Тыква

Говорят, не стоит брать у незнакомцев. Особенно у подозрительных оборванцев. А если взял, то не клади в рот. А если положил, то не глотай. И вероятно, такова мораль прямо-таки сказочной истории, приключившейся с Сандром поздно вечером в Хэллоуин. Будучи в приподнятом настроении, Сандр, наряженный в кожаный костюм брутального садиста-мясника, щеголяющий кровавым фартуком, взял сладость из рук парня, наряженного безумным, фриковатым бродягой, и кинул оранжево-зеленую конфетку в рот. Ну ведь это был Хэллоуин! Как не взять?! Часть веселья: кошелек или жизнь! Но всё пошло наперекосяк. А точнее, по цветастой спирали, в виде которой и закручивалось дармовое угощение. Следующее, что после головокружительного спуска более-менее здраво осознал Сандр — он сидит на траве в пышном платье викторианской эпохи: с оборочками, тугим корсетом и открытым декольте, — весь измазан тошнотворной эстетикой просроченного романтизма. Любитель мрачняка задыхался от унизительного вида: будучи мужчиной, парнем, он был одет в женское платье и выглядел словно свадебный торт, приготовленный на унылое бракосочетание двух обывателей — ни фантазии, ни эпатажа — только марципановые оборочки цвета «шампань» в розовых ленточках крема. Зато внутри — чудесная начинка вместо традиционных пластов сухого бисквита. Справедливости ради, Сандр задыхался не только от возмущения: туго затянутый корсет давил так, что глаза выпучивались, а рот не закрывался, отчаянно заманивая крохи кислорода в скукоженные легкие. Оглядевшись, Сандр понял, что находится на поляне, ночь ярка — на небе звезды, круглая луна. Горизонт закрыт лесами. За спиной что-то твердое. Повернув голову, обнаружил оранжевую стену. Подняв всё еще немного ошалевший от кружения по спирали взгляд, чтобы увидеть, чем заканчивается стена, Сандр выяснил, что это не стена. И не забор. А гигантская, мать ее, тыква! Таких громадин-переростков Сандр еще не встречал. Хотя слышал, что тыквы могут вырастать очень большими, размером с человека. Но экземпляр, подпиравший спину Сандра, вырос высотой футов в тринадцать. Кроме того, будучи столь огромной, не должна ли пузанья сдавиться под собственным весом? Но та выглядела красоткой. Тыква сорта… Сандр сощурился, внимательно присматриваясь. Ах! А ведь знакомые декорации! Известный сюжет. Золушка. Сиротка в прекрасном платье, сотканном магией доброй феи. Рядом — тыква, которая с легким взмахом волшебной палочки превратится в карету. А далее — вперед, на бал, к прекрасному принцу, в роскошь дворцовой жизни. Немного неприятных разборок с хрустальными туфельками — и замухрышка становится невестой очаровательного наследника престола. Сказка — дорожная карта для эскортниц. Только почему в платье, рядом с тыквой он, Сандр? Не логичней было воплотиться прекрасным принцем? Сандр слегка потянул пышный подол на себя: хрустальных туфелек нет. Обычные — если можно так выразиться, будучи современным человеком. Прюнелевые, на небольшом каблуке, слишком темные для платья. Чулки казались чисто-белыми. Рискнув подняться, кое-как, опираясь о тыкву, Сандр, никогда не ходивший на каблуках, попробовал потоптаться на месте. Неудобно. Непривычно. Вдобавок каблуки утопали в земле — и приходилось их буквально выдергивать из крепкой почвы, прикладывая дополнительные усилия. Но скинуть туфли и щеголять без обуви тоже не хотелось: не хватало только запачкать чистые чулки! Еще же принца на балу соблазнять! Сандр содрогнулся от мысли, что придется танцевать в такой вот обуви. Немудрено, что он потеряет туфельку. Да к концу вечера он зашвырнет обе в принца! Из-за чёртова королевича весь сыр-бор! Впрочем, возможно, хрустальные удобней? Что-то сомнительно. Раздумывая, Сандр услышал шорох и насторожился. Замерев и настроив слух, пытался услышать еще раз и определить местонахождение источника. Снова зашуршало. За тыквой! Мыши?.. Хм… Сандр переступал так быстро, как мог на застревающих каблуках. Походка напоминала шагание цапли, только в ускоренном темпе, и, вероятно, со стороны могла выглядеть комично. Но Сандр, подняв подол обеими руками, отмахнулся от потешного образа и продолжал топать, обходя тыкву. И кажется, уже нарезал круга два. Однако ничего не обнаружил. Шорох будто убегал — так же вокруг тыквы, только резвее и проворнее. Еще пару кругов — и у Сандра закружилась голова. А дышать стало труднее. Он буквально пыхтел, подумывая разодрать платье в клочья, в частности корсет. Решив обмануть загадочного шуршателя, Сандр резко поменял направление и припустился в другую сторону вокруг тыквы. Вот только голова закружилась, свет померк. Сандр на ходу безуспешно взялся одновременно за корсаж и корсет, выпустив подол, в котором тут же запутались ноги. И незадачливый спринтер, споткнувшись об отростки гигантской тыквы, брякнулся, словно туша свиньи, кинутая на стол мясника. Возможно, то ли от падения, то ли из-за корсета, Сандр потерял сознание, так как глаза он открыл не сразу, какое-то время — миг или вечность — пребывал в темноте, тишине, невесомости. Но когда Сандр разомкнул отяжелевшие веки, то первое, что увидел… хрустальные туфли! А вот и они! Воодушевившись, Сандр распахнул глаза шире — и медленно поднимал взгляд, впитывая каждую деталь, вдыхая каждую нотку волнующего, пьянящего аромата. Ненавязчивая свежесть медового абрикоса, разлитая в солнечном сосновом лесу, с табачным дымком, привнесенным легким дуновением. Почти прозрачные хрустальные туфли на стройных ногах, покрытых белыми чулками. Сандр облизнул пересохшие губы. Он сразу догадался, что обладательница ног — красотка. Оттого всматривался еще более нетерпеливо и напряженно. И почти в голос ахнул, когда понял, как коротка юбка фифы. Хотя кого этим в его родном-то веке удивишь? Видимо, Сандр слишком вжился в роль и проникся эпохой, культурой, нравами, пока наяривал вокруг тыквы. Чулки на подвязках. А белая юбка — скорее многослойный кружевной пояс. Сандр чуть шею не свернул, пытаясь заглянуть под кружева. Потому что панталон на дамочке явно не было. Но кто-то прокашлялся. Хрипло и низко. И голова Сандра, пораженного не особо женственным звуком, резко метнулась вверх, отчего шея уже чуть не треснула. Властно — с лукавой, даже злобной ухмылкой — взирал… трансвестит. Кроссдрессер. Как угодно. Может быть, трансгендер. Не брутальный качок, с трудом замазавший щетину на лице. Нет, стройная фигура, высок, худощав. С острым идеально гладким подбородком. Плоскогрудый. Но в тесном белом корсете, без корсажа, зато стянутом ремешками, словно нитями паутины, соединяющимися на чокере. У Сандра было некое смутное ощущение, что где-то он уже видел этого трансвестита и знал точно, что тот был мужиком, парнем. — Кто ты?.. — спросил Сандр, поняв, что молчание затянулось, а красотка не спешит нарушать тишину. — Фея. Фея? Хм. А вот и она. Но… она ль?.. Для женщины голос хрипловат и низковат. Прокуренная фея?.. Хм… Но это был мужик! Сандр вспомнил! Тот самый фрик, угостивший конфеткой! Только теперь он в чистейшем, кипенно-белом, переодет в женщину и накрашен как проститутка. Но Сандр узнал! Узнал коварный прищуренный взгляд, не скрывшийся даже за резкими черными стрелками. — Я помню тебя! — вскричал Сандр, быстро поднимаясь, но хрустальная туфелька уперлась в плечо и надавила — да так сильно, как хрупкая волшебница едва ли бы смогла. Сандр осекся, поднял глаза и, наконец подглядев немного плоти под белыми кружевами, вообще забыл, что хотел сказать. Да, это был мужик. Но тут в поле зрения возникла другая палочка — волшебная, в оранжево-зеленую полосочку, больше напоминающая стек. Ею трансвестит поднял подбородок Сандра, вынуждая посмотреть выше — на самоуверенное, самодовольное лицо. — И я тебя, — лукаво проговорил трансвестит. — Сандрильона. Зашуганная падчерица своей жестокой мачехи; оставленная в одиночестве в заботах и труде, в бесплодных и наивных девичьих мечтах о бале и прекрасном принце. — Эээ… — протянул Сандр, как бы желая возразить, но не рискуя, пока каблук так близко к горлу. Да и в чем-то фея была сказочно права. Но Сандр еще не совсем выжил из ума и не совсем потерял рассудок. Во-первых, Сандр не женщина. Он мужчина. И у него — эээ… есть член. Он… очень хорошо ощущался. Во-вторых, Сандр не Сандрильона, это даже не его полное имя. Его полное имя — Сандр! У него нет мачехи, забот и трудов. Он беспечный прожигатель жизни. Но съездить на бал и посмотреть на принца было бы неплохо. Раз уж Сандр здесь очутился. Почему бы и нет? Все любят смотреть на принцев и их богатство! Всё равно заняться больше нечем. — Что ж, я явилась тебе помочь, — продолжала тем временем фея, наконец убравшая ногу с плеча, а палочку-стек — от подбородка, чтобы легонько похлопывать ею о раскрытую ладонь левой руки. Сандр, наблюдая за прямо-таки садо-мазо-жестом, тяжело сглотнул. Осторожно, невзначай, Сандр поудобней устроился на коленях. — Платье у тебя уже есть, — заметила фея, но тут же, придирчиво оглядев наряд Сандра, скривилась: — Но ты не ценишь мои дары, не так ли? Извалялась вся, грязнуля. Сандр пристыженно начал отряхиваться. И понял, что на светлой ткани остаются нестряхиваемые пятна. С тяжелым вздохом, фея взмахнула стеком — и вихри блесток закружились вокруг Сандра: платье очищалось на глазах. О. Боже. Это была магия! Волшебство! Теперь всё становилось по-настоящему. Это уже не казалось шуткой, розыгрышем, спектаклем. Сандр реально попал в сказку! Но за волной возбуждения и эйфории, нахлынул леденящий страх. Сандр посмотрел на фею с ужасом. Трансвестит больше не казался слабым и щуплым. Теперь Сандр чувствовал себя перед ним жалкой мышкой-замухрышкой. Пока Сандр паниковал, замерев на месте и боясь шелохнуться, фея сделала еще несколько вихреватых взмахов волшебной палочкой — и всё окутала оранжево-зеленая пыльца. Вдохнув ее, Сандр еще более отчетливо почувствовал чарующий дурманящий аромат медового абрикоса, сосен и табака. Сандр пошатнулся. Всё кружилось. Настроение поднималось. Хотелось улыбаться. Что он и делал. Фея оглядывала его очищенное платье придирчивым взглядом. Взгляд менялся: из придирчивого становился жадным, впитывающим, голодным, одержимым. Что-то зловещее блеснуло в потемневших глазах. Одетая в белое, фея казалась ангелом, но ангелом — порочным во многом из-за пугающе интенсивного взгляда. — Осталось помочь тебе выбрать правильный путь. Помочь ступить на верную прочную каменную дорожку. А не на эфемерные воздушные ступеньки, которые унесутся с первым порывом ветра. Что?.. Сандр нахмурился. Наклонившись, фея обхватила тонкими длинными, но необычайно крепкими и уверенными пальцами подбородок Сандра и приподняла, настойчиво ловя взглядом взгляд и будто принуждая смотреть в мистически гипнотизирующие глаза. По телу Сандра пробежала ощутимая, явная дрожь, не скрывшаяся от феи: уголки ее губ дернулись, как в первый миг улыбки. Но улыбки не последовало. — Такая, как ты, Сандрильона, должна служить. Ты создана для этого. Не стоит тебе становиться женой принца, он не будет тебя ценить. Не стоит и оставаться в доме мачехи — она тоже не оценит твои таланты. Взяв драматическую паузу, крепче сжав подбородок, будто вдавливая пальцы в плоть, фея продолжила: — Останься со мной. Будь моей, Сандрильона. Служи мне. Я умею ценить красивые и полезные вещи. Взгляд феи гипнотизировал, пронзал, целясь в самую душу. Концентрация и напряжение читались во взгляде, позе, дыхании и пальцах, сжавших челюсть Сандра. Будто от ответа зависело всё. С ужасом мелькнула мысль, что от ответа зависела даже жизнь самого Сандра. — К чёрту бал! К чёрту принца! Сандрильона… — вкрадчиво говорила фея. То ли спрашивала. То ли приказывала. — Сандрильона?.. Сандр хотел повторить, будто эхо: к чёрту… к чёрту… Но это же нарушает известный сценарий! Тыква, бал, принц, туфельки… Фея вообще нужна, чтобы взмахом волшебной палочки мечту превратить в реальность. — Но… эээ… разве мы не должны отправиться к прекрасному принцу? — тупо спросил Сандр. Глаза феи сузились до щелочек. Пальцы сжались еще сильнее — ай! теперь уже было больно! — Ты правда думаешь, что нужна принцу? Безродная бедная служанка. Такую ли гостью ждут во дворце? Сандр скис. По правде говоря, девица из него так себе. И наследником престол он не сможет обеспечить. Как бы — кгхм — ни старался. — Я так долго приглядывалась к тебе, наблюдала… Покорная, послушная, прилежная служаночка. Мне бы очень пригодилась такая ценная помощница. Что ты думаешь об этом, золотце? Фея напоминала женушку, о которой Сандр всегда мечтал. Красивая, властная, уверенная. Его вайфу. Абстрагировавшись от того, что фея была с членом, Сандр не мог не возбудиться от нахлынувших порочных фантазий. Он прямо видел, как эта белая богиня учит его быть хорошим песиком и хорошо служить и наказывает за плохое. Всё-таки это сказка. Другая жизнь. Не та, где он должен изображать из себя брутального самца, о котором ни в коем случае нельзя подумать как о подкаблучнике. Но, чёрт возьми, он подкаблучник! Был всегда. И эта сказка — просто сказка для его темной задрочной стороны! Как не воспользоваться? Как воздержаться? К тому же всё равно с магией не совладать. Фея одним махом волшебной палочки сделает что хочет. Так чего ломаться? Сандр не видел ни одной личной причины не кинуться в сказочный омут порочного наслаждения. — Я… я согласен, — превозмогая сухость во рту, вымолвил Сандр. В конце концов это просто сон. Мираж. Чего бы не развлечься, раз фантазия так разгулялась. Что он там слизал из рук бомжеватой феи из реальности, одним небесам ведомо, но результат казался божественным. Полуголая красотка, нуждающаяся в обслуге. О. Да. Фея улыбнулась, услышав ответ. Пальцы расслабились, сжалившись над челюстью, отпустили и нежно провели по линии подбородка, по щеке — будто перышко порхало по коже. Большим пальцем по нижней губе — первый раз летуче, с каждым очередным разом — грубее. В последний раз палец надавил и оттянул губу. — Открой рот, Сандрильона. И покажи послушание, полную готовность быть моей. Скрепим договор. Сандр — теперь верный песик своей любимой и ненаглядной хозяйки — открыл рот пошире, готовясь принять всё, что дадут. Практически вилял хвостом… Кгхм. Фея подняла пышный кружевной подол мини-юбки, явив взору невозбужденный член. Сандр смотрел с открытым ртом, с голодом. И прямо ощущал, как из всех протоков одновременно просачивалась слюна, постепенно орошая рот и угрожая налить целую лужу под языком. Другой рукой, в которой всё еще была зажата волшебная палочка, фея обхватила затылок Сандра и, надавив, притянула ближе к вожделенному лакомству. — Возьми в рот, моя милая услужница. И Сандру не надо было повторять дважды. Он покорно прильнул, ловя член феи губами и всасывая в себя. Фея прогудела от удовольствия, но рука с затылка скользнула к щеке, мимолетно погладив. — Ах… Нет. Не соси. Просто возьми в рот. Возьми и держи. Я хочу просто побыть в твоем мягком горячем плену, — с вожделением прошептала фея, закрыв глаза и запрокинув голову. Рука гладила щеку. — Да. Так. Просто держи. Ничего не делай. Согревай мой член, согревай меня. Служи мне этим жарким влажным ртом. И Сандр замер, обуздывая все естественные рефлексы и порывы. Это было почти больно. Он закрыл глаза, но хмурился от напряжения. Дышал и сам чувствовал, как горячо, тяжело и нетерпеливо его дыхание, обволакивающее растущий член. Как только Сандр приспособился и понял, что мог бы так простоять на коленях перед феей с ее членом во рту вечно, как этот член так разбух и удлинился, что Сандр вдруг ахнул, поняв, что челюсти приходится сильно напрягать, широко открывая, а кончик давит на вход в горло. Сандр распахнул заслезившееся глаза и непроизвольно издал давящийся звук. Фея уверенно и крепко зафиксировала голову Сандра на месте. — Ммм… Да, так. Держи внутри. Расслабься внутри, моя служаночка. Продолжай служить. Всё будет хорошо. — Фея снова начала гладить, только уже затылок, успокаивая. Сандр пытался успокоиться, выравнивая дыхание, стараясь, несмотря на катастрофическую нехватку кислорода, дышать через узкие тоннели носа. Он также расслаблял горло, пытаясь избавиться от спазмов, вызванных давлением большой и напористой головки выросшего члена. Сандр страдал. Извивался. Плакал. Поскуливал. Искривлял лицо и рот как только мог. Всё, лишь бы справиться с гигантской махиной своей сказочной вайфу. И был вознагражден. Как собака, старательно выполнившая очередной затейливый трюк. Фея гладила по волосам. — Да, моя хорошая, моя красавица. Прирожденная служаночка. Ты существуешь, чтобы служить мне и моему члену. Ты отлично справляешься. — Рука нырнула под подбородок, поглаживая прямо над местом, куда нещадно влезал кончик члена. — Расслабь вход для своей госпожи, расслабь его для меня, — настаивала фея, начав легонько покачивать бедрами. Кружева щекотали лицо, щекотали нос, дурманя ароматом спелых медовых абрикосов, хвои и табака. Сандр пьянел. От аромата. От члена. От нехватки кислорода. И это было прекрасно. Он ощущал себя на небесах. И да, он всё еще мог бы провести вечность, задыхаясь на члене феи и пытаясь приспособить рот к такой эксплуатации, к такому служению. Фея продолжала гладить шею под подбородком, а другой рукой обхватила макушку. — Я помогу тебе в первый раз, моя красавица. С настойчивостью Фея толкнула член глубже. И к счастью, она удерживала голову — в противном случае Сандр точно непроизвольно вырвался бы. Как только кончик члена прорвал узкий вход в глотку, фея простонала — и Сандр издал пораженный возглас, приглушенный, звучащий неестественно и смешно. Но никто не смеялся: экстаз затопил их сознание. Фея, замерев, громко дышала, теряясь в ощущениях. А Сандр изумлялся, гордясь самим собой, что у него получилось принять член госпожи внутрь. — Да, держи меня… Держи меня там… — бормотала фея, не двигаясь. И Сандр тоже весь напрягся, чтобы не двигаться, ни единой мышцей, понимая, что от него требуется просто держать, просто греть, просто вмещать. Просто. Они долго стояли так, во взаимном напряжении, что Сандр уже привык. Настолько, что если бы сейчас член выдернули, вытащили бы, то стало бы грустно и одиноко. — Сглотни, — приказала фея. И Сандр подчинился, впервые нарушив статичность их состояния. Глотать с членом во рту и головкой в горле было странным опытом: он вроде бы сглотнул, но вроде бы и нет, будто просто напряг и сдавил горло и чуть не задохнулся. Но фея была в восторге. — Ах! — воскликнула она, вцепив пальцы в голову. — Еще! И Сандр, конечно, подчинялся. — Еще! Еще! — продолжала требовать фея — и с каждым «еще» Сандр покорно и услужливо сглатывал, сглатывал головку члена, которая не глоталась, оставаясь на месте. Сандр глотал всё быстрее и чаще — в такт повторяющемуся слову «еще». Делал это всё искусней. Сандр был уверен, что процесс закончится плевком спермы в глотку. Ну, так должно было быть. Он ожидал, ждал, желал. Такое пересохшее горло. Так хотелось. Но на очередном «еще», когда Сандр, уже доведенный до автоматизма, глотал — фея грубо выдернула член, отстранив бедра от головы. Сандр неистово закашлял. У него было ощущение, будто его вырвало всеми внутренностями, но, к счастью, он так сильно не опростоволосился перед своей прекрасной богиней из сновидений. Фея нетерпеливо подняла Сандра с колен, направила к тыкве, повернула к ней лицом, быстро надавила на спину, вынуждая нагнуться. — Наклонись. Можешь опереться на мою тыкву. «Мою тыкву»?.. Кгхм. Сандр забеспокоился, но повиновался. Во-первых, скорость движений не оставляла пространства для раздумий и сомнений. Во-вторых, в какой-то момент согревания члена и глотания Сандр так проникся, что вдруг отчётливо осознал: он сделает всё, что захочет фея. Получил установку через член. Оставалось просто плыть по течению. — Ну же, задери юбку для своей госпожи, — ласково проговорила фея, страстно поглаживая ягодицы Сандра через плотные оборочки. Сандр схватился за ткань и, пыхтя от усердия, начал поднимать юбку. Это было весьма непросто. Но в конце концов ему удалось довольно быстро задрать все объемные слои, скатав на животе. — Вот так. Какая послушная служаночка, — похвалила фея, и Сандр вознесся. Но при этом он всё еще странно нервничал. Он не был уверен в том, что фея собиралась делать. Да еще с таким нетерпением и прытью. То есть он предполагал. И это беспокоило. Вообще Сандр никогда не думал, что… В общем, его никогда не влекло к мужчинам. Он не ожидал, что… что может однажды дойти до такого, оказаться в такой позе и с подобными перспективами перед… Впрочем, это фея, а не мужчина. Так что не совсем считается. Он всё еще по девочкам. Сандр попытался выдохнуть беспокойство. Фея раскрыла панталоны, не снимая их. Половинки двух штанин не были сшиты, оставляя беспрепятственный доступ к промежности, чем фея и воспользовалась. — Какая большая крепкая попка, — проворковала фея, весьма интенсивно массируя ягодицы. Сандр смутился, чувствуя жар. Большая?.. Ну, не такая уж и большая… Но просто крепкая, да. Он занимается спортом. Фея вдруг прижалась сзади своим… членом, так успешно взращенным во рту Сандра несколько секунд назад. Просто прижалась: член скользнул по промежности. И фея надавливала, будто вдавливаясь, продолжала месить ягодицы, бедра Сандра и громко дышала; некоторые вдохи и выдохи перетекали в стоны. — Ммм, да… — вожделенно бормотала фея. — Какая теплая, крепкая, бархатистая… Будто девственная, никем не тронутая попка. Сандр напряженно выдыхал, ощущая член — гораздо более горячий, чем кожа Сандра даже в столь обычно укромном месте, и всё еще мокрый, смоченный голодными слюнями во рту Сандра. Фея начала толкаться, тереться о зад, имитируя совокупление, но, к облегчению Сандра, не пытаясь совокупиться по-настоящему. К облегчению — не потому, что Сандр не желал свою богиню или не желал трахаться, а потому, что сомневался в подобном пути. Он… опасался. Большие пальцы феи то открывали ягодицы, то плотно придавливали к толстому и длинному насосанному члену. Но вдруг этот член выскользнул из ложбинки, чтобы тут же неумолимо и упорно, настойчиво ткнуться прямо в центральную мишень, непроизвольно испуганно сжавшуюся. — Позволь мне погреться в тесных объятиях твоей попки, — увещевала фея. Сандр пытался контролировать дыхание — не особо удачно. Но он не мог отказать своей новообретенной богине. Кивнул. Робко. А поняв, что кивок мог оказаться незамеченным в такой позе, смущенно произнес вслух: — Да. Пожалуйста. И фея тут же начала давить головкой члена на вход. Сандр сжался от… ужаса. Непроизвольно. Он не хотел бояться. Но телу было сложно смириться с тем, что его поимеют таким образом: стыдно и больно. Фея давила с вожделением и рвением, было действительно больно, хотя стыд пропадал. А в какой-то момент Сандр даже начал адаптироваться к боли и сумел расслабиться — скоро уже думал только об одном, желал только одного: войди внутрь, войди уже внутрь, хочу это внутри. Но запыхавшаяся фея отстранилась, остановив попытки, — и Сандр выдохнул, снова осознав, насколько было больно. Фея похлопала по ягодице — разочарованно: будто осёл хотел, но не смог стать ретивым скакуном, настоящим конем для своей прекрасной всадницы. Ну что ж, — как бы говорила этими легкими усталыми хлопками фея, — мы по крайней мере попытались. Сандр тяжело дышал, всё еще сгибаясь и опираясь на тыкву. Подол всё еще был задран, а ягодицы — обнажены. Сандр испуганно ожидал приговора. — Что ж… Кто бы мог подумать. Такая милая соблазнительная служаночка — и такая застенчивая дырочка, — проговорила фея. Немного разочарованно и устало. Но она не злилась на Сандра, и это приободряло. Схватив за начесанные в высокую прическу волосы, фея потянула Сандра — не больно, но ей удалось выпрямить его обратно в вертикальное положение. Сандр отпустил юбку — и та упала, словно занавес, закрывая обнаженные — очевидно неженские — ноги. Фея продолжала держать за волосы, направляя Сандра лицом к себе, всматриваясь в его глаза своими прищуренными, будто навсегда застывшими в каком-то подозрении — сканирующие душу, что-то там выискивающие. У Сандра пробежали мурашки. — Скажи мне, Сандрильона, был ли кто внутри тебя когда-либо? Заглядывал ли кто раньше в потаенный внутренний мир твоей милой попки? Брр… Ну и подбор слов. Дома, в своей реальности Сандр расхохотался бы. Здесь и сейчас было несмешно. Сандр отрицательно покачал головой. Он не знал, как поживала тут настоящая Золушка до него, но Сандр был здесь со своим телом. Он точно ни в кого не вселился, поэтому мог говорить уверенно: никто и никогда не засовывал свой член во внутренний мир его попки. Да, вот так. Глаза феи распахнулись чуть, еле уловимо шире. А потом губы изогнулись в легкую — довольную — улыбку. — Отлично, — выдохнула фея, будто готовилась развернуть самый драгоценный подарок. Она отпустила волосы и указала на тыкву. — Тогда мне есть что предложить, чтобы твой первый раз состоялся успешно… Взмах палочкой — и в тыкве образовался оранжевый портал, будто тыквенная каша размешивалась в котле и крутилась по спирали. Фея направилась первой. Она протянула руку, предлагая помощь, приглашая, маня за собой. Сандр, еще раз напомнивший себе, что за своей богиней он хоть куда, вложил руку. Сжав ее, фея устремилась прямо в портал, исчезая там. Задержав дыхание, Сандр последовал, ныряя, ощущая, как жижа обволакивает его всего, хотя и будто бы даже не касается.