Хуже, чем на день святого Валентина

Хватаясь за простынь до состояния побелевших костяшек, Минхо отчаянно пытается свести напряжение из одного места в другое, и тянет ее на себя, совершенно не заботясь о том, в каком состоянии после себя они оставят кровать. То, что Крис делал с его телом, было одновременно и слишком хорошо, и как будто бы нелегально. Точёные движения костлявых пальцев внутри посылали мелкие мурашки по позвоночнику и стоны чистого наслаждения, которые сквозь пелену слышал Ли где-то позади, между своими ягодицами, смутили бы любого проходящего мимо человека, потому что Чан наслаждался громко. Бан отодвигает свободной рукой мясистую половинку и зарывается лицом глубже, покрывая широкими мазками языка натянутое, вокруг своих же фаланг, колечко мышц, и Минхо, стоящий на четвереньках, который рвано, в такт пальцам, надрачивает себе, отпечатывается в сознании Криса самым красивым клеймом. И пусть он, сквозь собственную пелену возбуждения, теряет четкость картинки, все равно пытается запомнить все его изгибы, жадно поглощая все звуки и хватаясь за горячую кожу. Минхо красив до одури. По-кошачьи выгнутая спина, приглушенные подушкой стоны, переходящие в всхлипы, и редкие «пожалуйста», изгиб локтя, прячущий заплаканное в наслаждении лицо, и дрожащие бедра, поддающиеся назад, самостоятельно насаживаясь на пальцы, когда Чан специально слишком медлил, а Минхо нужна была разрядка. Минхо - это произведение искусства, а в умелых руках Чана еще и отменный музыкальный инструмент. - Как ты себя чувствуешь, котенок? - Бан облизывает свои припухшие губы и оставляет небольшой поцелуй на мягкой коже ягодицы, кусая, сминая, и наконец, легонько засасывая, оставляя тем самым метку, только для себя и Минхо. Где-то сверху слышится разбитый всхлип. - Хорошо, мне очень хорошо, - шепчет, словно в бреду, Ли, который не совсем понял, что от него хотят. Слова "как", "чувствуешь" и "котёнок" с вопросительной интонацией услышал, и ответ вылез сам собой. Винить его в этом не посмеет никто, а особенно Чан, который подготавливает уже давно разнеженный и раскрытый сфинктер добрый час с хвостиком, и Ли бы определенно начал возмущаться, если бы не потерял счет времени еще на двадцатой минуте. Пальцами, языком, языком на члене, уретре, вылизыванием изнутри и стандартной игрой с эрогенными зонами, в конце совмещая все виды «пыток» в одну «сессию», старший сумел подвести Минхо к краю несколько раз, обрывая момент эйфории, неизменно, каждый и продлевая, себе - удовольствие, а младшему - истерику, ибо у Минхо, банально кончаются ресурсы. - Я рад. - посмеивается хрипло и как-то слишком сексуально Чан, чем вызывает у младшего новую толпу мурашек и порцию тихого, не совсем разборчивого, мата. За четыре года отношений Бан открыл в себе слишком много новых фетишей, о наличии у себя которых, даже подумать не мог. К примеру, Минхо, которому, в один очень удачно сложившийся день, Чан отсасывал, как в последний раз, во время оргазма, свело мышцы в бедрах. Судьбой было решено, что Чан не успеет отстраниться, а наоборот, будет притянут только ближе, сильной хваткой вездесущих ног Минхо, который бесстыдно насадил губы старшего на себя, буквально теряясь в пространстве от ощущений. Чан в тот день потерялся тоже, закатывая глаза от глушащего уши чувства нехватки воздуха и контроля над ситуацией. Кинк на удушение бедрами? Галочка. В свое оправдание: любой, кто видел бедра Минхо, захотел бы оказаться на его месте, как минимум один раз в жизни. Жаль только, что Чан никого к нему не подпустит, сам удушится и ни с кем делиться не собирается. Так список и продолжается по сей день, кинк на слезы, на чувствительность, на отзывчивость и на твердость мышц под пальцами, продолжать, казалось, можно было еще долго. Но самый главный из них всех, это кинк на Ли Минхо, как на человека в целом, у Криса он развивается в ужасающе страшной прогрессии. - Больше разговоров с тобой по пьяни, я люблю разговоры с тобой во время секса. - любовно шепчет Чан и вынимает пальцы, пару раз проходя подушечками по открытому входу, собирая смазку и проталкивая ее глубже внутрь, после целуя хныкающего Минхо в спину, аккурат между лопатками. - Чего..? - хрипит Ли и поворачивает голову, смотря расплывчато, куда-то за плечо Бану, пытаясь сморгнуть слезы и сфокусировать взгляд. - Ты такой честный, - целует в основание шеи, - и открытый. - пропускает руку под чужую грудь, задевая пальцами твердеющие соски, на что Минхо неожиданно громко стонет и дергается, то ли пытаясь отодвинуться от дразнящей ладони, то ли наоборот, придвинуться спиной к чужой груди ближе. - Хен.. Пожалуйста.. - Ли хнычет, жмурится и шмыгает носом, пока нежный и обманчиво ласковый Чан, который буквально двадцать секунд назад своими проклятыми пальцами всю душу из Минхо вытрахивал, сцеловывает со скул соленые дорожки. - Пожалуйста что, малыш? - протяжно мурчит он в самое ухо, прикусывает мочку и, кажется, ухмыляется. Вертит Минхо как хочет, играет, издевается и даже не скрывает. От одной мысли об этом, Ли жалобно всхлипывает, кусая губы и смаргивая влагу со слипшихся ресниц, но это пресловутое «малыш» выбивает из него все желание возмущаться. И для чего на землю был послан Чан, не было до конца понятно никому: чтобы довести Минхо до ручки, пока он не начнет плакать и умолять на коленях или чтобы подарить ему, Минхо, самые яркие оргазмы, о которых младший только на форумах про извращенцев и слышал. - Пожалуйста, трахни меня? Пожалуйста, дай мне кончить? Со мной нужно говорить, котенок, я не умею читать мысли. Грязные слова любимым голосом расползаются в итак помутневшем сознании, всплывают картинками, воспоминаниями и отголосками ощущений, и Минхо пытается приподняться на локтях, чувствуя, что теряет контроль, превращаясь из человека-желе, в еще-немного-и-лужу. Чан наблюдает, как Ли собирает себя по кусочкам, на дрожащих коленях выползает из-под нависающего над ним тела и Крис ни в коем случае не думает сопротивляться. Даже когда его подтаскивают к изголовью кровати, ибо Минхо планировал действовать и его почти что разбитое состояние, ему, казалось, совершенно не мешало. Ли берет с тумбочки презерватив, подтирая запястьем глаза от поволоки слез, все еще немного дрожащими пальцами рвет упаковку и все время облизывает свои красные губы, которые старшего так и тянет поцеловать. Крис молча смотрит за тем, как Минхо буквально секунду смотрит на стоящий колом член Чана, а потом на резинку в своей ладони и, о, Бан может поклясться, что видел как над чужой головой загорелась лампочка. Когда Минхо прикладывает презерватив к своим губам и опускается на эрекцию, утыкаясь носом в чужой лобок, Крис уже не думает ни о чем. Давится вздохом и тихо, но прерывисто стонет. Минхо же грациозно приподнимается, опускаясь вновь и водя своим дьявольским языком по набухшим венкам, так ни разу и не закашлявшись, помогая себе рукой, одновременно поправляя съехавший контрацептив и надрачивая. На Чана это обваливается волной дикого удовольствия, до вспышек перед глазами от узости кольца губ, до слабо сжатой в кулак копны каштановых волос, до расползающегося стада мурашек по позвоночнику, от возмущенного стона. И не смотря на то, что держать глаза открытыми Крису давалось очень трудно, старший все равно, практически в слепую, опускает руки к Ли, на ощупь хватаясь за ускользающие запястья и тянет возлюбленного вверх, усаживая на свои бедра и устраивая ладони на чужих горячих. - Я добавляю новое правило, - смотря в глаза, которые все же удалось разлепить, низко говорит Бан и притягивает Минхо за шею к себе, - никаких порнушных отсосов без предупреждения. Минхо снисходительно хмыкает и легонько чмокает любимые губы, не отстраняясь. - Во-первых, это далеко не отсос, а во-вторых, ты бы меня еще два часа мучал, если бы я тебя не расшевелил. -И улыбается. Улыбается так красиво, что Чан даже ехидничать в ответ не хочет, просто поцеловать, что собственно и делает. Минхо блаженно стонет, сразу же поддаваясь вперед и углубляя поцелуй, пока Чан самозабвенно мнет и гладит чужие бедра, переходя на спину и плечи, массируя лопатки, спускается к мышцам на животе и низко рычит прямо в губы, слишком он любит эти идеальные изгибы. В такие моменты Ли нравилось сравнивать себя с мягкой игрушкой, потому что Бан так его «жамкал», словно не тело взрослого мужика сидело на его бедрах, а большой, плюшевый медведь, с которым такие действия было бы действительно приятно проворачивать. Хотя кто их знает, этих Бан Кристоферов Чанов. Минхо отстраняется первым, в голове опустело настолько, что кажется, если бы сейчас на улице что-то взорвалось, он бы даже не услышал. Пьяно смотря в глаза напротив и улавливая там примерно такое же состояние пустоголовости и макаки с хлюпающими тарелками, Ли слабо улыбается. Как можно быть до такой нелепой степени в кого-то влюбленным? Он обязательно когда-нибудь об этом напишет книгу и назовет ее «Бан Чан, как причина моей деградации» Минхо немного ползет по бедрам вверх, заводит руку за спину, приподнимается и не разрывая зрительного контакта, опускается сразу на всю длину. Чан хватается за чужую талию, ведет вверх по ребрам кусает свои губы и глотает глазами все, что видит. Влажные, прилипшие ко лбу волосы, складки между бровями и вздымающаяся грудная клетка, Минхо был прекрасен в своем удовольствии, закидывая голову назад и жадно вдыхая воздух, словно зверь, что наконец дорвался до добычи. Ли приподнимается и опускаясь со стоном, срывается на рык. Продолжает, снова подмахивая бедрами и со шлепком приземляется назад, он кусает губы, пытаясь заглушить стоны, его грудная клетка все также вздымается, а мышцы на животе сокращаются маленькими спазмами. Это напоминает Крису о том, что поза наездника - сплошное напряжение, особенно, будучи на грани возможностей. Бан с силой давит на тазобедренные косточки и вдавливает младшего в себя, вгоняет до предела и ограничивает в движении, в ответ слыша громкий стон и припадает губами ближе к чужой шее, отвлекает, не целует, а мажет по слабым засосам и укусам на смуглой коже. Минхо возмущенно бьет его в плечо, после третьей неудачной попытки возобновить движение и пальцев Бана, больно впивающихся в его бока. - Не хочу так, - успокаивает его Чан и не давая возможности ответить, опрокидывает спиной на кровать, вытаскивая из-под спины подушку и подкладывая под бедра младшего. - теперь намного лучше. Крис медленно входит до упора, придерживая за талию и припадает губами к линии подбородка, целует, кусает, тычется носом и в принципе, ведет себя как соскучившийся щенок: лижет, метит и рычит. Пока темп нарастает, а бедра ударяются о его, со звонким шлепком, Минхо думает, что не зря кличет его волчонком и закидывает руки за голову, чтобы крепко схватиться за простыни, по которым его бесстыдно таскает Чан и откидывает голову назад, доверчиво подставляя шею под поцелуи. Тишину комнаты разрывают прерывистые стоны и всхлипы одного, и чуть менее слышимое, зато вполне ощутимое на чувствительной коже, тяжелое дыхание второго. Симфония достойная первой строчки порнхаба, не иначе. Чан прикусывает его адамово яблоко, пока грубо впивается пальцами и короткими ногтями в мягкую кожу на спине и талии Минхо, приподнимая его бедра и отрывая нижнюю часть тела от подушки в принципе, чтобы такой желанный сейчас младший никуда от него не убегал, послушно принимая глубокие толчки. - Блять, - скулит он, задыхаясь, потому что выдохнуть осевший в легких воздух не представляется возможным. Вся сила воли Минхо, сейчас отчаянно пытается держать его сознание на двух ногах, чего нельзя будет сказать о самом Минхо завтра, стараясь не дать хозяину уплыть раньше времени. - Чан, блять, Чан-и.. - Привет, - шумно дыша, но все же замедляясь и так, абсолютно по-влюбленному, улыбаясь, шепчет Чан, облизывая свои пухлые губы. - давно не виделись, ты успел соскучиться? - Ты дурак? - Минхо загнанно дышит и хмурит свои красивые брови, но тянется, и Чана за шею тянет, за поцелуем, стукаясь носами и чувствуя, как в животе распускаются цветы, потому что Крис, черт бы его побрал, улыбается, продолжая плавные, мягкие движения внутри. Улыбается, выводит одной рукой узоры на его груди и так тягуче и плавно заполняет его до краев, задевая простату, что Минхо бы, насколько здесь, в принципе, уместно проводить аллегорию с детьми, топнул бы ногой, словно обиженный ребенок, если бы мог. Чан абсолютно всегда давит на его слабые точки, задевает все самые приятные места и постоянно заставляет его сердце отбивать чечетку, это просто нечестно и Минхо иногда думает, что Крис, возможно, умеет читать мысли. Но секрет был совсем не в этом: Минхо, в своей уязвимости был прекраснее всего, что доводилось ему, Чану, когда-то видеть. Он им упивается. Всеми его невидимыми, с первого взгляда, родинками и каждым волоском, сцеловывает слезинки с острых скул и приглаживает пушистые волосы. - Дурак. - подтверждает Чан, настолько запоздало, что Минхо с непониманием смотрит на него, хлопая своими кошачьими глазами и влюбляет, в рекордный, двадцатый раз, за этот вечер. - Моя принцесса отдохнула? Ли лишь фыркает на слащавое, и вовсе не в какой-то степени, любимое им прозвище, и закатывает глаза, подкидывает бедра выше и повторяет, насаживаясь сильнее. Чан смешно улыбается в ответ и наращивает темп, переплетает свои «лапы» с его «лапками» на самом деле, не особо то и отличавшимися по размеру между собой и целует, глотает все стоны, стойко терпит маленькие укусы и блаженно выдыхает в ответ, потому что Минхо в его руках такой податливый, что кричать хочется. Поясница затекла, пальцы ног, жадно поджимающиеся от наслаждения, и само состояние тела уже находятся на своем пределе, голова кружится от слишком интенсивного удовольствия, и Минхо на грани срыва. Или обморока, пока еще не понятно, даже для самого Ли. Он смотрит так жалобно, сквозь стеклянную поволоку, хмуря бровки домиком и по крисовскому позвоночнику вновь бегут знакомые мурашки. - Хочешь кончить? - шепчет, в самые губы, но Минхо не успевает ответить, кричит, срываясь, когда крупная головка снова и снова скользит по простате. - К-крис. - лепечет он, совсем тихо, в перерывах, между судорожными вздохами, сжимая свои влажные ладошки сильнее и мечась по простыни. Чан выбирает думать, что сжалился над младшим и тот вариант, что он только потешает свою жадность, лишь бы побыстрее увидеть Минхо абсолютно абстрагированным в оргазме, он успешно игнорирует, а потому, выпутывает свою руку из цепкого захвата и опускает ее на аккуратный, крепко стоящий член между ними, сразу же замечая, как резко меняется в лице Ли, задыхаясь и кусая губу, практически до крови. Он смазывает капельки предэякулята, сжимает у головки, прокручивает кулак, надавливает большим пальцем на уретру и создавая влажное трение ускоряется, догоняя по темпу свои толчки, размашисто входя до предела с пошлыми, влажными и вызывающими шлепками. И Минхо сносит крышу, он выгибается на встречу, отворачивается, громко вдыхая воздух и сжимается до невозможного сильно, ловит вспышки перед глазами и сильно жмурит свои влажные глаза, позволяя, таки паре слезинок спустится в его мягкие волосы. Он крупно дрожит и замолкает ровно на три секунды, пока теплая жидкость наполняет чановский кулак, только чтобы шумно полу-выдохнуть, полу-рыкнуть, жадно набирая в легкие горячий воздух, пока твердый член внутри, продолжает еле ощутимо возить парня по простыням. Крис поглощает его глазами. Минхо смотрит в потолок и шумно дышит, подрагивает в руках и хрипло постанывает, находясь на грани и понемногу размякая: мышцы расслабляются и ноги, разъезжаются в стороны. Ли сейчас не владеет собственным телом, пытаясь поймать нить реальности и отдышаться и это именно то, ради чего Бан работал сегодня всю ночь, подводя их обоих к фееричному завершению и это то, на что он готов смотреть вечно. Хватая ртом воздух и притягивая старшего к себе за шею, сразу же, как зрение фокусируется на чужих глазах, Минхо закидывает свои ноги на крисовские бедра и прижимает его тело ближе к себе, отдавая, наконец, безмолвный, зеленый сигнал. Чан приглушенно, потому что в поцелуй, порыкивает и упирается на локти, рядом с чужой головой, кусается, оттягивает зубами нижнюю губу и толкается глубже, на этот раз мелко, быстро и почти не отстраняясь, постоянно упираясь головкой в комок нервов, заставляя Минхо прохныкать и зажмуриться от почти болезненной чувствительности. Сверхстимуляция - это кинк, к которому Минхо пришлось привыкать, потому что Крис никогда не останавливался после того, как доведет его до оргазма и сам Минхо, был обычно слишком отвлечен собиранием собственного сознания назад в рабочее состояние, чтобы как-то этому попрепятствовать, да и не особо хотелось, честно говоря. Видеть Криса абсолютно поглощенным в процесс - это шоу для одного зрителя и Минхо свой шанс упускать не собирался. Крис дышит громче, не отрывает затуманенного, гипнотического взгляда от кошачьих глаз и, действительно, чем-то напоминает оборотня. Из человеческого, в нем только океан бесконечной любви и обожания, все равно виднеющийся, даже сквозь покрытые пленкой наслаждения, глаза. Минхо соврет, если скажет, что ему это не льстит. Крис выдыхает, на полу-рыке и не отрывая полуприкрытых век от чужих, толкается как можно глубже, после чего, замирает, опаляя прерывистым дыханием обкусанные губы. Ли чувствует, как презерватив внутри наполняется и ведет рукой по чужому телу вниз, царапает низ живота и слышит, как старший скулит, упираясь лбом в его плечо. - Тебе было хорошо? - лукаво спрашивает младший и запускает руку в кудрявые волосы, массируя скальп и ловя маленькие мурашки, от чувства горячего дыхания на своей коже. - А по мне не видно? - хрипло отдается справа. - Ты в порядке? - пушистая макушка приподнимается, встречаясь усталым взглядом с глазами Минхо. - Устал как собака, ты загонял меня сегодня хуже, чем на день святого Валентина. - Ли цокает и отпускает парня, пока он кряхтя переворачивается и снимает резинку, завязывая ее и кидая в мусорную корзину рядом. - Не мы такие, жизнь такая. - хмыкает Бан и снова падает рядом, сгребая Ли в объятьях, накрывая их съехавшей простыней и оставляя чмок сухих губ на открытом лбу. Минхо хочет сказать что-то еще, но успешно забивает на это, причмокивая губами и закидывая ногу, на удобно устроившуюся рядом, теплую тушу Криса. Утром жизнь обязательно покажет Чану, что за все хорошее надо платить, потому что в их единственный выходной, Минхо собирается мстить.