Свето-теневые декорации

      Они стоят слишком близко. Он поймал Тетцу, когда тот чуть не свалился — так выдохся после матча со мной. Он держал его под руку, Тетцу повис на его шее своей рукой. Это совершенно нормально, во времена Тэйко мы часто играли до такого состояния. Но я чувствую недоумение. Он всегда был слабее нас всех и валился с ног после первых игр, после чемпионата тоже. Я был тем, кто ловил его. Когда он падал, я чувствовал: если упадет он — упаду и я. Поэтому я нес нас обоих в раздевалку, где мы оба могли сесть.       Вечер был холодным, я сел на асфальт на площадке под щитом. Раз он позвал меня — будет слушать.        — Тетцу, я давно не чувствовал подобного. В груди что-то сдавило, подташнивает аж до блевоты, голова гудит. Так давно этого не чувствовал, что уже соскучился. А теперь вспомнил как оно и больше не хочу — мне до сих пор хреново. Ужасная была ночь. Но, именно поэтому мне хочется скорее сыграть в баскетбол.        — Аоминэ. — от этих слов не только у Аоминэ в голове возник образ их двоих в Тэйко — Тетцу был тронут, что это он говорил именно ему.        — И еще, Тетцу, меня волнуешь ты. Я сейчас будто очнулся от дерьмового сна, а открыв глаза понял, что ты по другую сторону площадки по моей вине, .играешь с ним. Нет, я понимал, что играю против тебя, я не об этом. И естественно я рад, что ты все еще играешь — я сделал небольшую паузу, чтобы собрать в кучу то, что хотел сказать — ты ведь понял, что тогда я сказал «это в последний раз», — ты же понял, что я говорил про вашу победу надо мной, а не про наш кулак?        — Аоминэ-кун, ты не скромен даже когда переживаешь — он не удержался от саркастического комментария, хотя я видел, что что-то сейчас блеснуло в его глазах? Куроко сейчас был поражен откровенностью Аоминэ. Не передать словами, как его слова сейчас окрылили его сердце. Он и не надеялся услышать их, хотя так хотел — не надеялся что он их вообще произнесет, даже если они чувствуют одно и то же. Они всегда друг друга понимали, но — другое, не очевидно, что это чувство совпадет.       — Я понял что ты имел в виду, Аоминэ-кун. Я и не думал в тот момент, что ты говорил о нашей игре.       — Тетцу, прости что оттолкнул тебя. Я повел себя как козёл. — произнес Аоминэ, едва не перебив его, считая, что эти слова будут важнее.       — Все хорошо, Аоминэ-кун. Я рад, что ты пришел в норму — поэтому я и позвонил тебе сразу же на следующий день. Я был рад увидеть тебя прежнего, и не только ты хочешь однажды побывать на одной стороне площадки снова — Куроко прекратил эту смущающую тираду сразу же, как только Аоминэ вздохнул с облегчением, опустив голову. Очень волнительно было слышать эти слова. Очень непривычно было видеть сомнения такого парня как он. Он должен был произнести их со всей отдачей.       Аоминэ поднялся с асфальта.       — Выговорился и на душе сразу легче стало. Делать все равно нечего — давай играть.       — Э?       — Научу тебя бросать, говорю. Он отошел от него, коснувшись волос на голове, тем же жестом — как раньше, в Тэйко.        Эти слова — самое откровенное, что он когда-либо говорил в жизни, и еще когда-либо скажет.