Пока агония нас не достигла, пересмотри свою жизнь!

В дверь постучали. Яно ошарашенно уставился в коридор. Стук повторился. И снова. И снова. Яно вскочил, бросился к тайнику, нашёл ещё четыре красных мешочка, засунул их в трусы, много места они не заняли, сильно заметны не оказались. Яно бросился нажимать, двигать и стучать по деревянной стенке, в надежде найти деньги, нашёл лишь в карманах шаровар Крэша, одна лишь мелочь - два серебряных и то не наберётся. - Ты собир-раешься откр-рыть эту гр-рёбанную двер-рь, стар-рый ты ублюдок?!!! Сдох что-ли... "Ты даже не представляешь на сколько права, но что мне теперь с тобой-то делать?!". Яно медленно выдохнул. Вдохнул. Прошёл в коридор к железной двери и посмотрел на многочисленные цепочки и засовы - защита старого Крэша вполне убедительна, и есть даже смотровое железное окошечко, которое можно отодвинуть с этой стороны и взглянуть на того, кто там стоит снаружи... "Но так я выдам себя". - Эй... а ты ведь не Кр-рэш... - тихо прорычал голос с той стороны двери, но слишком близко, словно человек снаружи стоял вплотную, - я чувствую твой запах, паренёк... тебе лет четыр-рнадцать, ты пахнешь кр-ровью и... бутоном... а кр-ровь явно не твоя, а Кр-рэша, твою мать... мне это не интересно, но на твоём месте бы я свалила отсюда побыстр-рее... Снаружи раздались шаги. Всё тише и тише. Словно она уходит. "Однако... ушла ли... как проверить?" Яно прильнул к двери, ещё раз внимательно осмотрел всё, и наткнулся на неприметную серую кнопку на стене, справа от ручки. "А это та самая пружина, да?" Яно нажал на кнопку. Механизм сработал, раздался щелчок. Просвистело что-то снаружи и там же на землю свалилось тело, звук такой, словно мешок с крупой уронили с телеги. Яно отодвинул железное окошечко, привстал на носочки и выглянул. Женщина звероморф лежала лицом вниз вплотную к двери, её едва видно из-за тени, но можно разглядеть кошачьи уши и гриву рыжих волос заляпанную кровь. С обратной стороны башки, точнёхонько из затылка, торчит наконечик стрелы. Череп треснут. Кровью залило землю вокруг. Яно быстро задвинул окно, и принялся срывать цепочки, открывать засовы, его руки дрожали. "Странно... волнения не чувствую, а руки трясутся... может наркотик так действует?" Дверь открылась лишь на дюйм, дальше пришлось проталкиваться, тело снаружи сильно мешало, однако Яно смог протиснуться в небольшую щель. Он поднимается по ступеням. Мёртвая кошка хватает его за ногу. Яно выхватил своё потайное лезвие и отсёк руку на развороте. "Ох... это я напрасно..." Отрезанная кисть осталась висеть на ноге Яно, а женщина и лица не подняла, и не посмотрела, и не пошевелилась и никак не отреагировала на страшную рану. "Это был рефлекс... всего лишь рефлекс... а я так перепугался..." Яно нагнулся и попробовал оторвать руку, что сжалась на его ноге. Не вышло. Окоченевшие пальцы сжались крепкой хваткой мертвеца. Яно отрезал и их. В голове кольнула усталость... мальчик утомился за эту ночь - сила в нём не бесконечна, да и работать ночью не легко. "Ночью нужно спать, а не шляться где попало... но дома так скучно, что вечером хочется повеситься, а ночью никак не удаётся уснуть... однако сейчас я так устал..." - Вааааа... - Яно крепко зевнул. "Хочется спать." Он встал. Качнулся на носочках. Поднялся по лестнице, оказавшись в узком переулке. Вышел на улицу, и вклинившись в толпу прохожих, добрался до дома. Отец ещё не вернулся. Яно стянул свою чёрную тогу, намочил пояс холодной водой из ведра, потёр руками оттирая сперму, грязь и кровь... "Конечно пахнуть лучше она от этого не стала, однако пятна теперь не так сильно видны... хорошо, что она чёрная, обожаю чёрный!" Яно развесил влажную тогу на верёвку у стены, умылся сам, и как был - в одних трусах улёгся на грязный сенной матрас, коих в комнате было всего два. Он быстро укрылся шерстяным одеялом - отец копил на них пол года, и когда купил, был на седьмом небе от счастья, как и Яно... согреться ночью в трущобах дорогого стоит. Яно закутался в одеяло с головой. Оно пахло пылью, домом и старой овцой... приятно. Яно заснул. Быстро. Незаметно для себя. Просто закрыл глаза и уснул. Ему снился сон, как он на крыше стоит, где-то очень высоко... где-то не здесь. Там внизу дорога покрытая снегом, и люди на такой высоте кажутся муравьями под ногами. Он всё собирается сделать шаг. Просто шагнуть вперёд и всё закончится. Он сможет наконец отдохнуть. Он очень хочет всё закончить. Но очень боится умереть. Страх сильнее его. На лбу выступил пот. Голова трещит. Он собирается с силами, но... так и не решается, и наступил тот миг - когда окончательно осознал, что не сделает ЭТОГО и повернулся назад, собрался уйти... снег под Яно заскользил, ноги поплыли вниз, и он не удержался... полетел вниз. Яно проснулся и рывком сел на кровати. Тяжело дыша он приходил в себя, а в дверях крошечной халупы замер Генрих. Не высокий. Поседевший. С усами и бородой. Он походил на глубокого старца, из-за постоянной ночной и дневной работы, из-за постоянного недоедания, холода, и тягостных мыслей, что ни черта в его жизни не меняется... Генрих, проще говоря, выглядел хреново, очень хреново, и единственной отрадой в его жизни был - сын. Последнее живое воспоминание о Мардж... и всё что от неё осталось. - Я разбудил тебя, сын? - Не, пап... просто сон дурной приснился... Генрих прошёл устало в дом, прикрыл дверь на деревянную вертушку, просто для того, чтобы от ветра не открывалась. Развёл костерок в каменном очаге, пододвинул к огню железный чайничек греться... в такое раннее утро очень хотелось выпить чего-нибудь горячего. Он вытащил из дорожной сумки, которую всегда носил с собой, когда выходил из дома, буханку хлеба, кусочек масла, завёрнутый в серую бумагу, и пакетик травяного чая. - Давай вставай, сыночек, позавтракаем с тобой так... как будто мы нормальные люди... - губы Генриха растянулись в усмешке. У Яно от этой улыбки что-то кольнуло в груди. Он встал с матраса, и сел рядом с отцом. - Чем занимался сегодня сын... ой, вернее уже вчера, вечно путаю дни после ночной смены... так чем занимался то? Как вообще день у тебя прошёл? - Ой, пап... всё хорошо, я... гулял по кварталу, разговаривал с торговцами... - Пытался найти работу, да? - Есть такое дело... просто сидеть на месте уже надоело. - Тебе четырнадцать Яно... я бы хотел отдать тебя в ученики к ремесленнику, или найти наставника, но... у меня просто нет на это денег... прости меня за это, сын. - Да что ты, пап... - Яно обнял отца, и что-то сильно кольнуло у него в груди снова, ведь совсем недавно похожим образом он обнимал... старика Крэша, однако Яно отогнал эти мысли от себя и продолжил: - Не переживай, отец. Я совсем разберусь сам... не беспокойся. - Вот и мать твоя была такая же самостоятельная, чуть что и сразу "я сама"..."я сама"... - Отец... ну только не начинай! - Ладно... - чайник согрелся, и отец заварил чай в двух глиняных чашках, отрезал по кусочку хлеба, на которые едва-едва хватило масло намазать очень тонким, буквально призрачным слоем, но Яно был рад и этому, масла они давно не ели. Позавтракали. Отец разделся и завалился спать, пробормотав засыпая: - Удачи тебе днём сынок и... мне бы хотелось... мне кажется, что и мать хотела бы того же... в общем, будь достойным человеком сын... выберись из этой грязи и нищеты... выдержи... выживи... когда вижу насколько ты вырос... я горжусь тобой, сын... Спустя миг отец захрапел. А Яно вытер слёзы, которые почему-то выбежали из глаз.