Don't wake me up

— И что ты хочешь сказать этим, я понять никак не могу? — голос в трубке недовольный и сиплый. Сокджин не любит, когда его будят в ранние часы. Особенно в субботу. Особенно после бурной пьянки. И ничего, что на часах уже полдень — для него раннее утро заканчивается тогда, когда он сам посчитает нужным. А еще он не любит, когда его тонсэн так невнятно тараторит, — ты позвонил, чтобы сказать мне, что снова трахался во сне? — Нееееет, — воет в телефон парень, притормаживая на повороте. У него есть всего несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Как же он опаздывает! — О, то есть… этой ночью тебе ничего не снилось? Чонгук смеется. Коротко и немного истерично. — Хен, нет… а, ладно. Просто забей. Он сбрасывает звонок, убирая с лица влажные пряди и снова приводит свои ноги в движение. Ему снился мальчишка с розовыми волосами, как и каждую ночь прежде, только в этот раз заняться сексом у них не получается. А кто в этом виноват? Правильно. Алкоголь! Чонгучье достоинство отказалось работать по назначению, и знаете… даже во сне это ужасно позорно! И это липкое ощущение стыда перед воображаемым любовником теперь оседает на подкорках и мутит голову. Ну и похмелье тоже, разумеется, но в меньшей степени (слава антипохмельному зелью Юнги-хена!). Может ли быть тупее ситуация? Ответ очевиден.       Чонгук летит по лестнице вниз, опаздывая на смотр новеньких и задерживая тем самым его начало. Он проспал, никаких сопливых оправданий. Проспал, потому что первую половину ночи бухал, как не в себя, а вторую (уже в мире грез) уговаривал свой собственный член восстать и совершить то, для чего он был придуман создателем. Вряд ли найдется тот, кто сможет его понять, потому что теперь он не просто переживает из-за своей ориентации, но и из-за своей мужской состоятельности тоже. И в какой момент его жизнь поехала по наклонной?       Парень сворачивает в коридор, выходя на финишную прямую. Он так торопился, что не стал сушить голову и натянул первую попавшуюся под руку одежду — вряд ли мятая футболка с Сейлор Мун способна произвести правильное впечатление на новеньких, хотя краснючие глаза и ощутимый перегар вероятнее всего перетянут все внимание на себя. А вообще, думать о том, как он выглядит сейчас стоит в последнюю очередь. Потому что все уже на месте, и все ждут только его. Дверь впереди — остается выдохнуть и сократить оставшееся расстояние.       Насколько он знает, Хосок с помощниками успевают оценить порядка сотни претендентов за предыдущие две недели, терпеливо выдерживая многообразие человеческого таланта. К третьему туру в списках тех, кто прошел отбор значится всего двенадцать фамилий. И именно эти люди теперь ожидают Чон, мать его, Чонгука, чтобы определить свою судьбу. «Стыдись!» — сказал бы Хоби, если бы мог тратить время на поучения. Стоит запыхавшемуся парню занять свое место за произвольным судейским столом, как друг дает отмашку, и все танцоры заходят в зал. Двенадцать человек, как и полагается. Все стройные, яркие и сосредоточенные. Парень обводит кандидатов заинтересованным взглядом и давится воздухом, глухо кашляя. Какого черта?! НЕТ, КАКОГО ЧЕРТА?! — Добрый вечер всем! Рад вас видеть здесь сегодня. Мы на финальном этапе, надеюсь вы готовы? — Хосок, не обращая внимания на звуковые помехи со стороны младшего, заразительно бодро здоровается с танцорами и представляет свою команду — тех, кто помогут ему вынести решение по итогам сегодняшнего дня. Когда раздается звонкое «наша дэнс-машина — Джей-Кей» со стороны претендентов слышатся негромкие аплодисменты и возгласы. Чонгук поднимается с места, буравя растерянным взглядом пол, чтобы поклониться и помахать рукой. Ему стоит больших усилий побороть накативший шок и снова посмотреть на тех, чей талант ему предстоит судить. Точнее, на одного конкретного танцора. Наверное, в другой ситуации, он от души позволил бы себе насладиться вниманием к своей персоне, если бы не розововолосый юноша в левом углу зала. Ошибки быть не может. Либо это галлюцинации, либо там действительно стоит живой и во плоти гость еженочных сновидений Чонгука. Говорить уверенно о чем-либо в таком положении трудно, не исключено, что он просто окончательно спятил (а Юнги ведь предупреждал), но, кажется, ответный взгляд мальчишки не менее шокированный. Он его узнает?! Ставшее моментально пунцовым лицо юнца только подтверждает эту теорию. Если так, то судьба злодейка! Щеки обдает жаром, мелкий пот выступает на шее, оставленный за дверьми стыд снова подкатывает к горлу. Подождите, не так быстро! Тут человеку нужна минутка или две… хотя, чтобы осознать всю комичность своего положения, ему не хватит и часа. Как такое вообще возможно?! Да, тот факт, что он редкостный клоун, он понимает отлично, и это единственное, что он может утверждать сейчас, — Хорошо! Все, кто находятся здесь, со мной за судейским столом — это основные танцоры нашей команды. Те из вас, кто пройдут отбор, будут танцевать бок о бок с этими людьми. Советую вам хорошо постараться, чтобы впечатлить их. И меня, конечно.       Голос Хосока все еще полон дружелюбия, но в нем слышатся соответствующие лидеру властность и твердость. Он будет решать рационально, не позволяя своим эмоциям и личным предпочтениям как-то повлиять на результат. И это неосязаемо чувствуется. Что касается Чонгука, то совладать с эмоциями в данный момент для него непосильная задача, а потому он покрывается красными пятнами и потеет еще сильнее, вспоминая, как усердно мальчишка во сне старался расшевелить его поверженный спиртным орган…изм. Черт… Нет, это все полный бред. БРЕД! Это просто похожий человек, не более. Подумаешь, волосы такого же цвета — сейчас все подряд красят шевелюру в яркие оттенки. И вообще, это противоречит всем законам природы: людям не снятся коллективные сны! — Теперь несколько слов о том, как будет проходить сегодняшний отбор. Вас сейчас здесь двенадцать — останется половина… В помещении стоит физически ощутимая тишина, когда парень замолкает, чтобы оценить реакцию кандидатов. Они должны ощущать конкуренцию, должны гореть желанием всех порвать… Чонгук горит. Ох, как он горит. Сгорает в своем личном аду. Дурацкие сны, дурацкий мальчишка! Какого черта он стоит и сверлит взглядом дыру в полу?! Словно нет его вины в произошедшем. Вообще-то, именно из-за него кое-кто вчера напился! Из-за этих дурацких снов с его участием! Злость накатывает волнами, заставляя нервно кусать губы. И непонятно, что злит больше: то, что у воображаемого партнера для секса есть реальное воплощение, или то, что перед этим самым воплощением наш герой по полной проебался прошлой ночью. Хоби берет побольше воздуха, чтобы продолжить, ощущая на себе максимум внимания. — После объявления результатов прошлого тура, вам было озвучено задание: разобрать несколько конкретных фрагментов нашей хореографии. Все справились? Понимаю, это не просто. У вас было не очень много времени, а движения сложные. Но мы не будем делать поблажек из-за этого. Чонгук следит за розововолосым, не особенно вслушиваясь в речи хена (он и сам когда-то проходил отбор, ему хватило одного раза). Он кое-как справляется с охватившими его обидой и гневом, решаясь рассмотреть виновника своих проблем чуть внимательнее. Парень все еще насыщенно-красный, но выглядит отстранённо, немного надменно даже. Он очень строен, стопы на автомате располагает в какой-то классической танцевальной позиции, держит осанку. Тело миниатюрное, накаченное, этого не скрыть даже за спортивными штанами и широкой футболкой. Сложно сопоставить с тем, что обычно перед глазами во снах — мешает одежда, расстояние, реальность происходящего. Но это он, тот самый тип, что поставил ориентацию абсолютно гетеросексуального человека под вопрос, сомнений быть не может. Чонгук пытается себя ущипнуть, чтобы убедиться, что это сон. Он готов молиться любым богам, готов бросить пить, готов пойти лечиться ко всем врачам сразу лишь бы проснуться в этот миг в своей кровати. Он даже жмурится, направляя свой внутренний голос небесному создателю и обращаясь к нему с сомнительным монологом и абсолютно невыполнимыми обещаниями. Но, когда его глаза открываются перед ним все еще танцевальный зал… — Вы разделитесь на тройки. Первая часть прослушивания будет заключаться в исполнении вами фрагментов нашей хореографии. Если у нас к вам будут дополнительные вопросы, мы попросим вас задержаться, — продолжает вещать Хосок, приближаясь к заключению. Уровень напряжения среди претендентов растет с той же скоростью, с какой Чонгука покидает способность оценивать ситуацию рационально. На место шока приходит понимание всей трагичности ситуации. Ему даже хочется уйти отсюда и никогда больше не пересекаться с этим розовым монстром. Это же каким придурком надо быть, чтобы так влипнуть? Да он по жизни везунчик… а что, если мальчишка пустит какие-нибудь слухи по универу? Если уж им было суждено встретиться, то неужели это не могло случиться в любой другой день? Почему именно после этой позорной ночи, когда прибор дал сбой? Становится так тошно от одной мысли о том, какие последствия все это может иметь, что перехватывает дыхание, а глаза начинают слезиться. — Второй тур — импровизация. Вопросы? Вопросов нет, поэтому кандидаты выстраиваются в очередь, чтобы определить свою тройку. Они один за одним вытягивают белые бумажки с красующимися на них цифрами: один, три, четыре, три… и так далее. Розововолосый мальчишка тоже подходит, кидая робкий взгляд на одного конкретного члена жюри и краснея пуще прежнего. Это у них взаимное. В голове сами собой всплывают флешбеки предыдущих ночей. Неловко, стыдно, но волнующе. И вот это становится полной неожиданностью. В голове бардак, все эмоции смешиваются, меняются местами, хоть кричи… Зато в штанах радостное ликование. Там всем все ясно. И, кажется, если прислушаться, то будет слышен тонкий голосок: «Хозяин, ты дурак? Вот же он! Тот, кого мы так хотим. Нужно встать… и взять!» Приходится одернуть себя, потому что слово «встать» воспринимается членом буквально. Собственное тело оказывается главным предателем, а если так, то кому вообще в этом мире можно доверять?!       Жюри желают всем участникам отбора удачи, и те отправляются за пределы танцевального зала. Уходит и тот самый паренек. По его лицу совершенно непонятно, что он сейчас испытывает, но пурпур не желает покидать его щек, что говорит о многом. Как только он скрывается в коридоре, воздух словно делается в разы легче, а легкие больше. Дыши, Чонгуки, дыши! Так как никакой ясности нет, а на душе смута, приходится насильно себя успокоить и отложить волнения на потом. «Действуем по обстоятельствам» решает для себя Чонгук. Как «действуем» и от каких «обстоятельств» отталкиваясь, история умалчивает. Ну, главное, что наш герой немного расслабляется, НАКОНЕЦ-ТО, направляя свое внимание на то, ради чего он сюда и был приглашен. Танцы вытесняют переживания, заставляя смириться с происходящим.       Первая и вторая тройка неплохо справляются с хореографией. Им выпадают не самые сложные фрагменты: «DNA», «No more dream», «MIC drop», «Spring day», «Run»… «Ан Дэвон, задержитесь»; «Брент Дуглас, у нас есть несколько вопросов к вам, останьтесь на минутку». Звучат фамилии, кандидаты остаются в зале, чтобы ответить на возникшие вопросы. Это не длится долго, только самое важное, чтобы не задерживать процесс. «Как давно у вас была травма?»; «На какой период вы прибыли в Корею?» и все в таком роде. После того, как из помещения выходит студент по обмену Брент, с потрясающими данными и таким же неповторимым стилем, заходит третья тройка. Сердце взволнованно ухается вниз, когда он видит все такого же сосредоточенного танцора с копной розовых волос. Его щеки больше не красные, он вообще удивительно преображается, показывая профессиональную сосредоточенность. Всплеск эмоций, случившийся раньше, оставляет после себя странную пустоту, и больше ситуация не кажется такой уж критичной. Все это так глупо, если подумать. Ну, так… ну значит так. Капитан быстро оценивает танцовщиков, тут же произнося название трека. — Будьте добры, финальная часть «Fire.», начиная с дэнс-брейка… Хореография сложная. Чонгук напряженно смотрит, замечая на бледном лице мальчишки что-то похожее на испуг. В прочем, тот быстро берет себя в руки, занимая центровую позицию и разминает мышцы. Глаза черные, лицо нечитаемое. Звучит барабанный бит, предупреждающий о том, что сейчас начнется композиция. «И раз, два, три… ПАМ…»       Чонгук не замечает того, как с движениями справляются остальные участники тройки. Он их даже не видит, потому что все его внимание целиком сосредоточено на танцующем впереди юноше. И этот танец становится настоящим откровением. Он делает это странно. Как бы объяснить… все движения точны, точен и ритм. Навык, мастерство, пластика, мимика, стиль — у него есть все, но при этом… — Пожалуйста, припев «Run BTS», — не дав ребятам отдышаться, запускает следующую такую же мощную композицию хен. У него лицо напряженное, он что-то решает в своей голове, очевидно, меняя своих фаворитов. И вновь глаза не принадлежат ему. До чего пластичен… как беспокойное пламя на ветру, как редкая осенняя снежинка, кружащая над головой, как течение бурной реки. Этот юноша все и сразу. На ум приходят всевозможные позы, в которых во сне… НЕТ! Не сейчас! Растяжка у него шикарная, бесспорно, и двигается он шикарно, отдавая сцене всего себя. Его много, даже слишком… Вот, то самое слово. Он танцует СЛИШКОМ. Слишком мягко, слишком плавно для такой агрессивной хореографии, слишком экспрессивно, вкладывая все эмоции, на какие способен. И это выглядит завораживающе, уникально, гармонично. Совсем иначе, но не плохо. Он притягивает к себе внимание. — Пак Чимин, останьтесь, пожалуйста, — просит капитан запыхавшегося паренька. С того пот струится в три ручья, ноги явно дрожат, но он выходит вперед, готовый к вопросам. «Пак Чимин… Чимин. Так вот как тебя зовут, дружок»: думается Чонгуку. Он снова ловит на себе короткий взгляд, замечая в нем прежнюю растерянность, а потому нагло подмигивает. Да, его сто процентов узнают, иначе этот тип не краснел бы с такой скоростью. Очень интересно, хочется знать все про того, кто сломал его привычную жизнь. — Вы танцор Чхве Енджуна? — задает первый вопрос Хоби, скрещивая перед собой руки. Никаких лишних эмоций, по его лицу совершенно не ясно, понравилась ему работа этой тройки или нет. Профессионализм. — Бывший, — уточняет юноша мелодичным голосом. До такой степени карамельный, тягучий, нежный, что у кого-то снова дергается кое-что в штанах. На ум очень не кстати приходят сладостные стоны, которые срывались вот с этих самых губ прошлой (ээ… позапрошлой) ночью… да, в чертовом сне. — Хм, ваша команда официально прекратила свою деятельность? — поднимает брови капитан. — Я покинул ее состав раньше, еще до инцидента, — спокойно отвечает мальчишка, все еще учащенно дыша и все еще не смотря в сторону Чонгука. — Можно узнать причину? — продолжает допрос хен, что-то помечая в своем бланке. Бланк, точно! Белый лист на столе не заполнен. Он так увлекается танцем Чимина, что чуть не забывает написать комментарии для этой тройки. Приходится поспешно схватить ручку, чтобы не менее поспешно написать то, что было замечено во время выступления (ничего, кроме того, что парень с розовыми волосами двигается как божество). — Личные обстоятельства, — все так же без эмоционально отвечает танцор, быстрым движением руки поправляя растрепавшиеся волосы. Плохо… этот ответ слишком туманный. В нем может заключаться все, что угодно, а потому вряд ли он устроит Хосока. Последний действительно едва уловимо хмурится. — А почему такая резкая смена направления? Из современного танца в хип-хоп — довольно смело… — Лучшей альтернативы в нашем университете нет, — мальчишка снова проводит ладонью по шевелюре, и после недолгого колебания добавляет, — танец — моя жизнь. У меня достаточно мотивации, чтобы стать главным танцором в вашей команде. Самоуверенно и дерзко. Легкий шорох пробегает по залу. Чонгук в восторге, хотя сам себе боится признаться в этом. Он едва удерживается от восхищенного вздоха, надеясь, что не выглядит сейчас странно. Нет, ему надо сохранять невозмутимое выражение лица. И… он не гей! Но танцует этот мальчик реально круто. — Мне все ясно, спасибо за ваши ответы. Можете готовиться к следующему этапу, — лидер вновь что-то пишет в бланке, сохраняя поразительное равновесие, — и, пригласите, пожалуйста, к нам следующую тройку.       Чимин нервничает. Он не доволен собой, что, на самом деле, бывает не редко. Мог станцевать лучше, мог показать больше, но не справился. Обида на самого себя жжет изнутри, заставляя сжимать кулаки, стискивать челюсти и сдерживать непрошенные слезы. Он не плакса, но ненавидит проигрывать. Особенно самому себе. И почему он был так уверен в том, что без проблем попадет в такую сильную команду? Ему больших усилий стоит сохранить безмятежное выражение лица, когда Чон Хосок называет несколько имен. Это те, кто прошел отбор после первого тура, и его среди этих счастливчиков нет. А почему? Потому что недостаточно постарался. Уверенности в нем нет ни капли. Он уже мысленно прощается с надеждой танцевать хоть где-то, потому что ни одна команда не возьмет к себе такую бездарность… но все-таки возвращается в зал вместе с оставшимися кандидатами, чтобы закончить начатое.              Второй этап прослушивания пролетает куда быстрее. Восемь из девяти танцоров распределяются по залу, стараясь занять максимально выгодную позицию. «Чем ближе к судьям, тем больше шанс, что заметят» — очевидно, они руководствуются такой логикой. Но не Чимин. Он спокойно располагается в последней линии, не заботясь о том, видно ли его вообще. Видно — розовое пламя волос как магнит притягивает к себе взгляд. Чон Хосок сам включает музыку, внимательно следя сразу за всеми танцующими телами. Чонгук смотрит только на одного. Оторваться не может. Он не гей! Но он в восхищении от тонкого рельефного тела, от сосредоточенного выражения лица, от сумасшедшей пластики… и ему не хочется, чтобы это заканчивалось. Он хочет вечно любоваться плавными движениями, такими же легкими, как воздух, такими же жаркими, как пламя, разжигающее угольки под ребрами. Он не хочет, чтобы этот парень покидал зал, даже когда импровизация заканчивается. — В первую очередь, я и моя команда хотим поблагодарить вас за всю проделанную работу. Каждый из вас безусловно талантлив, иначе вы бы не смогли добраться до этого этапа. К сожалению, количество мест в нашей команде ограничено, а у нас есть строгие критерии, по которым мы осуществляем отбор. В них входит также наш персональный стиль. И, буду откровенен, то, насколько вы соответствуете этому стилю на данном этапе стало ключевым моментом отбора. Поэтому повторюсь, то, что вы не прошли в команду, не означает, что вы недостаточно талантливы, — Хоби будто бы обнимает стоящих перед ним полукругом танцоров своими словами, своим взглядом. Его умение быть дипломатом поражает. Чонгук хотел бы сейчас направить свое внимание на него, но он наблюдает за другим юношей. И, от его взгляда не укрывается, как с каждым словом капитана Чимин становится все более напряженным, — итак, по итогам второго этапа, в команду попадают: Кан Наён, Ли Хана и Кан Юджин. Поздравляю.       Дружный вздох проносится по ряду танцовщиков, а после несколько ошарашенных человек выходят вперед, не зная, что им делать. Сердце Чимина ухает со всего маха вниз, в пятки. Это то, чего следовало ожидать, но боль от разбитых ожиданий все равно растопленным металлом проникает под кожу и жжет так сильно, что хочется сжаться в размерах и исчезнуть. Он не может заставить себя поднять взгляд, посмотреть на тех, кто не выбрал его, а потому он смотрит в пол, ощущая, как краснота заливает его лицо. От стыда и обиды. А стоило ли ожидать чего-то другого от этого дня и от его жизни в принципе? — Я попрошу у вас еще минутку внимания, — Хосок снова начинает говорить, привлекая к себе расстроенных кандидатов, готовых уже покинуть зал, — как было озвучено ранее, количество мест в нашей команде ограничено. Но один из вас показал высокий уровень мастерства. И, несмотря на то, что это совсем не близко к стилю, в котором мы танцуем, мы решили, сделать исключение. Капитан кидает выразительный взгляд на Чонгука, давая ему слово. — Пак Чимин, добро пожаловать в команду! Это произносит он, тот самый парень… Джей-Кей? Кто-то похлопывает мальчишку по плечу, не очень искренне поздравляя. Не понятно, НЕ ПОНЯТНО. Растерянный, румяный, не смеющий поверить в реальность происходящего, Чимин приближается к другим танцорам, чтобы принять еще одну порцию поздравлений. Он в лотерею выиграл? Ему все еще неловко смотреть на тех, кто рядом, но он пересиливает себя и тут же сталкивается взглядом с черноволосым, взъерошенным танцором. С тем самым танцором… Щеки приобретают сливовый оттенок, а по телу пробегает дрожь. Глаза нащупывают спасительный пол, но до слуха все-таки долетает короткий смешок, который гарантированно принадлежит Джей-Кею. Чимин уверен в этом — голос этого парня он может узнать из тысячи.              Чонгук хочет поговорить с Чимином. Точнее, ему это НЕОБХОДИМО сделать, потому что справиться с таким количеством эмоций в одиночку нет шансов. Им действительно снится один сон на двоих? Если да, то они вроде как в одной лодке. Четкое решение вывести юнца на честный разговор созревает еще во время импровизаций. Каким-то образом ему удается принять свое положение и рассуждать здраво. Нужно просто поступить по-взрослому, обсудить сложившуюся ситуацию, выяснить причину и постараться найти решение проблемы: к такому выводу он приходит. Все просто? Вроде бы да, но кто бы мог знать, что у виновника происходящего имеется свой план действий. И ключевым пунктом в нем значится: «свалить в закат как можно скорее». Он растворяется так тихо и незаметно, что непонятно в какой момент это происходит. «Он сбежал!»: Чонгук самую малость злится, когда замечает пропажу, но сразу же себя одергивает, не желая делать поспешных выводов. Внутри как-то неспокойно, и что-то подсказывает, что теперь ему придется часто сталкиваться с таким ощущением. Будто мышь скребет лапками по ребрам, заставляя сердце биться чаще. Интуиция предлагает проверить мужскую раздевалку и не подводит. Парень с копной влажных розовых волос сидит на скамейке, залипая на свои собственные пальцы и сияя щеками цвета чайной розы. Он уже успел принять душ и переодеться. Остальные танцоры все еще толпятся в зале, общаясь с командой, поэтому в помещение больше никого нет. — Твое выступление было впечатляющим, — подает голос Чонгук, вдоволь насмотревшись на чужую спину. Это же он не специально сейчас звучит так… ээ… эротично? Откуда эта хрипотца? Чимин забавно вздрагивает и оборачивается с самым мученическим выражением лица на свете. Будто бы его худший кошмар воплотился в реальность (ну, не совсем кошмар, но…). Наверное, со стороны Чонгук выглядит действительно впечатляюще, с этим прищуренным взглядом, взлохмаченными черными волосами и со скрещенными на груди руками из-за которых выглядывает потрепанное лицо Сейлор Мун. Бэд бой. Мальчишка сглатывает, забавно хлопая ресницами. — С…спасибо? — неуверенный шепот срывается с до неприличия огромных губ. Такой невинный, юный… Для представителя мужского пола этот паренек очень очарователен, и как же плохо, что такие мысли посещают чью-то голову. Чонгук, ты же не гей? — Так странно, у меня такое ощущение, словно мы знакомы… мы не встречались раньше? Тысяча и одна эмоция прокатывается по румяному лицу, выдавая его обладателя с потрохами. Еще до того, как Чимин открывает рот, становится понятно, что он собирается отчаянно врать. — Нет! … то есть, вряд ли… Одна из квадратных ламп на потолке противно трещит, накаляя атмосферу. Даже если не приглядываться, можно заметить, как быстро вздымается грудь розововолосого парня. — Хм, должно быть приснилось, — Чонгук гаденько усмехается, демонстрируя полный набор белоснежных зубов. Как здорово, что он удачно встает в проходе, лишая собеседника возможности сбежать. А тот уже, кажется, готов. У него в глазах такая паника, что его даже жалко немного становится, — сны иногда бывают очень реалистичными, не находишь? Добивает. Делает контрольный выстрел, лишая жертву любой возможности сопротивляться. Скажете подло? Ну, зато весело! Ладно, наш герой не настолько мерзавец, чтобы издеваться над бедным мальчиком. Но ведь не скажешь в лицо: «мне систематически снится как я тебя трахаю, что думаешь на этот счет?» За такое можно как минимум огрести, а это неприятно. В конце концов, пусть в это и верится с трудом, но есть небольшой шанс, что Чимин просто левый чувак, который оказался очень похож внешне на влажную фантазию Чонгука. — Н-не понимаю, о чем ты! Если не возражаешь, мне нужно идти… И он вскакивает со скамейки, проскальзывая под рукой «любовника» и скрываясь в коридоре. Надо же, все-таки сбегает! И это ведь о многом говорит. Тот самый призрачный шанс, что Пак Чимин и мальчишка из сна разные люди, тает. А вместе с ним тает и чья-то гетеросексуальность. Нет, Чонгук, разумеется, не гей. Просто его мозг вновь подкидывает флеш-беки из снов, такие сладостные, что дышать становится труднее. И вообще, никто не планирует так быстро сдаваться! Нужно как-то избавиться от дурацких снов и все снова будет, как и раньше. И подумать об этом нужно вместе с Чимином, вдвоем они быстрее разберутся со всем. В понедельник! У них будет первая совместная репетиция в понедельник. А до того… необходимо реабилитироваться в своих собственных глазах (не только в своих) и провести сегодняшнюю ночь достойно. Завтрашнюю тоже.