will u be my sun?

«Одиночество, физическое и душевное, порождает тоску, а тоска еще усиливает одиночество. — Ф.С.Фицджеральд. Ночь нежна.»

Заходя в квартиру в центре Лондона через камин, 24-х летний Гарри Поттер, восходящая звезда всего Магического мира и Герой нашего времени, небрежно скинул на черный кожаный диван из драконий кожи дорогое шерстяное пальто глубокого синего цвета. Расшагивая в нем, мужчина чувствовал смутное ощущение ностальгии — некто из прошлого точно так же ходил в длинной черной мантии, полы которой развевались на ветру. Цыкнув на самого себя за нахлынувшие воспоминания, Гарри прошел по темно-коричневому ламинату вглубь двухкомнатной квартиры прямо на кухню. Щедро плеснув себе виски, он вспомнил, как когда-то в совершенно другие времена весело распивал его с друзьями, которых сейчас таковыми не назовешь. Сейчас все вокруг него — четко сконструированная фальшь. Да и сам он стал лишь миражом того, кем когда-то являлся. Пройдя обратно, он сел в большое кресло и поставил широкий стакан на стеклянный столик рядом с пепельницей и обветшалым фотоальбомом, что когда-то подарила ему Гермиона. Та девушка боролась до конца за свои убеждения и своих друзей. Та девушка была готова биться за признание и знания, что доставались другим с легкостью, а ей — потом и кровью. Сейчас все, о чем она говорила — дети, дети, дети, Рон, Нора и горы подгузников. Она стала той, которой боялась стать, и даже не замечает того, как сильно Гарри съеживается, когда видит ее в Министерстве — в их общем месте работы. Гермиона стала начальником отдела по борьбе за права меньшинств, Рон — второстепенным аврором, который не может пробиться на вершину по причине огромной вспыльчивости и лени, что является страшной формулой недостижения успеха. Сам же Поттер был адвокатом в суде в Министерстве. Закапываясь в чужие дела, профайлы и документы, он переставал думать о том, сколько людей погибли из-за его глупости, неосмотрительности и наивности, что добро может победить зло. Пытаясь еще кого-то спасти, Поттер старается восстановить собственный баланс в мозгу: один погибший в прошлом – один выживший в настоящем. Хоть и помочь всем не получается, но это единственное, что помогает герою держаться хоть за какие-то остатки старых принципов. Зажигая сигарету, которая минуту назад лежала в серебряном портмоне, что подарила его бывшая подруга Джинни, он с грустью вспоминает еще теплые деньки в Норе, когда он не стал врагом в их семье. После расторжения помолвки с вышеупомянутой, все Уизли (включая новоиспеченного члена семьи в лице Гермионы) смотрели на него с непониманием и осуждением. Да, им не понять героя, что отказался от навязанного брака, потому что становилось тошно от себя, когда просыпался в кровати с человеком, который для тебя был никем. Лишь однажды он полюбил самозабвенно — по собственному желанию, целиком и полностью. Первая любовь настолько выжгла его изнутри своей яркостью и такой сильной болью, что от него ничего не осталось. Как ты можешь осчастливить другого человека, если крохами эмоций, что остались лишь осадком на покореженном сердце, пытаешься спасти себя сам? Эгоизм… он присущ всем людям, особенно — утопающим. Делая затяжку, Гарри думает о странном чувстве, что поселилось в нем довольно недавно и не покидало его. Анализируя произошедшее ранее, он не понимал накатившее ощущение, которое так скребло душу. Вроде его жизнь вполне устраивала: по пятницам сборы в баре с магическим Трио, которое разваливалось по кускам из-за злобы Рона о неслучившейся славе в Аврорате и обсессии Гермионы на своих отпрысках; бесконечные будни с документами и судами, где Гарри помогал пострадавшим выжить и старался понять их судьбу; разговоры в коридорах обо всем, и ни о чем, где каждый говорит лишь о себе, не думая о ближнем. Все было так, как он того хотел однажды — стабильно, спокойно и понятно, в отличие от времени, где все полыхало синим пламенем, где лилась ручьями кровь товарищей и слезы их родных. Но почему же так тошно? И тут Гарри после трех больших глотков виски понимает, что его гложет: скука и тоска. Тоска по тому единственному, кто был его лучиком в царстве тьмы. Тот, кто своей улыбкой мог заставить его сердце биться быстрее. Тот, чьи каштановые волосы, которые когда-то любил расчесывать по ночам в общей кровати, рассыпались в руках и дарили счастье. Положив голову на руку и облокотившись на нее, Гарри снова потерялся в воспоминаниях прошлого, которым он жил. Великая тоска по человеку, который должен был быть сейчас рядом, одолевала его. Хотелось лечь лицом вниз в холодное Черное озеро около Хогвартса и раствориться во льдах, чтобы сердце перестало обжигать грудь, а боль — все тело. Однажды он искал человека, который спасет его от самого себя. И нашел. Тот не делал ничего, чтобы его спасать, но спасал лишь одним взглядом каштановых глаз. После его сладких губ Гарри забывал обо всем на свете и был готов пойти на все, чтобы сохранить улыбку на его устах. Вновь слыша в настоящем его имя хоть где-то, он не сразу вспоминал о тех вечерах вместе, где его вечно теплые руки касались жадно и страстно. Где стоны Гарри разбивались о стену и где Гарри рассыпался на куски и собирался снова от его жарких поцелуев и пальцев внутри. Где Гарри хватал воздух ртом как рыба на суше и насаживался на член любимого человека с таким рвением, как будто от этого зависело все на свете. Где оргазм настолько ослеплял, что хотелось находиться в таком состоянии постоянно, потому что знал, что до такого состояния мог довести лишь он. Нет. К сожалению, он вспоминал лишь свои руки, что были в полностью в крови. В его крови. Поттер вспоминал крики его отца и еле помнил собственные. Он не помнил собственных слез, но хорошо отпечаталось под корку мозга воспоминание о холоде его тела. Потому ему сейчас отчаянно хотелось утонуть в арктически холодном до скрежета зубов Черном озере вблизи Хогварства. Ведь именно под ним он оставил все свои чувства и эмоции, которые одолели его тогда. Сейчас он и не вспомнит, когда чувствовал в последний раз улыбку на своем лице. Лишь тоска, скука и ничтò, что поселились так плотно в груди, что кажется, будто они были всегда с ним. Вытащив из альбома единственную их совместную фотографию, где Гарри и он ярко улыбались в камеру на Святочном балу в шикарных костюмах, держа друг друга за талии, Поттер грустно усмехнулся, поцеловал его карточную макушку и тихо прошептал: «Ди, я справлюсь. Я обязательно вспомню, как жить без тебя». Гарри бережно вернул обратно фотографию и пошел в спальню. Сейчас он точно не сможет справиться с тем, чтобы предпринять попытку выбраться из фальшивой жизни, наполненной неправильными пустыми людьми и обещаниями, что никогда не сбудутся. Сейчас он может лишь смотреть в потолок и стараться не думать о том, как ожидания и надежды раз за разом падают в бездну. Сейчас он лишь может без боязни вновь закрыть глаза и не видеть перед глазами холодное тело Седрика Диггори — его первой и последней любви.