will u be my sun?

«Теперь не время думать о том, чего у тебя нет. Подумай о том, как бы обойтись с тем, что есть. — Хэмингуэй. Старик и море.»

Гарри гулял по Запретному лесу, но он не казался таким страшным, как обычно издали. Серо-зеленые деревья окружили его худую маленькую фигуру, заключая в свои объятья. Они настолько высоко поднимались, что за широкой листвой загадочных деревьев не было видно серого неба. Вокруг трава еле шевелилась от движений парня, но в остальном — словно весь лес остановил свое движение и пребывал в безмолвном ожидании предстоящего. Но чего же ждал лес? Что же ждет великого Героя и Спасителя магического мира впереди? Стараясь не зацепиться за колючие ветки, которые могли в пик рассечь нежную кожу щеки и рук, Гарри натянул до самых пальцев темно-синюю олимпийку с двумя полосками от плеча и пробирался сквозь препятствия. На самый кончик носа съезжали очки, но его это мало волновало. Он чувствовал, что должен двигаться дальше, вглубь, чтобы узнать что-то важное. Это «что-то» не дает ему покоя, плотно сидя в груди, дребезжа кости. Пробираясь сквозь деревья, Поттер и не заметил, как вышел на большую поляну. Солнце заслепило глаза после непроглядной тьмы леса. Вокруг не было никаких существ. Вокруг не было ничего. Кроме огромного дерева по середине поляны, которое широко раскинула ветви и оставляло тень, за которой так хотелось скрыться от всех бед и проблем. Медленно ступая и придавливать кроссовком маленькие цветочки, Гарри приближался к дереву, чувствуя, что именно туда его так тянуло. Но для чего? Что же ждет его дальше? Зачем такой долгий путь преодолевать лишь для отдыха под тенью этого дерева? Рухнув под дерево, Гарри блаженно закрыл глаза и наслаждался тишиной. Она не нагнетала и не предвещала предстоящие ужасы судьбы. Лишь была спутником, сопровождающим его по пути сюда и окутывая героя спокойствием. Герой ненадолго подумал о том, что хотел бы остаться тут навсегда. Так блаженно и спокойно он давно себя не чувствовал. Особенно после см… — Не стоит. Оставшись тут, ты предашь веру всех людей в тебя, — неожиданно прерывает тишину голос. Такой до болит знакомый голос. Тот, что однажды оставил такую рану, что можно было после нее и умереть. Резко поднявшись, Гарри во все глаза смотрел на фигуру перед собой. Как и в первую их встречу, Седрик возвышался над ним в мантии своего факультета. Солнце играло с его волосами, заставляя их переливаться от темно-коричневого до ярко-рыжего. Улыбка была запечатлена на его устах. Все, как тогда — лишь не хватает книги по Квиддичу. — Я думал, что после столь долгой разлуки, меня будут встречать с аплодисментами как минимум, — усмехнувшись, произнес Седрик и сел рядом с Гарри так же, как и при первой их встрече — оголяя худые лодыжки, которые так любил целовать Поттер страстными ночами. Диггори не жаждал внимания, лишь хотел прервать ту неловкость, что поселилась в нем от взгляда парня. Казалось, что тот готов был плакать от счастья и благодарить всех Богов. — Я… Я не понимаю, — почти на грани шепота сказал Гарри, прислоняясь к дереву. — Ты просил простить тебя за желание оставить меня ради своего будущего. Я пришел его дать, — абсолютно спокойно ответил Седрик, не отводя взгляда от Гарри. — Но… Но я не хочу забывать… — Мой хороший, — тихо произнес Седрик, беря рукой щеку Поттера и нежно поглаживая ее. — Все люди, что когда-то были частью тебя, уходя, оставляют после и часть себя. Это равноценный обмен. От того, что ты идешь дальше, ты не оставляешь их — а помнишь все, что они дали тебе для того, чтобы жить дальше. Твои воспоминания останутся с тобой и будут согревать тебя в самые темные моменты. Хватаясь за них, как за свет, ты никогда не потеряешь себя во тьме. — Я все еще боюсь, что никогда больше не смогу быть таким, каким был с тобой, а потому, буду обманывать других, стараясь построить что-то новое, — обреченно говорит Гарри, растворяясь в тепле, что пришло с прикосновением парня. Оно было как одеяло, что нежно обнимает со всех сторон и дает такую желаемую защиту. — Ты никогда не был трусом, Гарри, — отвечает Седрик, продолжая смотреть на парня с такой нежностью, от которой можно было утонуть. — Ты сможешь достигнуть высот только тогда, когда несколько раз упадешь и поймешь, какого цена твоего пути. Я хочу, чтобы ты снова стал тем, каким я тебя запомнил. И, если это будет Драко, то так тому и быть. Главное — оставайся верен себе и не подпускай страхи так близко к своему сердцу. — Спасибо, — тихо ответил Гарри, смотря на Диггори. — Я скучал по нашим разговорам… По тебе всему. — Я тоже… Будь счастлив, а я всегда буду рядом: в твоем сердце, в твоей душе, в твоих воспоминаниях, — и нежно поцеловал в щеку Седрик. Парень от этого как будто снова ощутил себя тем малышом, который, сидя на лестнице в Хогвартсе, потрясено ощущал прикосновение таких желанных губ. Раньше такие воспоминания приносили лишь боль до содранных кулаков о стену, теперь лишь — светлую грусть. Гарри проснулся в своей комнате. Вокруг была темнота, но легкой свет исходил от луны, что пробивалась в окно. Он ощутил себя снова тем мальчиком, что засыпал в комнате старост и смотрел на небо. Поттер улыбнулся и прошептал: «Спасибо.»