Пока агония нас не достигла, пересмотри свою жизнь!

Долгая поездка в повозке по местам, где дорога есть только номинально — уже есть огромное испытание для организма. А если ты был болен и неизвестно сколько проспал, то это испытание становится хуже в разы. Когда я очнулся, сильнее всего болела голова. Но стоило поднять голову, как заболела шея. Стоило сглотнуть слюну в совершенно сухой глотке, как заболела челюсть. А как только приподнялся на локтях… упал назад, потому что мышцы отказались подниматься дальше. Попытка номер два. Приподнимаюсь на локтях. Получается чуть лучше, пытаюсь сесть. С большим трудом, но сажусь. Но вот не задача — повозка подпрыгивает на очередной кочке, тело слегка подлетает в воздухе, но этого оказывается достаточно, чтобы нарушить равновесие. Обратно падаю уже навзничь, больно ударясь об пол лопатками, и ещё более неприятно — головой. Более чем достаточно, чтобы отключиться. Открываю глаза. Снова деревянная крыша повозки. Ну что, попытка номер три? Встать! Получается ещё легче. И вот я уже сижу, и вот на коленях стою, одна нога уже приподнимается, вторая следует за первой, и вот я, пригнувшись, стою в повозке, балансирую на ухабах и кочках, такое чувство словно стою на быке, который безумный скачет подо мной. Подхожу к краю. Там дверца, ручки с моей стороны нет. Толкаю, пытаясь открыть. Не толкается, очевидно, что закрыта. Окошко есть сверху, зарешечённое. Сквозь него видно улицу. Там вечереет. И там… лес. Сосны. Огромные сосны и ели. Воздух очень вкусный и свежий, я не помню, чтобы чувствовал когда-то такой воздух. Дышится очень легко и приятно. Но нужно сваливать отсюда, заточка вполне должна справиться с дверью, если влить в неё побольше силы матери. Рукой тянусь к бедру и заточку не нахожу. Забрали. И одежда на мне другая — серая рубаха с короткими рукавами, чёрные, из грубой ткани, штаны, и сапоги потрёпанные сильно, но подошва ещё до конца не сгнила, да и достаточно высокие, прикрывают голенище. Меня ещё и переодели. Почему такая забота и куда меня везут? Если разобраться побыстрее, то нужно просто… постучать. Тук-туки-стук! — глухой звук барабанной дробью разошёлся по повозке, а стучал я как раз с той стороны, где должен сидеть возничий, у меня это глухая стенка. Но он точно должен был услышать… однако повозка продолжила ехать, как ни в чём не бывало. И человек с той стороны никак не дал понять, что услышал. И я повторяю снова, но громче и настойчивее: Тук-стуки-тук!!! Всё равно тишина. «В чём же дело?» Яно оборачивается назад, чтобы пока эта долгая дорога продолжается — он мог смотреть на улицу, видеть проезжающие мимо деревья, и свет. Но стоило ему обернуться, как он столкнулся взглядом с парнишкой, глаза у которого были огромные, тёмно карие, почти чёрные. Такого же цвета волосы. И очень милая, широкая мордашка. Портило всё только две вещи — отсутствие левого уха, его просто не было, один лишь огрызок вместо раковины, и сломанный нос, которые у основания изгибался в лево, чуть ниже — в право, и был с явной горбинкой посередине. Но, что больше всего удивило Яно — так это то, что парень свисал вниз головой, с другой стороны решётки, и его густая чёлка упала в обратную сторону, повиснув, она пляса и подскакивала на каждой кочке. Очевидно, что этот парень как-то оказался на крыше повозки. При этом — ему каким-то образом удавалось удерживать там равновесие и не свалиться вниз. Об этом всём Яно не думал. Просто не успел подумать. Всё, что его волновало в этот момент: «Какого хрена этот чудик оказался на крыше?» — Ну и чего ты стучишь?! — как ни в чём не бывало крикнул незнакомец, чтобы перекрыть скрежет и скрип повозки. — Эммм… а что я делаю здесь? И куда меня везут? — Аааа… ты ничего не помнишь, да? Как убил четверых людей. Двое стражников. Одного наркоторговца, который пусть и нелегально вёл свой бизнес, но регулярно отваливал за это нужным людям… а ещё ты убил девушку звероморфа, правда… — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Яно. — …никто не смог опознать эту девушку, — как ни в чём не бывало продолжил незнакомец. — Мы так и не выяснили кто она и откуда… и вообще… тяжело жить, когда убиваешь невиновного? Как ощущения? Совесть не мучает? — ЗАВАЛИ СВОЁ ХЛЕБАЛО! — А то что? Убьёшь меня? Так не получится же! Я ведь не беззащитен, и уже не первый раз сталкиваюсь с животными вроде тебя. Тишина. Яно ничего не ответил на подначку, и незнакомец продолжил? — Меня попросили ввести тебя в курс дела, по поводу твоей дальнейшей судьбы. — Вводи. — Член я сейчас свой в тебя введу! Будешь ещё указывать мне тут, привяжу верёвкой к повозке и оставшийся путь проделаешь бегом, понял?! -… — Молчаливая ты моя принцесса… ничего страшного, мы с тобой ещё потолкуем на привале, а сейчас вкратце. За совершённые тобой преступления ты будешь отрабатывать долг, путём защиты величайшего торгового города Сан-Эндикта, а именно, защищая наши границы от… всего что попробует через эти границы пролезть, понял? Яно кивнул, это показалось ему важным. — Ого… вот всегда бы такое нормальное отношение ко мне было, то и работать было бы приятно в разы! — незнакомец улыбнулся. — Короче… отрабатывать долг ты будешь не один, у тебя будет напарница, такое же животное как и ты! Защищать границы будешь тридцать лет, по десять лет за каждого стражника, плюс по пятёрке за наркоторговца и ту непонятную кошку. В общем-то… всё. Вопросы? Яно отрицательно покачал головой. — Ага, конечно же… какие у животного могут быть вопросы? Незнакомец скрылся так же быстро и незаметно, как и появился. Его голова просто исчезла где-то вверху. Яно остался один, но как бы не совсем… теперь он знал, что этот незнакомец где-то рядом. И вот странное дело. Он не ощущал себя в западне. Почему-то рядом с этим парнем становилось спокойнее. Яно задумался о своей дальнейшей судьбе. Остановился лишь на том моменте, когда поймал себя на мысли, что думает о том… как скоро он сможет увидеть отца… А его нет. *** Когда Маркус, страж границ города Сан-Эндикт, остановил повозку на привал. Открыл дверцу, и заглянул внутрь, ему представилось невероятно жалкое и удручающее зрелище. Животное рыдало. Всё в соплях, с опухшими глазами, оно уткнулось в угол повозки и сотрясалось рыданиями… сейчас, когда затих треск повозки и мирный топот лошадей, этот рёв стал очень хорошо слышен. Меж тем, птицы свистели. Ветер дул, шевелил еловые лапы, те слегка поскрипывали. А солнце садилось, и красивый закат догорал на небосводе. Маркус не стал далеко уводить повозку, он разжёг костёр почти на самой дороге… ну или как ещё эту древнюю, поросшую травой и мхом, тропку, можно назвать? Никто уже долгое время не ездил здесь, кроме стражей границ. После того как дварфы изобрели подземные телепортационные врата, всякая надобность в обслуживании многочисленных дорог отпала. Сан-Эндикт стал торговым городом номер один, и дварфы по всему миру, в других великих городах, открыли такие же подземные врата. Теперь ничто не мешало торговле — ни бандиты, ни жажда, ни голод, ни многочисленные траты и угроза потерять товар, угроза обанкротиться в любой момент. Лишь охрана границ использовала эти устаревший, ни на что не годные дороги. Город нуждался в защите, и никого уже долгое время не впускал за свои границы. Хочешь попасть в Сан-Эндикт? Будь добр воспользоваться подземным поездом, но перед этим предоставив нужные бумаги, что ты существо мирное и платёжеспособное… Чужаков в городе больше нет. Одна лишь проблема осталась — трущобы. Эти животные плодятся с огромной скоростью, и уже непонятно что с ними делать. Попробовать утилизировать? Так их в разы больше, любая попытка приведёт к тотальному бунту. Да и… почти бесплатная рабочая сила пропадёт, а ведь это один из фундаментов Сан-Эндикта. И один из камушков этого фундамента сейчас сидел перед Маркусом, перед костром, который весело пылал, перед луной, которая всё ярче и ярче проступала на небе, и этот бракованный по всем статьям, камушек… не переставал ныть уже чёрт знает сколько времени! Чем неимоверно, прямо-таки безумно бесил Маркуса! Страж границ понял, что с этим пора заканчивать. Если животное никак не желает приходить в себя, то ему нужно с этим помочь! А нет в этом деле ничего лучше, чем старая добрая порка! — Вставай, тварь! — рявкнул Маркус, и сам тоже встал, и отошёл от огня на пару шагов. — Вставай говорю! Оглох что ли?! Животное от такого испугалось. Очумело посмотрело на Маркуса. Поводило из стороны в сторону глазами. И всё же поднялось. Тоже отошёл на пару шагов от огня. Маркус улыбнулся. И руки незаметно сунул в карманы. В левом карманце лежал шипованный кастет. В правом карманце лежал утяжелённый кастет с амортизацией для пальцев, чтобы ничего не сломать при жёстком ударе. Маркус был бойцом ближнего боя. И в такие ситуации он обожал полагаться на свои скрытые таланты. Яно не успел оценить ситуацию. Не успел прикрыться рукой от шипастого кастета. Яно витал в мире ином, в мире, где его отец ещё жив. Но… боль и шок от лопнутой губы, тёплая кровь со вкусом железа, что затекла ему в рот… и следующий, в разы жёстче, удар — заставили его прийти в себя. От удара утяжелённым кастетом Яно отлетел назад. Маркус ударил Яно в грудь. В голову страж бить не то что побоялся — не захотел убивать животное. Оно ещё должно послужить на пользу родине! — Ну как тебе возвращение назад в мир смертных, но живых людей? — спросил страж, издеваясь. -… — а Яно ничего ему ответить на это не мог. Хотя хотелось сказать очень многое, но мешало две вещи. Первая — разбитая в хлам губа, которая теперь болела очень сильно и кровь из которой всё никак не прекращала бежать. А вторая — это не возможность нормально дышать, Яно пытался вобрать в себя побольше воздуха, но отшибленная грудь отказывалась повиноваться. И Яно дышал быстро-быстро, урывками… и не сводил злобного, полного ненависти взгляда с Маркуса. «Я ошибся в тебе, ублюдочный ты гандон! Когда-нибудь ты мне за это заплатишь… своими кишкам!» — Вооооот, — радовался Маркус, убирая обратно в карманцы два своих знаменитых кастета. — Таким ты мне нравишься больше! *** Ехали, ехали, и наконец приехали. Это случилось как-то… внезапно что ли. И Яно точно не ожидал, что их конечная цель будет такой — двухэтажный крошечный домик, с круглой крышей и большим, застеклённым окном на втором этаже, и маленьким, зарешечённым на первом. Кривая труба торчит внизу, прямо из стены, загнутая вверх, она слегка дымит, выпуская закрученную струйку дыма. Яно ожидал увидеть… крепость, форпост, огромные и высокие каменные стены, баллисты, боевых голлемов… но точно не вот эту халупу. А когда незнакомец весело махнул рукой, развернул повозку, и поехал прочь, на прощанье лишь бросив что-то вроде: — Не скучай! Приеду через месяца три, проверю живы ли, и еду привезу… но это не точно… Недоумение Яно, после всего этого безобразия, выросло в разы. Делать нечего. Он пошёл к маленькой закруглённой дверце дома. Посмотрел в огромное окно на втором этаже. Вдруг луч солнца прошёл сквозь тучи и на миг осветил это окно. Там стояла девушка. В чёрном платье. Она смотрела на Яно своими красными глазами. И этот взгляд Яно сильно не понравился, он показался ему каким-то… странным. Луч солнца вновь спрятался за облаками, и образ девушки исчез со второго этажа, и в стекле Яно увидел лишь своё отражение. Он шёл к этой двери целую вечность. Сомневался. Всё оборачивался назад и смотрел в ту сторону, куда уехал незнакомый стражник. «Может сбежать?» — в этот миг думал Яно, и тут же обрывал себя: «Ага… как же… без еды и воды я сдохну в первые же дни, да и не мог же этот поганый гандон бросить меня здесь без присмотра!» «Хооотяяя… он-то… более чем мог…» Миг раздумий закончился и Яно продолжил двигаться по направлению к домику. Чем ближе он подходил, тем более старым казался этот дом. Все стены поросли диким плющом. На крыше не хватало черепицы. А окна местами потрескались, краска с рамы уже почти слезла, только лишь иногда попадались её остаточные белые следы, как капли, по сравнению с рекой… — КАААААР — КААААР? — КАААААААААААР!!! «А это что за дикий оркестр?!» — Яно поднял голову вверх и остановился. На ветвях всех деревьев вокруг сидели сотни воронов и каждый из них повернул голову боком и своими неживыми глазищами, не моргая, пялились на Яно, каждый… как один. И у каждого глаза были красными. «Что за… хрень здесь творится?!» — КАААР? — КААААААААР!!!!!! — Да что вам всем надо от меня?! — КАР? — КАР-КАР! Яно сплюнул и поскорее дошёл оставшееся расстояние до маленькой круглой дверцы. Потянул за изогнутую ручку. Дверь скрипнула, и с большим трудом поддалась. Пусть была она и маленькая, но очень толстая и тяжёлая. Яно раскрыл её нараспашку. Внутри было… уютно. Маленькая прихожая. Справа лестница на второй этаж. Слева кухонька, и она же единственная комната на первом этаже. На кухоньке в углу стоял диванчик, Яно сразу, с первого взгляда определил, что спать ему точно придётся здесь. Каким-то внутренним чутьём он чувствовал «свои» места и устремлялся к ним тут же, чтобы успокоиться и устроиться там получше. Этот раз исключением не стал. И вот Яно развалившись сидит на крошечном диванчике, упирается взглядом в печь… натуральную такую, здоровенную. Труба железная у печи уходит в стену, это её он видел с улицы. Наверху у печки установлены пару железных плиток, на одной из которых стоит чайник… и он кипит. Пар нескончаемым потоком протискивается через маленькое, загнутое вбок горлышко. И никто не идёт его переставлять. Хотя совершенно очевидно, что та девушка наверху поставила этот чайник и верно собиралась пить чай, потому что и кружка, с листочками какой-то травы на донышке, обнаружилась на столике рядом. «Всё в этом доме какое-то миниатюрное. Игрушечное что ли… я даже уверен, что раньше здесь жила какая-нибудь милая бабуля, которой такой быт подстать… однако девушка наверху похоже сильно смущается меня, раз даже чай пить не идёт… сидит там вверху и боится… как странно…» — Яно поднялся с дивана. Снял чайник и поставил его на круглую деревянную подставку, явно под него вырезанную, что стояла на столе, рядом с кружкой. Яно сел обратно на диван. На этот раз развалиться не получилось. Он сел как-то скованно. Видимо тоже заражаясь этой неловкостью, которая так и витает в воздухе. Он не заметил как уснул… а когда проснулся, то вздрогнул всем телом и попытался отодвинуться от наклонившейся над ним девушки. Но отодвинуться не получилось. Диван был узким, стоял у стены. Девушка придвинулась ближе, и Яно ощутил её дыхание. Она пахла мятой. Пялилась на него своими огромными красными глазищами, в которых зрачок был совсем маленьким и острым — как точка. Её взгляд казался безумным. Она спросила с придыханьем, на шёпоте: — Ты хочешь вырвать мне глаза? — Чеееего?! — Хочешь глаза мне вырвать? — Нет… конечно нет! — …славно… -… может ты отойдёшь от меня? — …не смей подниматься на второй этаж… иначе умрёшь. Она бросилась к лестнице. Быстрый топот подсказал, как скоро она взбежала наверх. Дверь захлопнулась за ней. И Яно снова оказался один. В тишине. Он повернул голову в бок, посмотрел в маленькое зарешечённое окно. Там вечерело. Закат уже заканчивался. Темнота проступала в сосновом лесу. И только вороны… своими красными глазами пялились в зарешечённое окно… на него… — Батя… за что мне всё это?!