Старые пластинки

      Утро. Свет солнца пробивается через окна аккуратно падая на лицо Ивана. К сожалению, лучи не грели, а только будили его. Недовольно промычав что-то и укрываясь с головой, он начинает мысленно ругаться на Майского, что тот вчера не зашторил окна после своего прилива любопытства. Если солнце светило таким жёлтым оттенком, значит еще раннее утро. Теперь он был расстроен от того, что мало поспал.       — Серёжа блять.. я тебе пальцы поломаю, — нехотя приподнимаясь на кровати пробурчал Тихонов, щурясь. Глаза ещё не привыкли к свету, да и спросонья они слипались, отказываясь видеть что-либо чётко. Было ощущение какой-то плёнки на глазах, но будить себя пришлось. Уснуть уже не выйдет, а отлёживать бока просто так быстро надоедает.       Почувствовав аромат, он открыл глаза чуть шире в поиске источника. Голова повернулась на приоткрытую дверь комнаты, откуда видимо и шёл запах. Конечно это заинтересовало Ивана, да и пахло довольно вкусно, от чего живот программиста проурчал, видимо тот голодный. Программист встал и потягиваясь пошел на кухню. Его встретил Майский доброй улыбкой.       — Доброе утро соня, а чего так рано?       — Дурень, ты окна не зашторил.       — Разве? Ну ничего, сегодня зашторю обязательно, — майор улыбнулся.       — Я бы тебя удушил прямо сейчас, но мне интересно что ты тут кашеваришь.       — Ты как раз вовремя. Я тут пожарил тебе яичницу, садись за стол.       — Да ты прям хозяюшка, утютю, — Ваня заржал, садясь за стол.       Майор еще не долго копошится у кухонного стола, а затем на столе уже стоит тарелка с завтраком, который выглядел довольно аппетитно. Тихонов поблагодарив приступил к еде, а напротив сел и Сергей с такой же порцией.       — Ешь, ешь. Ты вон какой худющий, тебя откормить бы.       — Нет, я просто не голодный обычно. Это все из-за выброса адреналина, долго объяснять, да и не такой я худой, — закатил глаза Иван.       — Худой, худой. У тебя две ноги как моя рука, откармливать буду тебя.       — Не надо меня откармливать. При моём росте комплектация у меня даже очень удачная.       — Ну хотя да, маленький дрыщик, — Майский засмеялся.       — Тебя сейчас никакой завтрак не спасет, за шторы еще ответишь, — Ваня ухмыльнулся.       — Ой-ой. Всё, ешь молча, разугрожался он тут.       Угрозы не воспринимались всерьез. Как минимум потому, что Майский был намного больше программиста, а еще потому, что младший не смог бы навредить другу.       Второй день в домашней клетке, пустые разговоры не о чем, лишь бы занять себя.             Попытки уговорить Сергея, чтоб он отдал хотя бы телефон, но безуспешно. Он упёрся, не переубедишь ведь. Это бесило Ваню, но возможно эта черта характера даже нравилась программисту. Конечно об этом он умолчит, а негодования выразит в виде возмущенного цоканья и недовольного мычания. Таблетки, чай, еда, таблетки, чай - вот так продвигался день больного. Заняться было нечем, ведь в квартире было мало развлечений, обычно он либо зависал на работе по несколько суток, либо работал на дому, либо спал. Кстати готовил Майский отлично, это не могло не радовать Ивана, у которого готовка не очень то и выходила, да даже времени на нее не всегда было как и сил.       От скуки Майский просто сидел на одном из двух диванчиков, а Ваня глазел на его хвост, на что вскоре обратил внимание старший.       — Ты гипнотизируешь мои волосы?       — Нет, силой мысли забираю у тебя резинку.       — Ну не надо так. Знаешь как они легко теряются? Хер найдешь потом.       — Представляю. Иду по твоей комнате и во всех неприметных местах валяются резинки.       — Так на самом деле и есть, но когда они нужны - ты их не видишь.       — И сложно за такими ухаживать?       — Ну, не очень, кому как. Хотя тебе было бы сложно, смотря на то, что ты даже не причесываешься и голову моешь раз в месяц, — Сергей хихикал, ведь говорил правду.       — У меня график плотный, некогда мне голову в порядок приводить, меня и так все устраивает, — Ваня старался оправдать себя, но ничего не выходило.       — Ну-ну, на домового похож.       — А у тебя на хвост лошади.       — В каком это месте?       — В таком. Слепой тут я, а не видит очевидных вещей он.       Встав с кровати он подошел сзади, взял в свои руки волосы Майского начиная их разделять прямо в хвосте, начиная плести косичку.       — Э, ты че мои волосы там трогаешь? Не грязни мне их, и так часто мою, — майор недовольно пробурчал.       — Да ладно тебе, не отрезаю же я тебе твою шевелюру.       — Мыть мне башку сам будешь.       — Обойдешься, еще мужику я голову не мыл, — Иван начал улыбаться.       Кайфуя от ощущений скользящих волос о костлявые пальцы, он закончил с косичкой, а затем расплел её и снял резинку. Волосы сползли вперед, ближе к лицу.       — Причёска называется - Тихонов с утра.       — Чего ты..       Не дав Серёже договорить он взъерошивает его волосы как следует, а затем отлетает на кровать, беря подушку и прячась под одеялом.       — Ваня, опять ты… Да я тебя сейчас в этом же одеяле в окно кину! Прямо через ту дырку на балконе! — Майский немного злился, начиная кричать.       Поднявшись и подойдя к тому, он еле стягивает с Вани одеяло и начинает его щекотать чтоб отомстить за волосы, что сейчас беспорядочно торчали и падали на лицо майора, пока Иван извивался под руками старшего, ржал как конь и пытался остановить его пинаясь ногами и руками, лишь бы эта пытка прекратилась. Через смех, Тихонов старался выдавить из себя просьбы остановится, но тот даже и не думал. Слишком забавляло это зрелище, хотя вскоре все таки Серёжа убирает руки от худощавого тела и тот пытается отдышаться, стирая с уголков глаз капли слез, что образовались во время приступа смеха. Выровняв дыхание, он не сильно пнул довольно смеющегося Майского.       — Вообще-то смех от щекотки - это паническая атака. Не стыдно тебе меня до такого доводить?       — А взъерошенные волосы, которые я недавно помыл и расчесал, это инфаркт. Всё честно.       — Нет не честно. Я тебе причёску испортил, а ты меня щекотать начал.       — Да твоим волосам хуже от моих рук уже не станет, а вот тебе станет, — тыкнул последний раз в бок пальцем старший усмехаясь. — Вставай, хоть и болеешь, видно сил у тебя много. Будешь меня расчесывать и опять заплетать.       — А плату за мою работу?       — Обойдешься. Как натворил так и исправляй.       С этими словами он сел спиной к Ивану. Не смотря на то, что младший препирался, для него это вовсе не наказание. Ему нравились на ощупь и запах его волосы, странно звучит, но это правда так. Усевшись сзади поудобней он расчёсывает его пальцами.       — А где резинка?       — Тихонов… — не громко рыкнул Серёжа.       — Ну-ну, не рычи. Шучу я.       Собрав вскоре волосы в руке он чуть помялся.       — Слушааай тебе и без хвостика хорошо, давай так оставим?       — Ты все таки потерял резинку?       — Да у меня она, у меня.       — Не верю я тебе, хвост мне собери.       — неа , ходи и мучайся теперь.       Майский не поворачиваясь дотянулся до Тихонова и начал щекотать, от чего он сразу отскочил.       — Да так не честно, щекотка это запрещенный приём!       — Ты просто бесишься, что не все тебе с рук сходит, — Сережа ухмыльнулся.       — Не правда, это ты бесишься, что я твою резинку себе забрал.       — Да бля, резинки значит покупать будешь мне сам берёшь - возвращай.       — Обойдешься.       Завязав себе на голове нелепый маленький хвостик он показал повернувшемуся Серёже язык, смотря на это тот начал смеяться, взял телефон и запечатлел это зрелище, но Тихонов явно был недовольный таким поворотом событий, поэтому подлетел к Майскому, начиная попытки вырвать телефон.       — Удали! Сейчас же удали!       — Хахаха, ни за что! Ты такой смешной получился, я Рогозиной и Амелиной покажу, майор улыбнулся.       — Не смей! Я тебя ночью задушу!       — Да ты засыпаешь раньше меня, дурня кусок.       — Сегодня исключение будет!       — Ну-ну, конечно. Всё успокойся, макака.       Он убрал телефон в карман, ещё немного пободался с младшим. Вскоре оба выдохлись, но резинку так и не вернули хозяину, как и фотография осталась в памяти телефона. Все таки, Майский с распущенными волосами выглядел более мягко и по домашнему, поэтому Ваня и не спешил собирать ему волосы.       Ночью, когда Тихонов уже ставил очередную пластинку вдруг раздаётся голос Серёжи.       — Слушай, раз ты со мной поделился такой привычкой, давай я и своей поделюсь, что-ли. Чтобы квиты были