Пока агония нас не достигла, пересмотри свою жизнь!

Юный Яно спускается по лестнице в подвал одного южного ресторанчика; наверху находится само заведение, где прислуживают посетителям милые девочки-кошечки и мальчики-котики, а внизу продают бутоны. Похожим образом работают очень многие рестораны и магазинчики в городе Сан-Эндикт, именно у торговцев обычными вещами и едой можно раздобыть запрещённые бутоны, и многие другие наркотики. Лестница закончилась толстой дверью с внушительными металлическими полосами, приколоченными к древесине заклёпками — выглядит крепко. Юный Яно постучал по небольшому железному окошечку на двери: — Тук-тук-тук! Есть кто дома? Окошечко сразу отодвинулось и на Яно уставился одноглазый старик Крэш, лысый, с седой бородой, он смотрел на Юного Яно долго, слишком долго, чтобы просто оценивать, а когда с его приоткрытого рта стекла тоненькая струйка слюны... до Яно вдруг дошло, что старик Крэш просто в открытую пялится на него. — Эм... уважаемый, — Яно улыбнулся, заранее зная какой эффект производит на людей его улыбка, и рассчитывая на него, — это не вежливо, к тому же... я не девушка, а вы так смотрите на меня словно... Повисла та самая тишина, на которую Яно рассчитывал. Интимный момент наступил. Улыбка подействовала как надо, а его пошлый намёк закрепил эффект и на тонких впалых щеках старика Крэша загорелся румянец, но... этим всё и ограничилось — лишь лёгкое смущение, и открытая хищная улыбка старика, которая вместо белизны сияла золотом — ни одного своего зуба у Крэша не осталось, а вот деньги у него водились всегда. — Ох Яно... Яно... мальчик мой, — проблеял старикан. — Ради тебя я могу и притеснить свои принципы... и в первые в жизни... — Нет! — воскликнул я. — Трахнуть паренька, — закончил фразу старик Крэш. Она всегда всё доводил до конца. — Ну ла-а-адно... — старик посмотрел на меня уже иначе, с оценкой на клиента. — Ты что же это... за товаром ко мне пожаловал? Я киваю. — А золотишко-то у тебя есть? Улыбаюсь. — Ха-ха... эх ты, юный проказник... мог бы прийти и без денег, отработал бы потом... — Не-е-ет! — Натурой... ну ладно уж... входи! Железное окошечко задвинулось обратно. Щёлкнул замок. Снялась железная цепочка, отодвинулся железный засов и щёлкнуло что-то ещё... тоже металлом, но тоньше, словно пружина... Яно не смог различить источник звука, и тем любопытнее. Дверь отворилась. Старик Крэш предстал пред Яно с оголёнными мускулистыми плечами, в потрёпанном от времени, кожаном фартуке. Его единственный зелёный глаз горел похотью, а на паху широких чёрных шаровар явственно проглядывался возбуждённый член. "Какой же похотливый ублюдок!" — подумал про себе Яно, однако вслух ничего не сказал, а скорее напротив, подошёл к старику Крэшу вплотную, вытянул свои тонкие нежные руки, и приобнял старца за талию. Улыбнулся. Ооо... а Крэш снова смутился. На этот раз по-настоящему. Аккуратно снял чужие руки с себя, отодвинулся, отвернулся, закашлялся. "Не всё так безнадёжно в душе у наркоторговца... однако, я очень впечатлителен, и не стоит этому верить". Он отошёл к низкому столу, в угол комнаты, сел на подушку прямо на пол. На столе стоял раскуренный кальян, его кисло-сладкий флёр растекался по комнате розовым туманцем. Лампа кальяна была прозрачной, сквозь её стенки виднелся светящийся ярким розовым светом лотос. Крэш поднёс к губам трубку-шланг, и медленно затянулся. Выдохнул розоватое облачко и заговорил уверенным тоном старого торговца запрещёнными веществами: — Я слушаю, — но краткость Крэша не понравилась Яно, вместо того, чтобы предлагать товар, он спрашивает: — Какой наркотик ты хочешь? — А какие у тебя есть? Крэш кисло рассмеялся. — Какая наркота у меня есть... ха-ха-ха-а-а... ты знаешь, Яно, что мы с Генрихом в детстве дружили? Я знал твою мать... мы жили в одном квартале, росли вместе в этих проклятых трущобах... в какой-то момент я даже предложил твоему отцу заняться не совсем легальным делом... и знаешь, что он сделал? Яно прошёл по комнате медленным мягким шагом, нагнулся, медленно согнул колени, и сел напротив Крэша: — Что? — Он отказался, Яно... — губы Крэша изогнулись так сильно, что превратились в оскал. — И в ту поганую ночь я лишился глаза... ха-ха-ха-а-а... попал за решётку... и всё из-за твоего чистюли папаши... если бы он тогда помог мне, то и глаз был бы на месте и семьсот пятьдесят шесть дней в тёмной камере не превратили бы меня в того, кем я стал сейчас... оказывается, от скуки можно очень многое придумать и довести до ума неудавшееся дело... а там было очень скучно, Яно. Оооочень скучно! Я там думал как именно отомщу твоему отцу... а потом, когда выбрался... столько дел навалилось и было не до того... но кто же мог вообразить, что сын Генриха САМ, без чьей-либо указки, придёт ко мне за наркотой?! Кха-ха-ха-ха-а-а... Крэш обернулся и рукой коснулся ячеистой деревянной стенки позади себя, нажал и отодвинул поддавшееся дерево вбок. "Тайник!". Любопытный взгляд в спину не скрылся от Крэша... он посмотрел на Яно: — Забудь то, что сейчас увидел, малыш, всё равно оно тебе не пригодится! — Крэш чуть задержал взгляд, вновь обернулся и достал из тайника маленький красный мешочек с золотыми верёвочками по краям, развязал... ещё раз посмотрел на Яно... и вытянул из мешочка что-то... положил на стол... Яно потянулся вперёд и присмотрелся... это был ярко-алый лепесток розы, лёгкое сияние выдавало в нём алхимическое влияние, такого вида наркотики называли — "бутон". Они делались из цветов, которые в момент полного созревания обрабатывались тайными алхимическими растворами. Это самый мягкий, самый приятный и эффективный вид наркотика... при этом, один из самых дорогих... когда Яно спускался в лавку торгаша, он думал именно об этом наркотике, и крайне удивился совпадению. "Как же чудные твои нити, богиня Судьба...". — И сколько с меня? Крэш затянулся и выдохнул облачко серого тумана прямо в лицо Яно... кислятиной резануло по носу и мальчишка закашлялся. — Бери так... дарю! — А...кха-кха... а почему? — Видишь ли... само это представление уже приносит мне массу удовольствия... съешь лепесток, Яно... я сегодня добрый. Рука Яно бросилась вперёд, и быстрее, чем Крэш успел моргнуть... светящийся красным лепесток оказался у Яно во рту. Мальчишка прожевал. Проглотил. Его кадычок дёрнулся принимая в утробу наркотик... который должен сейчас раствориться и впитаться в слизистую почти мгновенно. Крэш затянулся. Не издавая ни звука. Ни каким образом не выдавая своё возбуждение, старик смотрел на юного Яно... и в душе заликовал, ведь маленький пушистый кролик заглотил морковку... Упругие, нежные щёки мальчика покраснели. Он прижал руки к груди. Согнулся и... застонал... сладко, протяжно, и долго: — Ааааа-аа-аах... И только после этого Крэш улыбнулся и расстегнул ремень на своих шароварах, стянул штаны до колен, снял кожаный фартук, обнажая крепкий живот и свой престарелый, с седой жёсткой щетиной вокруг, член. — Этот наркотик называется "кровавая роза"... потому что раствор который вводится в недоспевший бутон, готовится из крови молодой сучки расы звероморфов... наркотик очень популярен в квартале красных фонарей, из-за своего крайне возбуждающего эффекта... самые дорогостоящие шлюхи несут ко мне свои деньги... и встают на колени, только для того чтобы получить один единственный бутон... но ЦЕЛЫЙ БУТОН, Яно... а не лепесток... кха-ха-ха-а-а... Старик Крэш подошёл к тихо стонущему на полу парню, сел перед ним прямо на стол, широко расставил ноги. — Сделай мне приятно Яно, и получишь целый бутон... а иначе похоть доведёт тебя до безумия... Мальчик выпрямился и поднял лицо. Из глаз его текли слёзы, со лба стекали капельки пота, а щёки до крайности горели алым, и мыльный взгляд блуждал по комнате. Его нежные тонкие руки потянулись к промежности, отодвинули край чёрной тоги, которая была единственным нарядом паренька, и нежные пальцы провалились куда-то меж тонких упругих бёдер. — Решил немного вздрочнуть перед делом? Ну-ну... только не перестарайся, и не запачкай мне... "Старый, похотливый, кусок... говна...". Старик Крэш не успел моргнуть, не успел даже договорить... Яно выхватил из-за бёдер тонкое лезвие, утолщённое и закруглённое с одного края на манер топорика, и утончённое и обмотанное чёрной полоской ткани с другой, оно привычным движением устроилось меж пальцев Яно, напиталось силой Велиниалов, получив с заострённой стороны дополнительную, сияющую синим светом, заточку... Мгновение. Юный Яно взмахнул рукой длинной сияющие дугой. Крэш так и не понял, что произошло, а его голова уже откинулась назад, повиснув на тонких нитях сухожилий. Кровь брызнув вокруг, заляпала всё, и фонтаном продолжила вырываться из могучего тела старика. — Я всё-таки тебе здесь всё запачкал, кхе... аааа-Ах... Яно, содрогнувшись всем телом, кончил... однако страшный зуд внутри не прекратился. Парень бросился вперёд, открыл тайник, вытянул мешок, и жадно, как последнее животное, сожрал до конца сияющий красным бутон алой розы. И кончил ещё раз, окончательно испачкав пояс чёрной тоги... однако экстаз был столь силён, что Яно выгнуло, и он упал на пол, дрожа всем телом... отключился... Когда очнулся, голова слегла, гудела, но в теле ощущалась столь сладостная лёгкость, что Яно обхватил себя руками и крепко обнял. "А убивать оказалось гораздо приятнее... чем я мечтал... и так легко, что даже не смешно..." Тишина. Покой. "Кажется пора собираться домой, скоро ночная смена отца закончится..." Тук-тук-тук... — кто-то постучался в дверь. — Откр-рывай же, стар-рый хр-р-рен! Клиентур-ра припёр-рлась! — раздался с улицы рычащий женский голос.