Carpe Diem

      Окончание дня я провёл в компании семьи и Асанохи с Хао, которых отец пригласил переночевать, сославшись, что теперь идти домой по ночному Изумо, — не самая разумная мысль.       Я старался вести себя так, словно Хао меня вчера не поцеловал и пытался убедить себя, что мне не понравилось, но последнее было откровенной ложью, и потому не удавалось. О тоднако вести себя, не вызывая подозрений вышло гораздо легче, потому как Хао вёл себя так, , будто вчера ничего не произошло. За это я был ему благодарен, хоть и по-прежнему не знал, как мне теперь с ним общаться и вообще жить с мыслью, что дал поцеловать себя парню!       Пока я, погружённый в такие тяжёлые мысли, ковырял в тарелке завтрак, отец поведал всем присутствующим радостную новость, что «Асаноха Аоки согласилась стать моей женой!»       Впервые я видел отца таким счастливым: он походил на ребёнка, которому подарили то, о чём он давно мечтал, сиял и весь оставшийся день провёл в великолепном расположении духа.       Для меня же теперь эта новость означала одно: я обречён жить с Хао в одной семье, и я не смогу от него укрыться! Он теперь везде настигнет меня.       Но скрываться я и не собирался. Почему я один должен дёргаться и переживать, что кто-то узнает? Не похоже, чтобы его это хоть сколько-нибудь волновало.       — Йо, всё хорошо? — отец заметил, что я всё ещё здесь; надо же!       — Пап, но ведь мы даже не похоронили маму…— чёрт, снова слёзы!       — Я знаю. Не переживай, свадьбу мы отметим после похорон, — тихо проговорил отец.       Пф! Это, разумеется, всё меняет! Тогда никаких проблем, конечно! Всё внутри меня взорвалось от обиды и горечи; по лицу градом полились солёные неконтролируемые слёзы.       Ну, как? Как так можно?! Умерла, — и как будто её вообще не было?! Я не осуждал, — свои принципы я не имел права нарушать!       Хао тоже сидел молча и, уткнувшись в тарелку, казался полностью погружённым в свои мысли. Я снова испытал грусть, смешанную с чувством покинутости, точно как в больнице, когда отец не приходил ко мне, боясь вновь спровоцировать судороги. Тогда меня вытащил из уныния Хао… Хао, которого я так беспричинно оттолкнул и, наверняка, обидел, хоть он и не подавал вида, что хоть что-то вообще случилось между нами вчера, подобные мысли не отпускали меня. Второй раз я чувствовал себя последним мерзавцем, потому что мои заскоки обидели единственного человека, который за меня переживал. Я должен перед ним извиниться!       Встав из-за стола, я ненамеренно привлёк к себе внимание Хао.       Медбрат следил за мной своим пугающе-пристальным взглядом, который слегка темнел, когда был направлен на меня так, словно его мутила какая-то угрожающая жажда.       Я понял, что Хао поднялся вслед за мной по вопросу Асанохи:       — Хао, ты, что, больше не будешь? —расстроенно поинтересовалась девушка.       — Нет аппетита, — соврал медбрат, уже нагоняя меня у входа в мою комнату.       — Йо, стой! — повелительным тоном проговорил Хао.       Я покорно остановился, потому что хотел. Хоть капли внимания и понимания, пусть даже от него.       — Стою, — прокомментировал я, покорно остановившись у входа в свою комнату.       — Спасибо. Можно поговорить с тобой? —как-то аккуратно и даже робко спросил Хао.       — И давно ты спрашиваешь разрешение? — я сам не понимал, зачем я так холоден к нему.       — Ну, со вчерашнего дня…       — Ты хотел поговорить? — спросил я, стараясь сделать так, чтобы вопрос прозвучал нейтрально, то есть без холода с моей стороны.       — Только не в коридоре, давай зайдём в комнату?       Я толкнул сёдзи, и перед нами открылся привычный беспорядок моей комнаты.       — Извини, я не прибрался, — я потупил взгляд в пол.       — Да плевать вообще; это же не помешает нашему разговору, — как-то пугающе улыбнулся Хао.       — Йо, что с тобой? — спросил Хао ни с того ни с сего.       — Ну, у меня диабет первого типа…— я не понимал, что конкретно имеет в виду Хао.       — Это я уже знаю, дурашка, я не об этом спрашиваю, — мягко улыбнулся Хао.       — А о чём тогда? — тонкие бледные губы изобразили умилённую улыбку.       — Ты весь завтрак был мрачнее тучи, — тихо проговорил медбрат.       — Вряд ли ты сможешь понять… Просто не обращай внимания, — говорить ему, что причина в том, что мой отец женится на его маме, чего я не хочу всеми фибрами своей души, мягко говоря, мне казалось грубым.       — Не-а, Так не пойдёт, Йо, лучше говори по-хорошему, — медленно протянул Хао             — С отцом поссорился, не бери в голову, — буркнул я, надеясь, что медбрат отстанет.       — Ты хотя бы своего знаешь; мой погиб в пожаре, когда мне было три.       — Мне очень жаль, — тихо проговорил я, уже стыдясь своего неприятия Асанохи. Девушка сама вырастила Хао.       — А ты береги своего отца, он у тебя один. Иначе поцелую без спроса! И поверь, на этот раз церемониться я не собираюсь! Я просто возьму у тебя то, что хочу, — глаза Хао снова помутнила тёмная поволока.       — Слушай, Хао, почему ты не боишься, что твоя мама узнает о нас?       — А она знает, — спокойно ответил медбрат. Я чуть не подавился от услышанного.       — Думаешь, я до тебя не встречался с парнями? — ухмыльнулся Хао. Но, видимо, пожалев меня, почти сразу добавил:       — Да шучу я, расслабься!       — Боги, видел бы ты своё лицо! — Хао легко засмеялся. Я искренне наслаждался его приятным переливистым смехом.       — Хао, я тебя прибью! Что за шутки?! Я тут чуть в обморок не грохнулся! — я, и впрямь, очень испугался.       — Просто не доверяй засранцам, — ухмыльнулся Хао.