таком можно мечтать? Нашлось бы похожее решение для проблемы с ночным розововолосым гостем, все вообще были бы счастливы. Подумать об инциденте, произошедшем в автобусе, так и не получается, потому что престарелый педагог философии показывается в конце коридора, звонкими ударами трости о паркет отсчитывая мгновения до начала занятия. Да и мозг как-то не желает сейчас что-либо решать, предпочитая направить внимание на обработку только что произошедшего. Итак, Джей-Кей — хип-хоп-машина — снова в строю!              Теплое настроение сохраняется на протяжение всего дня до самого вечера, и даже кислая рожа Юнги его не портит. Даже когда тот заводит свою любимую шарманку о том, как важно следить за своим ментальным здоровьем. Даже когда он говорит, что причиной странных снов может быть латентная гомосексуальность и подавление своих желаний. Нет, Чонгук остается абсолютно спокоен, заливая в себя еще одну порцию дорогущего виски, платить за которое будет не он, и сладко улыбается бурчащему хену. Сокджин только посмеивается рядом, утрированно подыгрывая другу, который уж больно напоминает говорливого аджосси. Чем вечер заканчивается, парень не помнит, как он оказывается дома, тоже не помнит. Миссия напиться выполнена! Этой ночью развратному гостю придется справляться самостоятельно.       Ловец снов плавно покачивается над головой, всем своим видом демонстрируя, что он тут не при делах.