Carpe Diem

      Что же, новость о том, что Асаноха с Хао будут жить с нами вызвала у меня… Пожалуй, смешанные чувства:       С одной стороны, всё моё сознание пришло в восторг от мысли, что Хао всегда будет рядом.       С другой — где Хао, там и Асаноха, которая меня бесила и раздражала. Хотя, она тоже заметно меня недолюбливала, и поэтому я считал нашу неприязнь друг к другу вполне взаимной.       Если я не мог определённо сказать, как воспринял эту новость, то Тамао покорно приняла волю Микихисы, которого очень уважала и едва ли не боготворила по понятным причинам: всё-таки, мой отец, как ни крути, подарил ей возможность расти в дружной полноценной семье, в которой персональным бонусом для Тами стал я, который понимал, что моё холодное отношение к Тами так же несправедливо, как моя предвзятость к Асанохе. Ни розововолосая, ни новоиспечённая мачеха, не заслужили моей предвзятости, и я искренне сочувствовал им, пообещав себе относиться впредь лучше к дамам, окружающим меня.       Успокоив себя подобными мыслями, я отправился в васицу, думая, чем бы занять себя. В комнате читала Тами.       Девушка поспешно испуганно вскочила, когда я тихо зашёл.       — Йо-сама! Вы… Вы уже проснулись, а я даже не знала… Доброе утро! — испуганно лепетала скромная девушка, заливаясь румянцем так, что в итоге её лицо слилось с волосами.       — Тамао, всё хорошо… Не переживай так, пожалуйста… Или я настолько страшный? — постарался мягко сказать я, не переставая повторять в мыслях «будь с ней помягче, не вынуждай её нервничать».       — Что Вы, Йо-сама, Вы совсем не страшный! — голос девушки всё-таки предательски дрогнул.       — Замечательно, а что ты читаешь? — как можно ласковее постарался проговорить я.       — Сборник стихов, называется «Япония. Снег. Луна. Цветы.»       — Прочитай мне свой любимый, пожалуйста…— попросил я.        Когда чувство достигает своей вершины, мы молчим так как никакие слова не могут описать его. Даже семнадцати слогов, возможно, слишком много, — дрожащим тихим голосом чувственно прочитала девушка.       — Красиво и точно. Завораживающие строчки, — прокомментировал я.        — Вам правда понравилось, Йо-сама? — с придыханием спросила Тамао, мягко краснея.       — Да, Тами, мне понравилось это стихотворение и то, как ты его прочитала, — ответил я.       — Оно, как будто, про меня и мои чувства, — задыхаясь от волнения проговорила девушка, боясь поднять на меня свои нежно-розовые робкие глаза цвета сакуры. Если хотите, я могу читать Вам каждый день! — восторженно вскликнула обрадованная моими словами Тами.       — Значит, чувство, о котором идёт речь, тебе знакомо? — спросил я аккуратно.       — Йо-сама, зачем Вы спрашиваете? Вы же сами знаете ответ!       — Знаю, Тами, но прости…— моя очередь тупить взгляд в пол: я не знал, почему мне взбрело в голову поступить так жестоко с чуткой доброй Тами.       — А Вам оно знакомо? — нанесла мне ответный удар девушка.       — Не настолько сильное, чтобы называться любовью, но знакомо, — ответил я медленно, стараясь обдумывать ответ, чтобы не ранить нежное сердце Тами во второй раз за день.       — Ах, простите меня, Йо-сама, мне не следовало лезть в Вашу жизнь!       — Конечно, у Вас в Мацуэ есть девушка, которая ждёт там и с ума сходит от беспокойства! — Тамао не спрашивала. Это было что-то ближе к утверждению, которое она выдумала себе, и поверила в собственную выдумку. Бедняжка, она даже не подозревает, что на самом деле творится со мной, и в кого я влюблён! — я искренне сочувствовал этой невинной девушке, которая для меня всегда будет робкой стеснительной маленькой Тами.       — Всё хорошо, Тамао-тян, прошу, не плачь, — но несчастную Тами уже поздно останавливать, потому как её чистые, словно капли воды из горных рек Осорезана, слёзы уже стекали по красивому бледному лицу. В порыве жалости я приобнял Тами, и теперь она плакала, уткнувшись мне в бок, а я аккуратно гладил её по голове, надеясь успокоить. Но я совсем не сразу сообразил, как утешить Тами.       — Тамао-тян, вообще-то никакой девушки в Мацуэ у меня нет и вряд ли когда-нибудь будет, — невесело усмехнулся я. Мои слова мгновенно подействовали: Тами понемногу перестала плакать и вскоре успокоилась вовсе, подняв на меня взгляд ещё блестящих от слёз глаз, которые полнились нежностью и благодарностью.