Swanheart

      Хенджин был слишком высок, чтобы стоять прямо в темном и холодном подвале под домом Ульрика, поэтому молодой человек присел в углу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и унять дрожь в конечностях. Он осторожно баюкал свою поврежденную левую лодыжку; после того, как мужская рука сбросила его с лестницы, Хенджин почувствовал, что его лодыжка подвернулась, когда он пытался смягчить падение. Сустав пульсировал и был невероятно чувствителен; он надеялся, что это незначительная боль и что он скоро поправится.       Вокруг была полная темнота, единственными звуками были его учащенное дыхание и скрип шагов Ульрика по деревянному полу наверху. Хенджин неуклюже попытался найти удобное место, ощупью пробираясь по закрытой территории. Все помещение пропахло пылью и землей, и он неловко забился в угол, ближайший к печке, в надежде согреться. Он свернулся калачиком на полу и подложил руку под голову в качестве подушки. Он сосредоточился на ровном дыхании, считая каждый вдох и выдох, чтобы расслабиться и успокоить свой взбудораженный разум.       В какой-то момент он заснул, потому что проснулся от света, окружавшего его, когда он снова превратился в лебедя. Так он понял, что наступило утро.       Он не знает, сколько времени провел в темноте, только звуки шагов Ульрика давали ему понять, что время идет. Хенджин попытался отвлечься, представив, что бы он нарисовал, если бы у него был чистый холст и немного масляных красок. Он воображал, что рисует прекрасные пейзажи, подобные тем, которые он видел, пролетая над городами, полями и реками. От вида, открывающегося с неба, захватывало дух, и он пытался представить себе каждую мельчайшую деталь, которую он нарисует. Он задавался вопросом, кто бы купил такую картину и где бы они повесили ее в своем доме. Затем он подумал о цветах, которые ему тоже хотелось бы нарисовать, о целой горсти цветов разных цветов и форм, великолепных и полных жизни. Он представил, как будет рисовать листья, стебли, лепестки. Он думал о цветах, которые он будет использовать, о лучшей кисти для создания наиболее реалистичных текстур. Он мечтал о оттенках синего, фиолетового, розового и красного. Он попытался вспомнить, какая картина была его любимой, и обнаружил, что с трудом может вспомнить, о чем он писал раньше.…что в прошлой жизни делало его таким счастливым? Было ли это только рисованием? Он попытался вспомнить, что раньше заставляло его смеяться, но на ум ничего не приходило.       Когда он проснулся в следующий раз, то услышал шаги Ульрика наверху. Хенджин был почти уверен, что сегодня волшебник уезжает в город. Лебедь отвлекся от мучивших его голода и жажды, прислушиваясь к звукам наверху. Он надеялся, что мужчина скоро уйдет и что спасение Минхо и Феликса пройдет успешно. Лебедь обрадовался, услышав, как открылась и затем закрылась входная дверь. Ульрика не было, и хотелось надеяться, что это надолго – достаточно для того, чтобы Чан и его друзья освободили двух заключенных. Как же он скучал по собственной свободе… В юношеской голове даже нет представления о прошедшем времени.              Когда он услышал шум наверху, он понял, что этот человек вернулся. Люк внезапно открылся, и Хенджин вздрогнул от шума. Лебедь не сдвинулся со своего теплого места, предпочитая сначала посмотреть, что происходит, а потом встать на больную ногу. Ульрик спустился по лестнице и оперся рукой о раму люка, ища Хенджина в темноте прищуренными глазами.       “Поднимайся, моя прелесть”, - произнес мужчина садистским голосом, - “Солнце садится, и я хочу тебе кое-что показать”. Лебедь захлопал крыльями, слетел со своего уголка и приземлился на землю. Он захромал к лестнице и, как мог, попытался подняться с помощью крыльев. Ульрик ни разу не помог ему выбраться, хотя мужчина ясно видел, что ему больно. Хенджин не удивился. То, что ожидало его снаружи, опустошило его. Феликс и Минхо были связаны магическим образом возле озера, а рядом с ними были Чан и мускулистый парень.       “Ты думал, я уйду после твоей маленькой выходки, красавец?” Лукаво спросил Ульрик. - Я знал, что ты будешь достаточно глуп, чтобы попытаться помочь им... А теперь встань в круг, я хочу, чтобы ты посмотрел, как я превращу твоих маленьких друзей в крыс.       Хенджин хотел ослушаться, но ему нужно было оставаться человеком, поэтому он, прихрамывая, подошел к своему кругу и стал ждать, пока проклятие активируется и изменит его. Четверо заключенных смотрели на Хенджина широко раскрытыми печальными глазами. Казалось, никто из них не мог говорить. Хенджин понимал это. Он подождал, пока его не окружил яркий свет, и превратился в человека при бледном свете луны. Он, прихрамывая, вышел из круга и на этот раз не попытался уйти в лес, как сделал бы обычно. Он не смог.       Ульрик держал в руках одну из своих книг с заклинаниями в кожаном переплете: “Ты готов, драгоценный? Готов увидеть, как эти крысы превратятся в то, чем они являются на самом деле? - самодовольно сказал он. - Но им не повезет так, как тебе, они никогда больше не станут людьми после того, как я с ними закончу.       Хенджин хотел урезонить Ульрика и сказать ему, чтобы он не причинял вреда этим людям, но он уже знал, что это бесполезно. Правда заключалась в том, что в этот момент молодой человек просто не знал, что ему делать. Он чувствовал себя загнанным в угол со всех сторон, и ему некуда было идти. Он был обессилен, измучен и голоден; у него болели голова и лодыжка. Он больше не мог думать о вещах, которые делали его счастливым. Он не мог вспомнить, что именно в живописи заставляло его чувствовать себя таким вознагражденным. Он просто чувствовал себя опустошенным.       Именно в этот момент Хенджин понял, что, возможно, дар предвидения Ульрика с самого начала был верным. Возможно, Хенджин в конечном итоге согласился связать себя узами брака с этим человеком… И, возможно – только возможно – сделать это в обмен на свободу других людей было лучшим исходом. Возможно, у Хенджина и не было счастливого конца, но он мог бы позаботиться о том, чтобы у этих молодых людей все получилось.       - Что, если я соглашусь... - он говорил тихо, его голос был едва слышен. Но он знал, что Ульрик услышал его, потому что глаза волшебника расширились, и он резко повернулся к Хенджину. Он смотрел на Хенджина с редкой напряженностью, и молодой человек продолжил: “Ты отпустишь их целыми и невредимыми без какого-либо проклятия, если я соглашусь?” Краем глаза Хенджин заметил, как четверо мужчин зашевелились, они яростно замотали головами, словно говоря ему не делать этого, но он проигнорировал их.       “Ты бы связал себя со мной...” Сказал Ульрик с благоговением в голосе. Книга, которую он держал в руках, наклонилась к земле, когда мужчина отвлекся и забыл, что она у него в руках.       “Но ты должен отпустить их, – повторил Хенджин, - целыми и невредимыми - без травм, проклятий, заклинаний или чего-либо еще...” Ульрик, казалось, был ошеломлен, когда уставился на Хенджина. Он начал энергично кивать:       “Да, конечно, я отпущу их прямо сейчас”, - сказал он, все еще выглядя ошеломленным. Волшебник захлопнул книгу заклинаний и бросил ее на землю, все это время недоверчиво глядя на Хенджина. Одним быстрым движением руки четверо пленников оказались в воздухе, и Ульрик направился к краю своей земли, а Хенджин, прихрамывая, последовал за ним.       Молодой человек мог сказать, что четверо заключенных смотрели на него, пытаясь установить зрительный контакт, но Хенджин не мог поднять глаз. Его подташнивало от смеси голода и отчаяния; он был измотан, но паника разливалась по его венам, заставляя его дрожать и беспокоиться. Это было ужасное решение, и все же это было единственное, что он мог сделать в данный момент. В глубине души он давно знал, что обречен, только не хотел в это верить.       Не имея надежды спастись самому, он мог, по крайней мере, использовать то, что у него осталось от жизни, чтобы избавить других от подобной участи. Хенджин уныло наблюдал, как Ульрик снял магические путы с пленников, а затем волшебник выбросил их за пределы своей земли в реку. Он услышал, как один из них истерично крикнул:       “ХЕНДЖИН, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, ПОЖАЛУЙСТА!”, но молодой человек не отреагировал. Вскоре они скроются из виду, и Хенджин снова останется один против своего злобного похитителя.       Он никогда не освободится от Ульрика. Он напрягся, когда почувствовал, как руки Ульрика обхватили его тонкую талию. - Пойдем домой, моя прелесть.