will u be my sun?

Et si tu n'existais pas, Dis-moi pourquoi j'existerais? Pour trainer dans un monde sans toi, Sans espoir et sans regrets?

***

Лето перед пятым курсом

Гарри сидел на качелях, держа в руках газету и покачиваясь взад-вперед. Ветер ворошил его и так непослушные волосы, которые за лето успели сильно отрасти. По коже шли мурашки от холода, но парню вовсе не хотелось что-то делать с ним. Ему казалось, что мороз — это все, что окружает его после смерти Седрика. Магия теперь — не просто волшебство, а самое настоящее оружие. Слезы — не от счастья, а от нескончаемой боли. Кладбище — не место встречи с родителями, а сцена для убийства. — Ты чего такой хмурый, Гаррик? Все читаешь там свои газетенки, — громко сказал ему Дадли, подходя ближе к сводному брату. Гарри в последний момент успел стереть с лица слезы худой костяшкой ладони и отложить бумагу с его фотографией. — Чего ты хочешь? — спокойно спросил Поттер, желая лишь того, чтобы Дурсль пошел опять тусить со своими тупорылыми друзьями. — Побить меня, как того десятилетку пятнадцать минут назад? — Я хотя бы не стону в подушку по ночам! А ты видно ее боишься, — сразу же накинулся на него Дадли, нахмурив брови, что выглядело на его толстом лице максимально нелепо — словно ребенок строит из себя большого дяденьку. — Не убивайте Седрика! Кто такой Седрик? Твой бойфренд? Дальше Гарри не помнил четко ход событий: то ли ноги сами понеслись, то ли кулак сам поднялся, но уже через минуту Дадли лежал на обожжённой траве детской площадки. Сам Поттер несся домой, думая лишь о судьбе своего разбитого сердца, но точно не о Дурсле. Когда же слезы стали так родны лицу? Когда же холод стал обыденностью? Ведь все, что Гарри помнил о четвертом курсе — это солнце и каштановые кудри, которые так любил расчесывать пальцами, вызывая улыбку на лице парня.

***

Их история началась до простого банально: когда твоя душа мечется, а мозг пухнет от назойливых мыслей, ты бежишь куда подальше от чужих глаз и наслаждаешься шумом природы, заглушая собственные глупые чувства. Когда многие отвернулись от Гарри в миг объявления его участником состязания, он перестал проводить так много времени в общественных местах, желая наедине бороться с собственными демонами и страхами. Ведь он же Избранный, а Избранный — не боится, не плачет, не ломается под гнетом судьбы. В один из таких дней, когда солнце еще тепло грело в осенние часы, Гарри сидел на пожелтевшей листве напротив озера, уперевшись спиной в большой дуб, и читал «Квиддич с древности до наших дней». Эта книга отсылала его в детство, где лучший друг его не презирал и магия была чем-то новым и удивительным. Не желая думать об испытании, что было на носу, Поттер наслаждался тишиной и отсутствием назойливых взглядов. Ветер приятно охлаждал его тело, а чай стыл в термосе в сумке. Лишь он да природа. Но одиночество не длилось долго. Гарри как раз читал про снитчи, как справа раздалось шуршание листьев под чьими-то ногами. А вскоре кто-то опустился на землю рядом с ним. Подняв голову, первым Поттер увидел лишь ослепительно серые глаза. Они напоминали ему озеро напротив, которое завораживало его своей неизведанностью и спокойствием. — Ты первый участник состязания, которого я вижу с чем-то, что не напоминает о нем, — рассмеявшись, произнес Седрик. Его смех был мягким и очень теплым. В миг Поттера словно укутали уютным пледом, от которого на душе стало так хорошо. Впервые за долгое время. — Одержимость чем-то — не совсем про меня, — смущенно произнес Гарри, видя, как Диггори заинтересовано на него смотрит. Герой стал перебирать края книжки, что уже была изношенной и потертой от постоянной носки в сумке со всем, чем только можно. — Судя по книге у тебя в руках, я бы так не сказал! Ты же лучший ловец курса! — снова рассмеявшись, сказал собеседник, удобнее усаживаясь на листьях. Его ботинки зарылись в них, пестря оттенками желтого и красного. Гарри до ужаса смущался того, что он с ним говорит, потому что не понимал, почему тот решил провести время с ним, а не своими друзьями-старшекурсниками. — Не ты же тогда упал, увидев дементоров, — отложив книгу на землю и посмотрев в глаза Седрику, сказал Гарри. Тот сразу стал серьезным и ответил: — На тебя много сваливается каждый год, но ты преодолеваешь это снова и снова. Не каждый смог бы это выстоять, а ты держишься. — После таких слов сердце Гарри забилось быстрее. Что это такое? Почему слова от почти незнакомого человека так грели душу? — У меня не особо есть выбор, но спасибо за такие слова, — улыбнувшись Седрику, Гарри посмотрел на озеро, чтобы не смущаться еще сильнее. Вдруг парень встал на ноги и положил руку ему на плечо. Кожу младшего словно обожгло огнем. — Если нужна будет помощь — с чем угодно, то обращайся. Мы же не зря, Пуффендуйцы, самый добрый факультет! — Это мы еще посмотрим! — произнес Гарри, широко улыбаясь Седрику. Тот на прощание лишь рассмеялся и ушел. Остатки свободного времени парень читал любимую книжку, но тишины больше не было: в голове слышался новый голос и теплый смех, от звука которого каждый раз хотелось улыбаться.

***

После этого Гарри довелось еще много раз пересечься и поближе узнать Седрика, а именно под кроной листвы. Их встречи в саду под раскатистым дубом вдали от чужих глаз после уроков стали обыденностью: Гарри приходил и старался читать что-то для состязания, но постоянно отвлекался то на людей вдалеке, то на любимую книжку, которая так успокаивала; приходил Диггори, и тишина сменялась на живой разговор о прошедшем дне и рассказах о прошлом; как только все насущные темы были обговорены, то старшекурсник ложился на траву и читал что-то для завтрашнего дня, отвлекаясь лишь на яблоки, что предлагал Гарри каждый раз. Их встречи привнесли спокойствие и радость обоим: одному хотелось избавиться от чужих глаз и насладиться уютом, а второй — хотел провести время с новым другом и отдохнуть. Каждый находил в их часах свое удовольствие и никто не жалел о потраченном времени. Для Диггори Поттер перестал быть просто «еще одним учеником в Хогвартсе». И последнему чертовски это нравилось, но и пугало — такие новые, но невероятно приятные чувства при встрече другого человека он испытывал впервые. Точно ли это дружба? Ведь с Роном он просто… есть. И не хочет до него отчаянно дотронуться или расчесать волосы. И не хочется постоянно улыбаться и вести себя как полный дурак. Может… что-то такое — именно то, чего так не хватало настрадавшемуся сердцу героя? Их новая встреча вне сада случилась в нескольких лестничных пролетах от места, где проводилось интервью с участниками Кубка Трех Волшебников. Гарри сидел на окне и пытался собраться с мыслями, чтобы снова появится на людях. Те вновь будут смотреть на него так, словно он перешел в ряды Пожирателей. Как они могут думать, что он сам подбросил записку в кубок? Что ему нравятся все эти интервью и повышенное внимание? Люди такие глупые, когда начинают осуждать за то, о чем не знают на собственной шкуре. Поттер их не осуждал за это, но хотел, чтобы это кончилось как можно быстрее. — Я надеялся, что это интервью не будет похоже на разговор с психически больным человеком. Я ошибся, — устало сказал Седрик, садясь напротив и закидывая ноги на окно. Его тонкие голые щиколотки, которые выглядывали из-за брюк, касались бедер Гарри, от чего того бросило в жар. — Зато я узнал много нового: что мне 12 лет и «мои глаза искрятся призраками прошлого», — с сарказмом ядовито сказал Избранный, поджимая ноги и поставив кавычки в воздухе. На это Седрик рассмеялся, качнув головой, от чего его каштановые кудри переливались в лучах осеннего солнца. — Расслабься, это Скиттер. Она славится своими ничего не значащими писанинами. Папа рассказывал мне, что ее мало кто любит в Министерстве за свои излишне «фантазийные» тексты. Вспомни хоть ее тексты про то, когда Малфоя ударил гиппогриф — полная херня! — поддавшись вперед, тихо рассказал ему Седрик, смотря в глаза. Поттер немного завис, рассматривая пухлые кремовые губы, но быстро взял себя в руки. — Седрик! — легко ударив его в колено, воскликнул герой. — Как ты выражаешься? Все Пуффендуйцы такие или ты такой один? — Такой — только для тебя, — уверенно сказал Диггори, ухмыльнувшись. Что-то такое промелькнуло в его глазах, что было непонятно для Гарри. — Если хочешь узнать получше, чем же живет великий факультет, приходи к нам сегодня на вечеринку. Только для своих. — А…А никто не будет против меня? — в миг погрустнев, спросил осторожно Поттер. Мысль о том, что друзья Седрика будут негативно настроены по отношению к нему, омрачняла его. Вдруг из-за них он поменяет свое мнение? Вдруг парень встал и быстро поцеловал его в щеку. Это было похоже на легкое прикосновение ветра, пахнущее тыквой, елью и чаем. Гарри широко раскрыл глаза и смотрел лишь вперед, стараясь запомнить этот миг надолго, чтобы по ночам вспоминать его и засыпать с улыбкой влюбленного дурака на устах. — Со мной им не тягаться, Поттер. Так что не кисни и приходи сразу после ужина! — и быстро ушел, ухмыляясь. Гарри сидел неподвижно до того момента, пока стук его каблуков перестал доносится с лестничного пролета. Героя охватило такое же ощущение, как когда он поймал свой первый снитч: безграничное счастье и уверенность во что-то хорошее в будущем.

***

Взлохматив свои непослушные волосы, Гарри стоял напротив больших деревянных бочек, не решаясь в них постучать — не хотелось вливаться в новую компанию, находясь с головы до пят в уксусе*. Поэтому разглядывал причудливые растения, с которыми довелось иметь дело на Травологии — мало приятного. То кричали, то кусались, то бились — какие-то да травмы ты получал в ходе урока. — Вот я долбоеб! Я забыл совсем тебе дать пароль, прости! — выпрыгнул из бочки Седрик и приобнял за плечи Гарри. Появился он так же шумно и ярко, как и пиво мадам Розметты из «Трех мётел». На нем не было привычных мантии и желто-черного галстука: лишь простые черные брюки и темно-голубая рубашка с закатанными рукавами, что очень хорошо подчеркивала его глаза и лицо. Поттер немного обомлел от такого очаровательного принца, выпрыгнувшего из гостиной, поэтому лишь кивнул в качестве приветствия. Взяв его за руку, Диггори провел его внутрь, тихо шепча: — Ты так не переживай. Я за тебя в ответе, так что никто не посмеет на тебя посмотреть не так. Расслабься и просто отвлекись от всего! Теплая ладонь, сжимавшая Гарри, так правильно лежала в его, что окрасила щеки в розовый. Решив, что, как Гриффиндорец, должен быть смелым и уверенным, сегодня покажется во всей красе, не желая огорчать такого доброго…друга? Или как после поцелуя его называть? Что это вообще значит? Бедный мальчик, не знавший любви, запутался в собственных мыслях и ничего не понимал в происходящем. Как только они вошли в тепло-желтую комнату, окутанную в полумрак при свете тусклых ламп по углам, полную девушек и парней из Пуффендуя, которые расслабленно попивали огневиски и курили сигареты, они вовсе не обращали на них внимание в разгар вечеринки, то сразу стало легче потеряться среди толпы и вести себя естественно. Посадив Гарри рядом с собой на узком диванчике кремового цвета, Седрик протянул ему кружку со сливочным пивом, прошептав на ухо: "Смелому Гриффиндору полагается маленькая награда, но не увлекайся, малыш". От его горячих губ рядом с шеей Поттер сразу покраснел и отпил чуть ли не пол напитка. Дальше все пошло как по маслу: шутки, рассказы о былых временах ("А ты слышал, Поттер, о том, как бухой Седрик ввалился на кухню и перепугал домовиков посреди ночи, попросив у них кексики, потому что очень захотелось закусить после огневиски?", "Седрик еще на спор голым прыгал в озеро!"), рука Диггори на плече, смех и карамельный пудинг. Постоянно смотря вблизи на такого великолепного Седрика, у Поттера перехватывало дух и отчаянно хотелось разворошить такие правильно уложенные волосы, чтобы чуть-чуть испортить такого очаровательного и идеального парня. Все казалось таким правильным и уютным, что Гарри не замечал, как летит время. Так большая часть факультета уже за полночь разошлась, а парни вдвоем все еще сидели и обсуждали все, что только в голову придет. Их разговор шел такой спокойной, но неутихающей рекой, когда каждый из них каждый раз подбрасывал все новые и новые темы для разговоров. Им было все равно на весь окружающий мир, потому что хотелось узнать все друг о друге и побыть рядом. — Гарри, я боюсь, что просто умру от недосыпа на первой паре по Зельеварению и тогда ты найдешь мой хладный труп на пороге кабинета Снейпа, так что нам пора расходится, — произнес Седрик, собирая стаканы, чтобы поставить их к остальным. Поттеру очень не хотелось заканчивать чуть ли не лучший вечер (или уже ночь?) в его жизни, но сам понимал, что на Истории Хогварста точно будет спать. — Хорошо, я тогда пойду… — Стоп, я не отправлю тебя гулять так поздно… — начал твердо Седрик, смотря ему в глаза, но Гарри его перебил. — Да брось, я на первом курсе постоянно ходил в запретную секцию ночью и никто меня не ловил, так что не волнуйся за меня! — Я тебя пригласил, а значит отвечаю за тебя. Будет лучше, если ты просто останешься в моей комнате старост, спокойно без беготни сходишь в ванну без очереди и пойдешь на занятия. Пойдем, нам места на двоих хватит, — схватив Гарри за руку, рыцарь Диггори непреклонно повел его в сторону своих покоев. Сердце у героя забилось чаще лишь от мысли о том, что объект его воздыхания будет лежать. О таком он просто и мечтать не мог!

***

Проведя парня внутрь, Диггори прошел к шкафу и стал что-то там искать. Гарри же уличил момент, чтобы рассмотреть интерьер: из темного дерева стол, простой стул, книжный шкаф, полный книг, груды папирусов, высыхающих на подоконнике от чернил, прикроватный столик с кружками и каким-то растением, охрового цвета кровать и черные простыни. Довольно уютно и со вкусом! Многое о хозяине может рассказать его комната, потому младшекурсник с таким интересом рассматривал все, желая собрать побольше паззлов в картину под именем «Седрик». — Держи штаны и футболку, слева дверь в ванну, — сказал Диггори и сел за стол что-то дописывать. — Спасибо, — смущенно поблагодарил младшекурсник и скрылся в ванной. Войдя внутрь, Гарри охватила надежда на что-то большее… Закрыв лицо руками, парень пытался собрать все свои чувства, чтобы тело перестало отдавать жаром только о мысли о губах старшекурсника на своей шее. Так хотелось просто притронуться к нему… Собрав всю свою гриффиндорскую волю в кулак, Поттер быстро умылся и переоделся в одежду хозяина комнаты. Укладываясь на кровати, только тогда Гарри понял, как он устал за этот день. Столько всего и сразу: и интервью, и поцелуй, и вечеринка… А теперь он в постели с пуффендуйцем. Куда его завела жизнь? Отвлекла от мыслей его рука, что схватила его за подбородок. Развернув его к себе лицом, Седрик внимательно смотрел на него при свете одной лишь лампы и спросил: — Тебе все понравилось вечером? — Конечно! — повернувшись к нему, живо ответил Гарри и улыбнулся. — Вы, ребята, оказывается, такие шумные и яркие, это так классно! Все такие разные и интересные… — А кто-то особенный приглянулся? — придвинувшись ближе, осторожно спросил он, опустив руку на шею. От его прикосновения внутри парня все сжалось от легкой нервозности. — Определенно, — набравшись смелости, после секундной паузы ответил Поттер, поддавшись вперед. — Я… — замялся Седрик, смотря ему в глаза и залился краской. — Ты не будешь против, если я тебя поцелую? — Я жду этого еще с самого интервью, дурак, — прошептал Гарри и поцеловал такие желанные губы. Все, как он и запомнил: запах тыквы, ели и чая. Только его было в разы больше. Он словно окутал его с ног до головы. Горячие губы сминали его сначала в невинном поцелуе. Но когда Гарри, наконец-то, зарылся рукой в каштановые волосы, то Седрик углубил поцелуй, покусывая то нижнюю, то верхнюю губу. Парни рассыпались в этом моменте, прижимаясь друг к другу все ближе. Руки Седрика успокаивающе гладили спину младшего, сжимая ткань тонкой хлопковой футболки. Гарри осторожно очерчивал пальцами скулы, ощущая легкое покалывание щетины. Комната наполнилась торопливыми и такими долгожданными звуками причмокивания двух парней, которые нашли счастье в друг друге. Тут Диггори навис над Гарри и стал покрывать поцелуями его шею. Широко округлив глаза от нахлынувших чувств, Поттер откинул голову на подушку и протяжно застонал. Он чувствовал, как вставший член старшекурсника трется о его, что лишь подливало масла в огонь. — Ты… Ты не против? — спросил осторожно Седрик, оторвавшись от уже красной от поцелуев шеи. С его распухших нежно-розовых губ стекала тонкая струйка слюны, оставляя разводы на футболке Гарри. — С тобой только да, — ответил разгоряченный младшекурсник, протянув руки за шею парня и притягивая его к себе для очередного поцелуя. Гарри казалось, что нельзя чувствовать так много сразу. Его сердце быстро билось от того, как руки Диггори ласкали тело, а губы оказывались в самых неожиданных местах. Их движения становились более интенсивными и страстными, когда руки обхватили члены друг друга. Поцелуи становились рваными и наполненными стонами, что отдавали дрожью в горле. Такие нежные и при этом бурные чувства по отношению друг к другу подстегивали их, заставляя торопиться и скорее доставить удовольствие партнеру. Подойдя к краю, Седрик укусил Гарри за плечо, желая заглушить рвущиеся наружу чувства, а Поттер выгнулся в спине навстречу рукам парня, широко раскрыл глаза, а затем и рот в немом стоне. Лежа друг на друге, размазывая теплую сперму между разгоряченными телами, Гарри чувствовал себя до одури счастливым.

***

Дальше их жизнь словно поставили на перемотку, потому что всегда время с любимым человеком летит быстро, как никогда: их встречи в саду продолжились, но наполнились нежными поцелуями и улыбками, предназначенные только друг другу; в библиотеке в перерывах между испытаниями читали и помогали друг другу (тут скорее Седрик заставлял Поттера что-то делать, но в итоге сдавался и делал за него, пока тот читал очередную книжку о квиддиче или о защите от темных искусств); сбегали в ванну для старост — конечно, чтобы попытать удачу с яйцом из испытания, но и для того, чтобы понежиться в теплой воде, расстворяясь в поцелуях и телах друг друга; украдкой бегали в комнату Диггори с кучей вкусностей, что им давали домовики, засыпая в объятьях; после воссоединения Золотого Трио весело проводили время с друзьями Гарри и Седрика, переливаясь в толпе цветами красного и желтого (конечно, Рыжий в упор не видел их отношений, а Гермиона лишь загадочно улыбалась и тихо радовалась за друга, который просто светился рядом со старшекурсником); на Святочном балу, идя в шикарных костюмах и держа под руку девушек, которые не заставляли их сердца биться чаще, они смотрели только друг на друга; когда их взгляды пересекались, танцуя подле друг друга в толпе, то понимали, что рады судьбе, что их свела. В ночь перед последним испытанием, разморенный ласками Гарри лежал на груди Седрика и выводил загадочные узоры на белой коже парня. Он хотел продлить этот миг, пока они еще не начали думать о том, что ждет их завтра. Диггори же наблюдал за младшим и ерошил его вихрь на голове, закинув ногу на голую икру парня. Свет от лампы в конце комнаты укутывал их, скрывая страхи друг друга в полусумраке. — Ты какой-то тихий сейчас, Гарри, все хорошо? — приподнявшись, спросил Седрик и поцеловал парня в голое плечо, от чего у того пошли мурашки по коже. Повернув к нему голову, Поттер ответил: — Я боюсь, что завтра может что-то пойти не так и ты пострадаешь. — Я сделаю все, чтобы завтра все прошло хорошо. Это ты должен быть завтра героем, я не хочу славы или чего-то такого. Все, чего я хотел, я уже держу в своих руках, — ответил он, положив руки на плечи Гарри. Щеки парня загорелись от таких слов. — Но почему? Ты ведь заслуживаешь кубок больше, чем я. — Во мне нет ничего прям такого особенного, это ты у нас герой, — мягко улыбнувшись, сказал Седрик, ущипнув за руку Поттера. — Не говори так! Ты… Ты сильный, умный, способный, ловкий и просто… Невероятный, Седрик, — сказал Гарри, держа старшекурсника за шею. Сердце в груди парня неистово билось, потому что это было скрытое «я тебя люблю», которое он все так и не решался сказать. Диггори долго на него смотрел, а потом мягко поцеловал. — Ты тоже невероятный, Гарри. Завтра мы пройдем это испытание и будем лежать так же, как и сейчас. Все у нас будет хорошо. Я выпущусь и пойду в Министерство в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. Пока ты учишься, буду копить нам деньги на домик в пригороде Лондона, где я буду выращивать растения, а ты будешь готовить кексы. На каникулах твоих будем гостить у меня в съемной квартире. И это будет наш дом, Гарри. Только наш с тобой, — рассказывал Седрик, сместив его руку с шеи на свою грудь, под которой так сильно стучало сердце. Поттер удивленно слушал это, поражаясь тому, как парень все продумал и…ставит его главной частью своей жизни. Не зная, как выразить все чувства, что у него есть, младший запечатлел на губах Диггори длинный и нежный поцелуй, а затем лег на его груди и прикрыл глаза, представляя себе моменты их будущей жизни.

***

The deftones — xerces

Гарри стоял посреди спальни Седрика. Руки продолжали крепко сжимать палочку, словно это вопрос жизни и смерти, хоть она и подрагивала в пальцах. Раны и ссадины не приносили такой боли, как вид оставленных на подоконнике сочинений, недопитый тыквенный сок в кружке на столе, брошенные на пол трусы в ходе их вчерашней страсти. Гарри просто опустился на колени посреди осколков той жизни, которая должна была быть. Он просто не мог до конца поверить в то, что его любовь больше не поцелует его, что не услышит теплый смех, не почувствует запах тыквы, ели и чая, которые за эти месяцы стали чем-то до безумия родными. Смотря на все то, что осталось нетронутым, казалось, что прямо сейчас Седрик войдет в комнату, поцелует его и начнет рассказывать о том, как его друзья сделали очередную шутку, которая вылилась им в наказание у Филча или что-то подобное. Слезы щипали глаза, но так и не перешли за край. Его взгляд зацепился за колдографию, стоящую у прикроватной тумбочки. Еще вчера он ее не видел. Подползя ближе и схватив рамку, он удивленно ахнул. На нем были они с Седриком: в саду под дубом Гарри расчесывал руками его кудри, пока парень лежал на его коленях, и мягко улыбался, а тот смеялся и держал в руках яблоко. На этом снимке они только-только стали парой, ведь листва еще была в ногах у Седрика, но одеты уже были тепло. Вынув его из рамки, Гарри перевернул и прочитал надпись, оставленную размашистым красивым почерком, который видел миллион раз за эти четыре года – почерк Гермионы: "Для воспоминаний в будущем". Гарри захотелось разбиться прямо здесь, где никто не осудит его за слабость и боль. До хрипоты кричать в подушку и дать зажить ране, что осталась после потери любимого. Хотелось плакать до того момента, пока не почувствует, что снова может стоять на ногах и быть таким же сильным героем, как Седрик. Именно таким он и останется в его сердце — пахнущий чаем и с каштановыми кудрями. Он уткнулся лбом в ковер и крепко сжимал рамку фотографии, оставляя слезы впитываться жестким ворсом.

***

Спустя 13 лет

Поттер вышел из камина в гостиную, отряхиваясь от пепла. Поставив чемодан из дорогой кожи около кресла, он в хорошо сшитой синей мантии с золотой прострочкой (теперь вся его одежда содержала в себе элемент золотого) прошел сразу на кухню. Взмахом палочки налил в огромный кувшин воду, и направился на участок. Вокруг Гарри пестрели различного вида и типа растения: от целебных трав до цветов, купленных на маггловском рынке. Неторопливо поливая каждый, Гарри говорил в пустоту: — День у меня прошел хорошо, Седрик. Я, как обычно, в аврорате гонял своих сотрудников, чтобы они что-то делали. Рон так вообще прохлождался на своем рабочем месте и пускал самолетики, ты это представляешь? — и расссмеялся, поглаживая колючие ветки ели, блестя тонким золотым кольцом на безымянном пальце. — Конечно, ты уже знаешь его как облупленого из моих каждодневных рассказов. На совещании Малфой опять звал в бар, но я отказался. Нет, он стал неплохим человеком. Его хотя бы можно вынести рядом с собой больше часа, но… — неожиданно остановился в своем рассказе Гарри, встав с кувшином рядом с белыми лилиями. — Я все еще боюсь пускать людей в свое сердце. В прошлый раз оно было разбито напрочь. И…Я знаю, что вряд ли найду кого-то хоть на процент близко похожего с тобой человека, но… Я устал быть один. И хочу попытаться снова жить, не думая о смертях и потерях на этой бездушной войне. Я надеюсь, ты поймешь это, Седрик, и простишь меня, — погладив хрупкие листья лилии, Гарри пошел обратно на кухню, заготавливая тесто для кексов, которые по привычке отправит в Нору к Рону и Лаванде.