Тыква

Сандр вышел — ну или вошел, зависит от перспективы, — в круглую оранжевую полость тыквы. Изнутри тыква казалась больше, чем снаружи, и была светла, будто сама источала свет, освещала себя. Повсюду — мякоть, волокна, семечки. То есть неровная мягкая поверхность, с перепутанными нитями и раскиданными скользкими кочками. Ходить было еще тяжелее, чем по земле. Фея, уже отпустившая руку Сандра, самодовольно и даже самозабвенно улыбалась, наблюдая за удивленно-восторженной реакцией на тыкву. Оглядываясь, Сандр спросил: — Мы… всё-таки отправимся к принцу? Уголки губ Феи резко сникли, она нахмурилась, споткнулась, ловко удержалась от падения, но пнула семечко, виновное в потере баланса, хрустальным мыском. Затем снова улыбнулась — уже чуть более натянуто, приблизилась к Сандру и проговорила прямо на ухо: — Тсс!.. Больше никаких принцев!.. Есть только ты и я. Госпожа и служанка. Только ты и я. — Звучало как заклинание. Сандр посмотрел вниз. У феи по-прежнему был стояк. Удивительно. Как хорошо насосал. Точнее, наглотал. Сандр огляделся еще раз и понял, что не помнит, откуда именно они вошли в тыквину: повсюду одинаковые выгнутые стены из мякоти. Кажется, он тут замурован. Только он. Фея не считается: она как вошла, так и выйдет со своим волшебством. Чего нельзя сказать о Сандре. Он тут застрянет, если фея не захочет помочь. Ну, по крайней мере Сандр может попытаться прогрызть себе путь на волю, когда достаточно проголодается?.. И всё же легкое чувство клаустрофобии сковало сердце, вызывая беспокойство. Но Сандр снова посмотрел на фею и ее член — и как-то стало лучше. Какая разница, что будет, главное — рядом богиня, и она пока вроде не собирается уходить. Точно не с таким стояком. Без решения этой проблемы фея не уйдет от Сандра. Так что кто еще у кого в плену — зависит от перспективы. Фея, заметив, куда всё пялится Сандр, улыбнулась и обхватила свободной рукой свой член, легонько провела по нему, следя за тем, как Сандр скользнул языком по нижней губе. Теперь у феи было по волшебной палочке в каждой руке. — Нравится? — Угу, — не стал возражать Сандр и кивнул: член вайфу был красивый. Аппетитный. Сандр, пуская слюни, до сих пор ощущал его во рту. И вкус, и вес, и объем. Фея с кокетливой улыбочкой провела волшебной палочкой — стеком по оборчатому платью снизу вверх, призывая Сандра снова задрать юбку. Ох, он уже хотел ее просто сорвать, чтобы не мешалась. Но без приказа богини не собирался делать резких движений. Боялся спугнуть. Фею и удачу, подарившую шанс. Так что Сандр повиновался — и поднял подол, обнажая смешные панталоны. Фея с членом в руке приблизилась почти вплотную. Сандр, догадавшись, что от него требуется, легко достал свой также весьма крепкий член из выреза в панталонах, еле-еле умудряясь держать всю оборчатую и тяжелую юбку одной рукой. Фея прислонила член к члену. Сандр, вздрогнув от касания, завороженно смотрел на их интимное... сочленение, кгхм. У феи было больше. Ну, определенно больше. И длиннее, и толще. Всё дело в волшебстве. Инфа сотка. Рукой со стеком Фея обхватила зад Сандра и собственнически притянула — члены потерлись нежной чувствительной кожей. — Теперь ты понимаешь, почему я хозяйка, а ты — служанка? — прошептала фея вкрадчиво, внимательно глядя в глаза. Сандр кивнул. Угу, он не возражал. Он мог быть хоть ковриком под хрустальными каблуками. Фея сильнее прижала член к члену, кончиками пальцев пытаясь захватить и член Сандра. Сандр сделал то же самое. Это помогло сконструировать своего рода туннель из их рук. И они одновременно начали двигаться, тереться. Трахаться в соединенные руки и скользить членом по члену. Они задыхались и увеличивали темп. Сквозь морок вожделения Сандр видел прикрытые глаза феи и легкую улыбку на четко очерченных темно-красных губах. Сандр не выдержал — и потянулся вперед, к вишням-губам. Ритм толчков сбился, но Сандр и не заметил. Закрывая глаза, он предвкушал медовый вкус соблазнительных нежных, мягких лепестков… Но губы Сандра уткнулись во что-то твердое. Он открыл глаза. Фея волшебной палочкой преградила путь прямо у самых губ. — Я смотрю, ты осмелела, стала прыткой, — лукаво заметила фея и укоризненно поцокала языком. — Так не подобает служанке. Движения ниже пояса прекратились. — Прошу прощения, — пробормотал Сандр в палочку, не отступая ни на йоту. Повинуясь какому-то странному ощущению, желанию, досаде, Сандр сжал палочку зубами. Глаза феи распахнулись шире. Сандр давил зубами, мотая головой, будто пытаясь прогрызть. Интересно, думал он, ударит ли волшебством словно током? — Ты как собака, — задумчиво проговорила фея, с любопытством глядя на Сандра, обезумевшего от жажды и отчаяния. — Служивая псина, хм? Фея отпустила члены и одновременно выдернула стек, скользнувший по зубам, словно металлический прут. Сандр аж взвизгнул, заскулил от боли. Да, стоило признать: жевать палочку было плохой идеей. Пока Сандр страдал и внутренне сокрушался, фея грубо и резко повернула его и пинком толкнула вперед. Сандр споткнулся и упал в тыквенное месиво, встав на мягкую поверхность на четвереньки. Он пытался подняться, но руки запутались в тыквенных волокнах. Вскоре Сандр осознал, что нельзя пошевелить и ногами ниже коленей — ноги словно сковало тонкими тыквенными нитями. Сандр оказался прочно зафиксирован в положении на четвереньках. Он ощутил, как юбка взлетает, обнажая зад, и падает на спину, даже на голову. Рак-отшельник в краденой раковине. Стыдно представить, как Сандр выглядел с другого конца. Как-то позорно. Но фея будто оставила для себя лучшее, что нашла в Сандре… Он немного обиделся за отказ от поцелуя. Как бы было мило, тереться членами и — одновременно — языками. Обмазываться предэякулятом и обмениваться слюной. М-м-м… В томительных мечтах Сандр почувствовал, как руки касаются бедер — и гладят, мнут. — Я смотрю, ты распоясалась, Сандрильона. И позволила себе лишнее. Без спроса. Я была слишком мягка с тобой? — Сглотнув, Сандр почувствовал, как спустились панталоны, обнажая зад. Шлёп! Крепкая уверенная ладонь звонко встретилась с плотью ягодицы — и Сандр ахнул, вздрогнув. — Вот так господа наказывают забывшихся служанок, — сказала фея и снова шлепнула — по другой стороне. Сандр ахнул и дрогнул снова. Ощущение и осознание, что он прилип к тыкве и не может сдвинуться, убежать, избежать болезненного наказания, добавляли огонька. Фея хлопала и хлопала. Сандр ахал и ахал — а с каждым ударом на всё более раздраженную кожу, причиняющим всё бо́льшую боль, переходил на скуление. Сандр скулил уже не как служивая псина, а как жалкая сучка, когда фея наконец остановилась и начала тереть и массировать воспаленные ягодицы. Он шумно выдыхал, надеясь, что наказание закончилось. Но ему пришлось замереть от потрясающего ощущения… Будто монструозный влажный обволакивающий язык пополз по бедрам и выше, к воспаленной коже. От удовольствия Сандр изо всех сил старался побыстрее опустить ягодицы в эту склизкую прохладу. Конечно, это был не язык. Сандр будто проваливался в мякоть. Он попытался посмотреть, вертя головой, но из-за парашюта из юбки ничего не видел. Но по ощущениям было похоже на то, в чем запутались и куда провалились руки и ноги Сандра. На мякоть тыквы, ставшей вдруг мягче и начавшей окутывать тело. Теперь Сандр постанывал не от боли, а от неги, восторга, долгожданного облегчения, принесенного лизанием горячей побитой плоти. — Видишь, какая добрая хозяйка тебе досталась. Кто бы еще был с тобой таким нежным и заботливым? Кто бы еще смог так позаботиться о тебе? Сандр качался, радуясь слизи. И протяжно простонал, запрокинув голову, когда слизь зализала, даже всосала член. Тот, увядший недавно, снова тут же налился силой, будучи в мягком, мокром, плотном и движущемся плену. Да, член будто бы вошел в вагину. Точнее, готовая возбужденная вагина насадилась на член. А когда скользкое месиво заполонило пространство между ягодицами, покрыло даже анус, покрыло весь зад до пояса, Сандр чуть с ума не сошел от восторга. Впервые в жизни он впал в такое состояние, что глаза закатывались сами собой, тело двигалось в трансе. Всё, чего Сандр хотел бы еще, так это стащить платье, да и всю одежду, включая утонувшие чулки, панталоны, снять туфли и позволить слизи поглотить себя… может, с головой, если будет возможность дышать. Но даже лишь лизание нижней части тела было достаточно прекрасным. Даже в туфлях, которые, правда, казалось, немного сползали где-то там в колышущейся слизи. Найдя в себе силы открыть глаза и более-менее сфокусироваться, Сандр увидел перед собой сверкающие хрустальные туфли на красивых стройных ногах. Сандр простонал от желания. — Тебе хорошо, служаночка? Хрустальный мысок поднялся, приподнимая за собой подбородок и вынуждая Сандра запрокидывать голову, чтобы смотреть снизу вверх на лучащуюся светом богиню. И член богини с этого ракурса казался еще более крепким и большим. Сандр открыл рот пошире, чтобы дышать поглубже. Фея улыбалась. — Тебе хорошо? — Угу, угу, — быстро подтвердил очевидное Сандр, с каждым кивком ударяясь о твердый и холодный хрусталь. Фея опустила ногу и сказала: — Так вырази свою признательность. Покажи мне свою благодарность, — приказала она. У Сандра даже сомнений не было. Кажется, в таком состоянии — полностью прикрепленный, зафиксированный — он мог выполнить требование только одним способом. Словно псина, сошедшая с ума от радости видеть хозяйку, Сандр прильнул губами к хрустальным туфелькам. Он без колебаний высунул язык и повел по гладкой хрустальной поверхности вверх, к чулкам. Целовал тонкую ткань, захватывая губами и пытаясь смочить мокрым языком. Он дотянулся так высоко, как только мог, но всё равно не добрался до участка, хоть участочка кожи… Очередной недопуск к телу богини разочаровывал и огорчал. Сандр проделал всё то же самое со второй ногой феи, понимая, что всё повторится, и он опять не сможет вожделенно сосать кожу. Он задумался прогрызть ткань, но не хотел, чтобы его снова шлепали. Не хотел вообще вытаскивать задницу из тыквенной слизи, волокнами копошащейся повсюду ниже пояса. Пока Сандр нализывал чулки феи, эта слизь нализывала его промежность — и даже анус, и даже, кажется, глубже. Анус так размяк от слизи, что приоткрывался, невольно пропуская в себя, на чуть-чуть. Фея, нагнувшись, теребила волосы Сандра, поощряя быть хорошей слюнявой собакой для своей госпожи. И Сандр был. Даже умудрялся счастливо поскуливать в перерывах между чавканьем. Чем больше он усердствовал, тем тщательней и активней слизь скользила, двигалась по ногам, оголенным бедрам, ягодицам, мошонке, анусу, члену. Член вообще будто насасывало что-то живое с большой беззубой пастью — мокрым сочащимся туннелем. А анус теребился всё настырнее, склизкая жидкость, влага будто просачивалась сквозь дырочку, а за ней, по проторенной дорожке, толкалась более плотная масса то ли мякоти, то ли волокон. Хорошо, что гигантские семечки, беспечно разбросанные по тыкве то тут, то там, не включились в утеху. Сандр сходил с ума от удовольствия. Его сосали и нализывали — он сосал и нализывал. И он старался. В том числе и потому, что чем старательней и лучше он насасывал и нализывал, тем лучше насасывали и нализывали его. Но когда фея отступила, видимо, решив, что ей достаточно наслюнявили чулки, Сандр от вожделения не смог удержать голову и со стоном прильнул к полу, уложив щеку на гигантское мокрое семечко, как на подушку. В такой позе зад приподнялся — и выглядел Сандр, наверное, не особо мужественно, брутально и достойно, но плевать. Он вообще здесь Золушка, а не мужик. И хотя фея отошла, покинула Сандра, оставила в холодном одиночестве, он не огорчился, он даже особо не думал, ему для этого было слишком хорошо и чудесно между ног. Член и зад сосали. Что может быть лучше? Виляя задом, словно радостная сучка, Сандр пытался поощрить, стимулировать и растормошить тыквенную слизь. — Хм… — услышал он задумчивое хмыканье феи где-то позади себя. Наверное, она смотрела. Смотрела на покрытый слизью, но радостно и увлеченно виляющий зад. — Как-то долго, — недовольно добавила фея. — Госпожа так хочет оказаться внутри, а бутончик всё никак не может распуститься! Придется перейти к экстренным и чрезвычайным мерам. Если бы Сандр мог мыслить здраво, как раньше, если бы он вообще мог мыслить, он бы забеспокоился. Но — хорошая новость — Сандр мыслить не мог, а потому вообще ни о чем не парился. Вилял задом и сопел в семечко. Но он замер, открыл глаза и даже чуть поднял щеку над семечком: что-то определенно входило в анус. Сандр пытался понять что. Оно было твердым — в отличие от лижущей мякоти. Но очень тонким, поэтому в излизанном анусе вообще не встречало сопротивления. Сандр экспериментально попытался сжать анус и остановить вторжение, но ничего не вышло: слишком скользко, слишком открыто для слишком тонкого вторженца. Тоньше пальца раза в два. Фея погладила ягодицу, размазывая слизь; вторжение не прерывалось — на одной, пусть и медленной, но уверенной скорости, тонкая вещь скользила по внутренностям всё глубже. — Ну-ну, — утешительно проворковала фея, будто успокаивая, будто Сандр заволновался. Но он особо не волновался. Не в руках своей госпожи. — Это всего лишь палочка. Не о чем беспокоиться. Она войдет глубоко — и ты даже не почувствуешь. Это не больно, — успокаивала фея, гладя ягодицу и бедро. — Палочка? — охрипло переспросил Сандр. — Ага. Волшебная палочка. Помнишь? Ха. Ну конечно. Да, по закону жанра, конечно, та самая настоящая — к чёрту эвфемизмы — волшебная палочка должна была оказаться глубоко в его заднице. И наколдовать там что-нибудь. И как только Сандр подумал о колдовстве, внутри стало что-то изменяться. Дрожать и… расти. Сандр чувствовал, как что-то будто раздувается. Палочка. Палочка вошла тонкой, но начала шириться, слегка вибрируя. Росла как надувной анальный фаллоимитатор. Как чёртова накачивающаяся помпа. Только крепче, уверенней и равномерней. Не то чтобы Сандр знал, как накачиваются затейливые поделки из секс-шопа… Неважно. Сандр начал тяжело дышать от чувства распирания. Ощущения от погружения члена в мякоть и заполнения анального отверстия были головокружительными, фантастическими, феерическими. — Да, вот так, моя услужница, ты отлично справляешься. Не беспокойся, палочка не будет расти вечно, она остановится на приемлемом размере, — ласково успокаивала фея, натирая ягодицы, бедра и даже икры, засосанные в мякоть весьма глубоко. Волшебная палочка колдовала в заднице просто гигантский член ретивого мустанга. Коня, в смысле. По крайней мере по ощущениям казалось, будто что-то огромное раздувается в заднице, неумолимо растягивая прямую кишку. Но это не было неприятно. Это было так, словно Сандр, способный только ощущать, терял контроль над собой, над своим телом, будто отделялся от себя. И это чувство отстранения от себя, от владения собой неожиданно возбуждало. Набухнув, как и обещала фея, до максимально возможных размеров, не причиняющих острую боль, а только тягуче-томительную, палочка, которую уже так и назвать-то нельзя было — скорее, бита или дубинка, — остановила рост, позволяя Сандру дышать спокойно, привыкать к ощущениям. Он чувствовал себя вздутым, надутым шариком. Живот раздувало. А потом палочка-дубинка начала… Нет, не трахать — а сдуваться и надуваться. То есть росла и уменьшалась, росла и снова уменьшалась… Всё чаще и быстрее. Магия — прекрасная штука. — Боже! — воскликнул Сандр и запричитал: — Боже, боже, боже… — Какая верующая, набожная служаночка, — пропела фея, посмеиваясь. — Хорошо тебя растягивает моя волшебная палочка? Хорошо готовит тебя для госпожи? — Да! Да! Да! — только и мог выдыхать Сандр, вконец обезумевший от ощущений, от чувственного слияния вороха приятных ощущений. — Отлично. — Фея звучала удовлетворенно. — Она растянет тебя, и я смогу с легкостью поиметь свою услужницу, свою рабыню. Не так ли? — Да! Да! Да! — Ты моя рабыня? — Пальцы с силой впились в напряженную плоть ягодиц. Ну конечно: — Да! Да! Да! Сандр вообще плохо соображал. Спроси фея что-то вроде: «Можно мне убить тебя?», «А можно завладеть всем твоим имуществом? Ну-ка, составим завещание». Ответ был бы тот же. Да! Да! Да! Палочка-дубинка трахала внутренности, надуваясь, кажется, всё сильнее с каждым разом. Да! Да! Да! Но на самом пике вожделения, когда Сандр уже сражался с подступающим оргазмом, палочка вдруг уменьшилась до первоначального состояния и… выскользнула прочь. Сандр громко разочарованно выдохнул. — Ну-ну, — утешительно проговорила фея. — Ты слишком увлеклась… — обиженно пожурила она. — Это была просто подготовка, разминка, моя услужница. Но не огорчайся. Сейчас я позабочусь о тебе и твоей нуждающейся дырке. Ладони богини раскрыли ягодицы. Судя по ощущениям, зад всё еще был окутан слизью, как и всё ниже пояса, но слизь отступила от раскуроченного ануса, который теперь ощущался как зияющая дырка, страдающая от прохладного воздуха. — Ох, какая… дыра, — пораженно выдохнула фея, практически с трепетом, любовно обхватывая руками использованный, измученный зад. — Кажется, я переусердствовала, — с недовольством заключила фея. — То мало, то много… — бормотала она. Смазанные тыквенной слизью пальцы робко коснулись края ануса. Погладили. Надавили. Погладили. И два пальца вошли внутрь под ободряющий стон Сандра. Легко, как по крутой скользкой горке вниз. — Ох, — восторженно выдохнула фея. Видимо, ей понравилась реакция Сандра на вставленные пальцы. — Как… как хорошо в тебе. Так мягко, плотно, туго… Всё еще туго, — радостно констатировала фея. Она потрахала анус пальцами. И от периодического попадания в заветную точку у Сандра загорались перед глазами звездочки. — Ах… — выдыхал он каждый раз и дергался, вздрагивал, будто от удара током. Фея радовалась. Поглаживала бедра свободной рукой. Но не усердствовала и целенаправленно никуда не целилась. Томила. Сандр чувствовал, что фея будто вся вибрирует, дрожит от нетерпения. И наконец она действительно выдернула пальцы и признала: — Жду не дождусь наполнить тебя по-настоящему, дорогая. И вскоре Сандр почувствовал толстый кончик, ткнувшийся в анус и напирающий. Фея держала руки на бедрах Сандра. — Ах, как я хочу наполнить тебя… Хочу сделать своей. Своей служанкой. Своей рабыней. Сандр тоже задрожал от нетерпения и предвкушения и снова заладил поощряющую мантру: — Да! Да! Да! Фея не стала особо медлить. Она давила — и входила. Анус легко распахивался, принимая член с распростертыми объятиями. Фея шла напролом. Весьма быстро и без заминок. Сандр даже приподнялся, поднял голову и выгнул спину, встречая всю длину и толщину. Ну всё, теперь он официально — чувак, дающий в зад. Ну что ж. Ладно. Пофиг. И к счастью, фея не совсем мужик. Сандр простонал и снова опустил голову вниз, притягивая зад как можно ближе к богине, как можно прочнее насаживаясь на ее член. — Да, вот так, моя кобылка. А теперь поехали, — тихо и прерывисто проговорила фея, будто через контроль дыхания сражалась с возрастающим экстазом. И, толкнув бедрами, с хлестким звуком плоти о плоть, фея поехала. Поехала на Сандре. Богиня оседлала его и, сжав поводья, бросилась вскачь. — А-ах! — закричал Сандр, закатывая глаза. Фея поехала действительно быстро. Толстый длинный член скользил внутри Сандра, как в вагине: то есть будто этот туннель и был приспособлен под столь нещадную эксплуатацию. Фея даже пригнулась, хватаясь за откинутую оборчатую юбку. Сандр качался и, наверное, улетел бы или ускользнул бы на этой жиже, но он плотно запутался в волокнах, прочно удерживающих на месте. Склизкая мякоть по-прежнему обволакивала, облизывала член Сандра. И это тоже сводило с ума. Сандр никогда не зависал на столь тонком крае у оргазма, да еще так долго. Было странно, что Сандр не выплеснул всего себя из кончика эрегированного члена, отсосанного тыквенной массой. Находилось только одно обоснование чудесной выдержки: магия. Фея что-то сделала. Сандр лишь надеялся, что она всё-таки даст ему кончить. Хотя… впрочем, ладно, и так было весьма хорошо. Сандр качался под звонкими толчками и выгибался под членом, долбящим внутренности. Он мог бы так долго. Но вдруг фея с рычанием вышла; одновременно тело Сандра совершило кульбит: он полностью был выплюнут жижей, перевернут на спину и, словно неповоротливый жук-навозник, беспомощно раскинул конечности в стороны. Юбка закрыла лицо. Сандр хотел было убрать юбку, привести себя и чувства в порядок, но фея не дала времени на соображения и осмысление — твердый грубый член, так хорошо растрахавший внутренности, снова ворвался в анальное отверстие. Жестко, резко, быстро. Сандр поперхнулся слюной от неожиданности и непроизвольно вскрикнул. — Да, сучка, кричи, пока принимаешь свою госпожу! — угрожающе низко рычала фея. И… раздался треск. Фея с недюжинной силой разорвала юбку и отбросила мерзкую ткань в сторону. Сандр смог увидеть богиню — и ничто не мешало обзору. Она продолжала трахать так, что дыхание пропадало. Грубо, жестко, даже жестоко. Бешено, неистово. И так же она рвала прочие тряпки на теле Сандра. — Чёртово блядское платье!.. — ругалась она. — Нужно было оставить тебя в твоих лохмотьях. Их рвать гораздо проще. Сбиваясь с ритма совокупления, фея всё-таки смогла избавить Сандра и от корсажа, удушливого корсета и прочих бессмысленных тканей. Сандр наконец вдохнул полной грудью, но поперхнулся от очередного удара членом в анус и снова задышал тяжело, сбивчиво — с каждым толчком в себя. Теперь Сандр лежал обнаженный перед феей, анально совокупляющейся с ним. Ноги были раздвинуты широко, будто он действительно Сандрильона, а не Сандр. Всё для богини. Сандр был готов на всё. Одна туфля была потеряна. Один забытый чулок — спущен до щиколотки. Фея же, не останавливая скачки в заднице Сандра, зачерпнула оранжевую слизь двумя руками, и этими склизкими руками начала массировать грудь Сандра, будто та у него была. Удивительно, но работало. Сисек не было, но ощущения были. И Сандр постанывал, запрокидывая голову, закатывая глаза и поднимая ноги, напрягая бедра. — Ах! — выдыхал он громко. — Кричи, сучка, ну же! — грубо толкнулась фея внутрь — и Сандр застонал громче, отпуская всё, что сдерживало, все ограничения и барьеры. Крики и стоны полились, срывая плотину. Сандр никогда еще так похабно и вульгарно не дышал, не кричал, не стонал. Но ему было всё равно. Больше ничто не имело значения. Только богиня и ощущения тела. — Да! Да! — рычала фея, ободряя вербально и грубейшими жестокими фрикциями, от которых терзаемый туннель уже подсох и, казалось, наверняка может натереться до крови. Сандр надеялся, что он надолго останется в тыкве и ему не придется ходить в ближайшее время. Только как червяк ползать голым по охлаждающей мякоти. Приостановив толчки, фея вдруг замерла внутри и запрокинула голову, тяжело дыша. Ее руки сползли с груди на низ живота, отстраненно поглаживая, размазывая слякоть. Фея дышала, приходя в себя. Сандр тоже воспользовался перерывом, чтобы вдоволь отдышаться и наконец насмотреться на жесткую красотку в экстазе. Она облизала губы и вернула мистически завораживающий туманный взгляд Сандру. — Как хорошо внутри, — проговорила она. — Поиграй своими мышцами со мной. — Не просила. Повелевала. Сандр, не имевший подобного опыта, постарался. Фея, прикусив губу, сдерживая звучный стон, впилась пальцами в тело и похвалила: — Да, отлично. Ты отлично справляешься. Продолжай. Сандр продолжил, внимательно следя за феей и ее реакциями. Фея же потянулась и нащупала что-то в слякоти. Вскоре извлекла волшебную палочку. Такую же первозданно тонкую, но всю покрытую тыквенной слизью. Хлестким движением смахнув слизь с палочки, фея закрутила ее в магическом вихре — и та начала набухать. Следя за набуханием оранжево-зеленой спирали, Сандр активно работал мышцами ануса и лениво покачивал бедрами, катаясь на вставленном внутрь члене. Когда палочка выросла до толщины в три пальца, фея приставила кончик к приоткрытым губам Сандра, и тот непроизвольно обхватил и даже лизнул языком. Сладко. Мягко. — Бери в рот, милашка, — улыбнулась фея, продолжая стойко находиться внутри. Сандру не надо было повторять дважды. Он открыл рот, позволяя всунуть в себя. Всунуть в себя то, что не так давно было вытащено из его зада. Подумаешь. — И соси как леденец. В самом деле. Как леденец. Сладкий. Но мягкий. Больше как маршмеллоу на плотном стержне. И сейчас Сандр поджарит зефирчик в пламене рта... Пока фея зажаривает Золушку в тыкве. Кгхм. Сандр начал сосать, втягивая щеки и причмокивая. — М-м! Не забывай сжиматься, — напомнила фея, касаясь места стыка их тел и слегка надавливая. Сандр всполошился, поняв, что увлекся новой задачей и забыл про старую. Теперь он вошел в режим многозадачности. — Да, да… Вот так, — поощряла фея. Из палочки во рту вдруг потекло. Сандр пытался отстраниться, но фея быстро ткнула в рот, мешая избавиться от палочки. — Слизывай, моя сучка!.. Слизывай всё! Моя покорная рабыня! Сладкий нектар. Сандр высасывал. Глотал. Голова кружилась. Фея снова начала медленно качаться, трахать членом анальное отверстие. Она, также в режиме многозадачности, трахала мычащий рот Сандра разбухшей волшебной палочкой. Обхватив член Сандра рукой, фея стала его гладить, сжимать, водить по нему сжатой в кулак ладонью. Сандр был в раю. Ускоряясь, фея задышала чаще. Сандр тоже догонял госпожу, не забывая сжимать и разжимать внутри. Фея наклонилась, изменяя угол и — вынужденно — скорость и резвость толчков. Но зато припала губами к губам Сандра, оттянув палочку к уголку рта так, чтобы можно было соединиться в поцелуе, не прерывая отсасывание. Сандр радостно приветствовал, легонько шевельнув языком по уже высунутому и вторгающемуся языку феи. Фея целовала с открытым ртом, не борясь с тяжестью дыхания, с пыхтением. Она толкалась и толкалась внутрь членом. Они сплелись в какую-то единую массу, покрытую тыквенной слизью и, может быть, по́том. Вдруг, совершив несколько грубых, но рваных неритмичных рывков, фея замерла, и Сандр понял, что та кончает прямо внутрь. Уже от одной мысли Сандр открыл рот, простонав. Чувствуя, как из пульсирующего члена внутри выпускается сперма, Сандр активно выдаивал ее своими мышцами, одновременно приближая и свой оргазм, несущийся навстречу неумолимым поездом с длинным гудком, предупреждающим о катастрофе. Сандр собирался кончить — и кончить чрезвычайно обильно. Улыбающаяся Фея лизнула открытый рот Сандра. — Милашка… — пробормотала она. — Как хорошо ты принимаешь мое семя… Фея активнее дрочила член Сандра, и он собирался кончить. Вот, вот, вот… Мякоть проваливалась под Сандром, его засасывало. Но он никуда не смотрел, слишком поглощенный ощущениями и погоней за оргазмом. Да, да, да… Сейчас… Вот… И, чувствуя себя в трясине, мягкой, сжимающей, жующей Сандра целиком, он дернулся, и член дернулся, выплевывая так долго томимое раскаленное содержимое. Разбрызгивая. Отдышавшись, расслабившись, Сандр лениво приоткрыл глаза. Нахмурился. Открыл глаза шире. Приподнял голову. Огляделся. Вместо яркости оранжевой комнаты — унылая ночная серость тускло освещенной грязной подворотни. Пышные кремовые оборочки приторного романтизма стекли, обнажая гадостный и гнилостный декаданс. Повсюду мусор, гонимый холодным ветром. Гремя, прокатилась пустая стеклянная бутылка. Сандр задрожал. Он лежал голый, в разорванной одежде, весь покрытый по́том и… еще теплой спермой. Превозмогая боль во всем теле, Сандр через время ошалелого осознания реальности попытался принять сидячее положение. Но вскрикнул, не сумев. Анальное отверстие болело нещадно. Что-то оттуда очевидно текло. Сандр провел рукой и вздохнул с облегчением. Не кровь. Что-то светлое. Похожее на слюну. Или сперму. Всего лишь. Он… кажется, словил приход. Не было феи. Не было тыквы. Это был мираж. Сон. Галлюцинации. Зато была сперма в заднице. Хм… Не мог же Сандр сам?.. Кгхм. Нет, у него не настолько длинный… Ох, чёрт, тьфу, нет, это не он сам! Ах. Всё-таки не стоит брать у незнакомцев. Хм?.. Такова мораль, наверное. Да, официальная мораль. Но… для себя лично Сандр решил, конфетка из рук бродяги — лучшее, что случилось в жизни, и все последствия того стоили. И если будет шанс: в следующий раз он выхватит еще.