Любовные утехи и другие приключения Джовакина.

Белое небо, которое ещё час назад было чистым, в эту минуту обрушило на землю крупные хлопья снега. И хотя сейчас на континенте было лето, здесь, на Севере, зима всегда была близка. Однако начавшийся снегопад не помешал группе гвардейцев дома Старк продолжить свою тренировку, о чём любезно им намекнул сир Родрик Кассель. По мнению мастера над оружием Винтерфелла, гвардейцы дома Старк должны уметь сражаться в любых условиях, и в этом лорд Старк, который в тот момент стоял на террасе и смотрел за тренировкой, был с ним согласен. Лорд Эддард Старк устремил свой взор на другую сторону внутреннего двора. Там он увидел как его воспитанник, Теон Грейджой метко посылает в мишень одну стрелу за другой, а рядом с ним старший сын лорда Старка, Робб ведёт спарринг на мечах со своим братом-бастардом. В отличие от гвардейцев, сыновьям и воспитаннику лорда Старка необязательно было находиться на тренировочной площадке в таких погодных условиях. Леди Кейтилин Старк, которая также, как и лорд Старк, наблюдала за тренировками с террасы, не хотела чтобы Робб в лёгкой одежде тренировался на улице, но лорд Старк был другого мнения. Он считал, что сыновьям в будущем не помешает сражаться наряду со своими людьми. Тем временем бастард лорда Старка спокойно и уверенно парирует тренировочным мечом каждый удар своего брата, который в очередной раз пытается всеми силами пробить защиту Джона и… В очередной раз он оказывается на земле. — На сегодня достаточно, Робб! — разочарованным тоном обратился к нему сир Родрик. Джон помог встать Роббу. Робб был раздосадован проигрышем, но в то же время широко улыбался. Он наклонился к Джону и что-то прошептал ему на ухо, а тот ему коротко ответил. Лорд Эддард Старк не слышал что именно, но явно что-то смешное, учитывая то, как громко рассмеялся Робб. Леди Кейтилин и старшая дочь Санса, которые стояли рядом, лишь бросили на Джона холодные и презрительные взгляды, младшая дочь Арья смотрела хмуро, потому что леди Старк в очередной раз запретила дочери подходить к тренировочным куклам и драться на мечах. Лорд Эддард Старк улыбнулся. Этим поступком она сильно напоминала ему его сестру — Лианну. Лорд Эддард Старк нахмурился и мрачно посмотрел на Джона, стоило ему вспомнить про Лианну. Лорд Эддард Старк до сих пор хранил тайну происхождения Джона даже от него самого. Однако он часто ловил себя на мысли, что когда перед смертью она просила его защитить ее сына, Лианна явно не имела в виду, что он должен был разделить участь бастарда. Даже если его воспитывали наряду с остальными детьми лорда Винтерфелла. Несмотря на это, лорд Старк утешал себя мыслями, что он сделал все правильно и подкреплял эти мысли тем фактом, что Джон всё-таки смог сблизиться со всеми братьями и сестрами. «Почти со всеми…», — мысленно проговорил лорд Старк, когда мимо него прошла его жена со старшей дочерью. Лорд Старк буквально кожей чувствовал неприязнь его жены к бастарду, а Санса переняла от Кэт не только красоту, но и южное воспитание. Однако неприятные взгляды его леди-жены были сущими пустяками по сравнению с теми опасениями, которые постоянно закрадывались в голову лорда Винтерфелла. Джон родился с не типичной для Старков внешностью. Серебристо-серые волосы, тёмные сиреневые глаза и утончённые черты лица. Практически все в нем было от Рейгара. От Севера у него было только бледное лицо, холодный взгляд и высокий рост. Не слишком очевидные внешние черты, которые помогли бы ему скрыть таргариеновское происхождение Джона. Эддард Старк не сомневался что на Юге ещё остались люди, которые знали Рейгара в лицо, и если такие люди заметят в Джоне это чуть ли не прямое сходство с принцем-драконом, то… Ему даже думать не хочется о том, что эти люди могут втянуть Джона в свои интриги. Если Джон и окажется на Юге, то, по крайней мере, в том случае, когда лорд Старк будет относительно спокоен за его жизнь. Благо характер Джона способствовал тому, что он не будет втянут в такие неприятности, в которых могли бы оказаться старший брат Эддарда Старка, Брандон или Лианна. Джон сильно отличался от всех своих братьев и сестёр, и речь шла не только о внешности. В отличие от своих братьев и сестер, отличавшихся открытым, а порой и весёлым характером, Джон был тихим и молчаливым с самого детства. Его способности и навыки превосходили навыки и умения остальных его детей. Старший сын лорда Старка, Робб со своими рыжими волосами внешне похож на свою мать, урожденную Талли, как, впрочем и все остальные дети лорда и леди Старк, за исключением Арьи, которая и внешностью и характером похожа на типичную северянку. Его старший сын был настоящей гордостью дома Старк, но даже он немного терялся на фоне своего брата-бастарда, Джона. Робб был просто высоким, худощавым привлекательным парнем, который хорошо владел мечом. Однако Джон был на полголовы выше, внешне красив, крепче, шире в плечах и атлетично сложен. Превосходно владел мечом и практически любым другим оружием. У него были все задатки стать рыцарем и потому лорд Старк был практически полностью уверен, что у него будет хорошее будущее, если Джона к нему подготовить. В тот день он окончательно убедился в своем решении.

***

Джон шел по мрачному коридору. Час назад закончилась тренировка и Сноу хотел провести почти все время до вечера в библиотеке Винтерфелла. В детстве за ним не наблюдалась привычка читать бесконечные фолианты и манускрипты, о чём ему любезно и очень часто напоминал Робб, Теон, Арья или Бран. И это было правдой. Раньше Джон, как и все остальные сыновья лорда Старка мечтал о славе рыцаря или странствующего воина. С недавнего времени многое изменилось и новый Джон смотрел на мир по-другому. Взглядом другого человека… Он не говорил Роббу об основных причинах таких изменений. Он вообще перед всеми молчал. Молчал о том, что перед ними не Джон, а совсем другая сущность; о том, что эта сущность из другого мира; о том, что у этой «сущности» была своя жизнь, в этом другом мире, где он был героем, совершившим множество великих и ужасных поступков. Драконорожденный. Один из лучших мастеров меча, успешный архимаг, алхимик, охотник, следопыт, ассасин, инженер и странствующий менестрель. Тяжёлая жизнь на пути к славе, богатству и могуществу требовала от него знаний, умений и талантов везде, где это только было возможно. Знания, которые помогли ему в его подвигах и свершениях. Он использовал свои способности, чтобы избавить Тамриэль от угрозы драконов, чтобы помочь победить Братьям Бури, разрушить Империю и победить Доминион, тем самым окончательно расколов Тамриэль на разные провинции. Он изучал тайны двемерских механизмов, изучал магию Даэдра и постигал глубины Этериуса. Многие тогда пророчили ему судьбу императора Тамриэля, особенно когда прежнего он уже убил, но в самый ответственный момент Довакин внезапно отправился на Солстхейм, а там бесследно пропал. Его решение отправиться в Апокриф было настолько личным шагом, что никто кроме него об этом не знал. И Довакин был этому только рад. Он знал историю Тамриэля и всех империй, там образованных и понимал, что какой бы сильную он империю не строил, её прежде всего нужно удержать. Власть и могущество были теми вещами, которых он хотел добиться, но не там, где он должен будет ограничивать себя рамками и правилами, диктуемыми обществом или светской властью. Гораздо интереснее наблюдать за властью со стороны. Управлять ею из тени. Но даже власть не могла его заинтересовать так сильно как знания. Знания тайн мироздания, которые не раскрывал ни один из самых могущественных смертных за всю историю Нирна. Именно поэтому царство Хермеуса Моры его привлекало больше всего. У Довакина уже были связи и союзы с Даэдра. Сангвин, Малакат, Шеогорат, Меридия, Азура, Молаг Бал, Хирсин. Каждый из них мог претендовать на его душу или, хотя бы, на часть его души, но только Владыка Апокрифа заинтересовал его сильнее прежних. Что самое интересное, Мора, в отличие от остальных лордов-даэдра, не пытался требовать от него подчинения или давить на него, зная что Довакин и так у него на службе, хоть и любит чувствовать за собой независимость. Но Хермеус, каким бы могущественным не был, не смог предвидеть то, что вскоре случится с его подопечным. Так уж вышло, что в один из моментов Довакин обнаружил для себя слишком глубокие познания о самом мироздании Нирна. Эксперимент, который он провел, вырвал Довакина не только из плана Владыки Тайных Знаний, но и вообще из всего Нирна. Переполох, который поднялся после пропажи Драконорожденного, передался и на остальные планы Даэдра, а возможно даже и на самих Аэдра и всех существ в Тамриэле. Однако Довакин этого уже не знал, ибо тогда он обнаружил себя в теле 20-летнего юноши-бастарда в стенах Винтерфелла. С того момента прошло чуть больше полугода. Довакин, которого тут теперь все звали Джоном Сноу, очень быстро и хорошо освоился. Ритуал, который он провел, имел за собой последствия. Часть знаний и способностей он теперь потерял и не мог вернуться обратно в свой мир. Но Довакин неспроста полагал, что возможно не всё так просто, хотя бы потому, что часть знаний — это, все же, только часть. На его обычную и мышечную память, стандартные магические способности и даже на Ту’ум это не распространялось. Более того, он обнаружил что его характер и натура сильно изменились, а вместе с ними изменились и его предпочтения. Если раньше он мог проявить удивительную стойкость к женскому очарованию, то теперь красивые девушки и женщины его привлекали сильнее. Видимо связь с такими даэдра как Сангвин, Хирсин и Молаг Бал сделали свое дело. Девушки, кстати, тоже им интересовались и виной всему его привлекательная внешность. Как понял Довакин, бастард Джон имел валирийскую внешность. Однако сейчас Довакин ментально мог сильнее подогревать интерес девушек к нему. И ему это нравилось. Со временем он использует во благо свои прихоти. А сейчас… Сейчас Джон Сноу шел в сторону кабинета лорда Винтерфелла. Джори Кассель, капитан здешней стражи, передал ему, что лорд Старк хочет его видеть в своем кабинете. Сейчас Джон на мгновение задержался перед дверью, а затем тихо постучал. Услышав разрешение войти, он слегка открыл дверь. — Проходи, Джон, — послышался спокойный ответ. Джон зашёл и увидел как лорд Старк сидел за столом, даже не поднимая на него взгляд от своего пергамента. — Садись. Джон сел на стоящий рядом со столом стул. Лорд Старк не поднимал на него свой взгляд и пока он молчал, Джон украдкой оглядывал кабинет лорда Старка. Джону редко приходилось тут бывать, Довакину — никогда. Стол с несколькими стульями, шкафы с книгами и прочими принадлежностями и небольшая кровать, на которой лорд Старк отдыхал крайне редко. За спиной у лорда Старка был оконный проем, откуда по кабинету разливался тусклый белый свет. Наконец лорд Старк отложил пергамент и обратил свой взор на Джона. — У меня есть к тебе дело, Джон, — сказал он тихо и Джон перевел свой взгляд на лорда Старка. — Я слушаю. — Твои способности как мечника очень хороши. Даже среди здешних гвардейцев, — сказал лорд Старк. — Благодарю, — коротко ответил Джон, спокойно опустив взгляд на край стола. — Поэтому я хотел бы предложить тебе стать воспитанником у одного северного дома, — закончил лорд Старк. Джон тут же перестал дырявить взглядом стол и посмотрел в серые глаза лорду Старку. От его сознания не ускользнуло слово «предложить». — Воспитанником? У кого? — спросил Джон. — У лорда Болтона. В кабинете повисло недолгое молчание. — Разве лорд Болтон согласится воспитывать бастарда? — спросил Джон. — Я обсудил этот вопрос с ним в своих письмах. Он согласился взять тебя на время. Решение за тобой. Решение было за Джоном, но Джон понимал, что отказ в данной ситуации будет рассматриваться как акт неуважения к лорду, что с его стороны было бы глупо. Особенно глупо по отношению к такому лорду как Русе Болтон. Его отказ может оскорбить лорда Дредфорта. — Я… не понимаю, — неуверенно начал Джон. — Что именно? — спросил лорд Старк. — Я думаю, было бы очевидно отправить к Болтонам в качестве воспитанника Робба. Почему я? Лорд Старк какое-то мгновение смотрел на него, а потом сказал: — По нескольким причинам. — Я слушаю, — ответил Джон. Лорд Старк поднялся и повернулся к Джону спиной. Сцепив пальцы рук за спиной, он смотрел в окно. — Робб — наследник Винтерфелла. Любой из крупных домов Севера был бы счастлив взять его себе как своего воспитанника. Отправив Робба в Дредфорт, я мог бы кого-нибудь из них разочаровать, а кого-то даже оскорбить. Сам понимаешь, у дома Болтонов дурная репутация. К тому же моей жене не понравится то, что Робб будет воспитываться у одного из домов Севера, а ты останешься. Твое постоянное присутствие ей крайне сильно не понравится. Да и тебе было бы лучше быть подальше от ее… «нелюбви» к тебе. Разве не так? — на последнем вопросе лорд Старк через плечо повернул к нему свое взрослое лицо. — Не знаю, — честно ответил Джон. — То есть? — теперь уже лорд Эддард на полкорпуса повернулся к Джону и открыто смотрел ему в лицо. — В отличие от ваших детей, я к вашей жене ничего не испытываю. Она не заботилась обо мне как мать и уж тем более матерью мне не являлась, — прямо сказал Джон. Возможно эти слова звучали слишком резко и бестактно, но Джона это мало волновало. Однако лорд Старк не показал какого-либо недовольства от его слов, а лишь мрачно кивнул, а затем сказал: — Да. Я знаю. — Это все причины, или есть какие-то ещё? — спросил Джон, не дав лорду Старку погрузиться в мрачные воспоминания. — Помимо всего прочего, лорд Русе очень осторожный и опасный человек. Когда придет черед Роббу править Севером, ему может помочь всё то, чему ты научился у лорда Дредфорта. Кроме того, — тут голос лорда Старка стал каким-то тревожным, — в Дредфорт возвращается сын лорда Русе, Домерик. Он несколько лет воспитывался в Долине у Редфортов. Повисло недолгое молчание, которое Джон потратил на обдумывание. — Но как это связано со мной? — нахмурившись, спросил Джон, оставаясь сбитым с толку. После недолгого молчания лорд Старк заговорил: — До меня доходят вести о… о бастарде Русе Болтона. Голос лорда Старка был как нельзя низким. — Тревожные слухи доходят до Винтерфелла о незаконнорождённом сыне лорда Дредфорта. С ним мало кто знаком, но те немногие свидетели неясно и расплывчато рассказывают о странном поведении парня. Это могло и не вызывать подозрения, но там постоянно без следа пропадают люди, а слухи, которые мы получаем, дают нам понять о какой-то странной связи бастарда с этими случаями. Осмелюсь предположить, что Домерик Болтон не знает об этих слухах. Возможно он даже вообще не знает, что у него есть брат-бастард, — закончил лорд Старк и всякая легкомысленность диалога быстро развеялась. — Вы подозреваете, что лорд Болтон может быть как-то связан с этими историями? — спросил Джон. — Ты не знаешь лорда Болтона, Джон. Это очень опасный человек. Он умеет навести страх на тех, кем недоволен. Я подозреваю, что если эти истории правдивы, то лорд Болтон будет стремиться закрывать на это глаза и скрывать хоть какие-то доказательства, — ответил лорд Старк. — А причем здесь Домерик? — спросил Джон. — Я хочу чтобы ты хотя бы попытался проследить за молодым наследником Дредфорта. Если эти слухи правдивы, бастард может вознамериться причинить вред или даже убить Домерика. Для нас нежелательно чтобы такие люди оставались здесь на Севере, ведь зима близко, — тихим голосом закончил лорд Старк. — Как долго я буду «воспитанником»? — спросил Джон. — Где-то полгода. Возможно и дольше, — ответил лорд Старк. — Когда собираться? — спросил Джон. — Завтра, в полдень ты должен будешь отъехать. На ужине я сообщу всей семье о твоём отъезде, — сказал лорд Старк. — Хорошо, — Джон поднялся и пошел к двери, однако, остановившись, он повернулся и дополнил. — Однако у меня есть условие. — Какое? — удивлённо нахмурился лорд Старк. — Я хочу чтобы вы начали обучать Арью владению мечом. Сансе это тоже не помешало бы, хотя я не настаиваю. И Теон. Я хочу чтобы вы лично занялись его воспитанием. В конце концов, он ваш воспитанник, — ответил Сноу. — Ты же сам знаешь, как на это отреагирует леди Старк, — ответил лорд Старк. — Знаю, но тут решение принимаете вы, а не леди Кейтилин, — сказал Джон. Лорд Старк как-то очень долго смотрел на Джона. — Что? — спросил Джон, которого такое долгое молчание озадачило. — Просто… Просто ты сильно повзрослел, Джон. Порой я забываю, как быстро это с тобой происходит, — тихо сказал лорд Старк. Джону на мгновение показалось, что в голосе лорда Старка чувствуется горечь. — Ладно. Я согласен. По крайней мере, попробую, — сказал лорд Старк, тем самым вырвав и самого Джона из задумчивости. Лорд Старк сделал то, что сказал. На семейном ужине в Главном зале Винтерфелла он сообщил всей семье что Джон на следующий день отправляется жить воспитанником в Дредфорт у лорда Русе. Робб, Арья и Бран были встревожены такой новостью и даже Санса посмотрела с каким-то беспокойством. Теон воспринял эту новость со скучающим взглядом. Рикону было все равно. Он был слишком мал и совершенно не обращал внимания на происходящее, а продолжал сидеть на коленках у леди Старк и ел кашу с ее рук. Сама же леди Старк, как показалось лорду Старку, услышав, что бастард на какое-то время покидает Винтерфелл, вздохнула с облегчением. После ужина Робб, Арья и Бран дружно посетили комнату Джона, где выразили ему свое негодование по этому поводу. Они были недовольны тем фактом, что Джон ничего им не сообщил и у них осталось так мало времени перед отъездом Джона. Арья было выразила желание поехать вместе с Джоном, но тут Джон уже сам был против и строго запретил ей ехать с ним. Они просидели до самой ночи, а потом отправились по своим комнатам. Они пожелали ему спокойной ночи и ушли, но Джон чувствовал, что эта ночь не будет спокойной для него. И он был прав. Он услышал ее шаги ещё издалека. Была глубокая ночь, в его комнате было темно и лишь лунный свет из окна падал прямо на кровать Джона. Он стоял в темном углу. Ему не нужно было использовать магию, чтобы быть полностью невидимым в темноте. Дверь в его комнату медленно отворилась и в темноте Джон увидел силуэт человека в плаще с капюшоном. Он знал, что это она. Он чувствовал её запах между ног. — Даже травы не способны скрыть твой запах, — шепотом проговорил Джон. Фигура резко развернулась и Джон увидел, как мелькнули под капюшоном рыжие локоны. — Я тебя не заметила, — томным и волнительным голосом сказала Санса. Он подошёл в тот момент, когда девушка скинула капюшон и отстегнула плащ. Рыжие волосы были распущены, а на девушке не было ничего, кроме длинной ночной рубашки, едва достающей до голых бёдер. Санса не стала церемониться и рывком вцепилась в тунику Джона и страстно начала целоваться с ним. Джон, недолго думая, перехватил инициативу, взяв ее обеими руками за запястья ее рук и прижал к стенке, отмечая страстными поцелуями ее губы, мочку уха, шею. Когда Джон почувствовал, что вместе с порывистым дыханием изо рта Сансы вот-вот выйдет стон, он резко остановился. — Что? — недовольным тоном спросила Санса. — Подожди минуту, я наложу чары на дверь, — сказал Джон. Джон поднял руку и начал про себя что-то бубнить, чего даже Санса не услышала и не поняла. Да и, по правде говоря, не сильно хотела. Перед приходом сюда она так туго завязала свою рубашку, что сейчас мучилась с тем как развязать петлю. Предвкушение сладострастной ночи настолько перевозбудило девушку, что ее руки начинали лихорадочно дрожать в попытке снять одежду. Полностью расправиться с узелками и завязками ей удалось в тот момент, когда Джон уже закончил читать заклятие. Магия Джона позволяла запечатать дверь комнаты и её саму настолько мощными заклятиями школы Иллюзии и Изменения, что никто из жителей замка, решившийся в это время пройти мимо двери комнаты бастарда не услышал бы ничего из того, что в тот момент творилось внутри. Открыть ее бы тоже не получилось, только если бы кому-нибудь не вздумалось пробить её тараном. А если бы кто-нибудь вздумал заглянуть в окно, то даже самого бастарда бы не увидел. Для Довакина это было очень удобным способом скрыть от всех результаты его связи с Сансой, которая длилась уже больше трёх лун. — Никак не могу привыкнуть, что ты умеешь колдовать, — уже чуть громче сказала Санса. Джон повернулся к ней в тот самый момент, когда она разобралась с завязками и сейчас прямо на его глазах, из-под рубашки, упавшей на пол, перед ним предстала другая Санса. Обнаженная и уверенная в себе девушка. Джон рывком стянул через голову тунику и заметил как сильно потемнели глаза девушки, которые пожирали его рельефный торс. Она еле сдерживала себя, чтобы не прыгнуть на него прямо сейчас. Да и ему, откровенно говоря, это все надоело. Он быстро подошёл к ней и Санса, обхватив руками его шею, повисла на кузене. Её ноги скрестились вокруг его торса и Санса с огромным удовольствием начала тереться промежностью о большой и твердый бугорок, выпирающий из-под портков. Сам Джон почувствовал, как быстро намокли его портки в области паха, стоило только Сансе прижаться там своим задом. Но больше всего его занимал размер груди Сансы. С прошлой луны грудь Сансы заметно увеличилась в объеме, а задница заметно округлилась. Не будь Санса дочерью лорда Старка, Джон посчитал бы, что она профессиональная шлюха. Прямо сейчас он страстно целовался с Сансой, позволяя ею языку грубо сплетаться с его языком. Ее руки активно блуждали от его волос на голове до его ягодиц. Сам Джон одной рукой держал ее за ягодицу, а другой массировал грудь. Разорвав поцелуй, Джон впился зубами ей в шею, одаряя её страстными засосами. Судя по тому как она застонала и сильнее прижалась к нему животом, ей это очень понравилось. Затем он положил ладонь ей на лоб и наклонил так сильно, что стал виден её кадык, в который Джон незамедлительно впился зубами. Санса охнула, но начала тереться грудью, а левой рукой вцепилась в волосы Джону, словно просила его прикусить сильнее. Но Джон вместо этого переключился на ключицу, а затем страстно впился губами в грудь Сансы. Девушка громко застонала и сильнее прижала к груди голову Джона, который водил губами и дёргал левый сосок девушки, тем самым усиливая её оргазм. Через минуту терзаний Джон переключил свои поцелуи на живот, а затем спустился ниже и впился губами в ее лоно. Санса моментально изогнулась и издала звонкий стон, когда почувствовала как горячий язык Джона блуждает по ее промежности и нещадно терзает Сансу, слизывая её любовный сок. Удовольствие стало ещё больше в тот момент, когда Джон властно положил обе руки на ее грудь и начал их массировать. Санса застонала сильнее и лихорадочно перебирала своими руками, разрываясь от желания сильнее прижать голову Джона к влагалищу или сильнее сжать его руки. В конце концов она выбрала голову и не прогадала. Сама мысль, что чьи-то мужские руки наглым и бессовестным образом массируют ее грудь и она это позволяет говорила об испорченности девушки, и Сансе это безумно нравится. А плотно прижимая Джона к своему бурно истекающему лону, удовольствие усиливается десятикратно. В последний момент Санса, не выдержав, вскрикнула и ещё сильнее кончила Джону в рот. Вытирая руками губы, Джон приподнялся, наблюдая за Сансой. Санса лежала с блаженной улыбкой, а её взгляд с обожанием блуждал по Джону. — Я хочу ещё! — с восторгом сказала Санса, шире раздвигая перед Джоном ноги. Тот решил не церемониться и начал снимать штаны. Глаза Сансы, сияющие от экстаза, тут же потемнели от похоти, стоило ей только увидеть размер члена, который уже был в боевой готовности. Джон навис над Сансой и, ни секунды не медля, вошёл в девушку. Санса сразу же охнула от размера достоинства, а Джон, уперевшись руками в подушку, начал быстро набирать темп, отчего Санса, совершенно не контролируя себя, скрестила ноги за спиной Джона, позволяя ему глубже вколачиваться в нее. Чем сильнее Джон брал Сансу, тем громче она стонала и активней двигалась ему навстречу Вскоре, Джон оттолкнулся от подушек и встал перед лежащей Сансой на колени. Он схватил ее за задницу, приподнял на уровне своего члена и рывком насадил ее. Санса охнула, но ответила активным движением ягодиц, а сама стала упираться руками в стену за кроватью. Вскоре они так плотно слились телами, что стало непонятно, где заканчивается она и начинается он. Джон не мог оттолкнуться так как Санса тут же силой прижималась к нему своим пахом, не позволяя члену выйти из крепких объятий пленительных половых губ. Лишь крепко взяв девушку за талию, он начал грубо вколачиваться в нее, тем самым вынудив ее прекратить двигать бедрами. Где-то десять минут Джон толкался в нее под страстный стон Старк, а затем толкнулся сильнее прежнего и излился в нее. Санса, упираясь руками в стену, сильно прижималась к Джону, позволяя ему глубже излиться в нее. Не успела Санса выдохнуть, как член Джона снова стал прямым и твердым. Джон хотел было перевернуть Сансу на живот и пристроиться сзади, как Санса внезапно поднялась. — Подожди! — сказала она и встала с кровати. — Что? — спросил Джон, поднимаясь вместе с ней. — Ты завтра уезжаешь, а я так и ни разу не сделала то, что давно хотела, — сказала девушка. — Что именно? — спросил Джон. Девушка похотливо улыбнулась, а затем медленно опустилась перед ним на колени. — Ты уверена, что готова к этому? — спросил Джон, хотя на его лице блуждала озорная улыбка. — Должна же я когда-нибудь это попробовать, — сказала Санса и плотно обхватила губами головку члена. Джон осторожно, но властно взял Сансу за затылок и глубже толкнулся в ее горячий рот. — Трудно представить, в каком гневе была бы твоя леди-мать, стоило бы ей узнать, чем ты тут занимаешься. Как быстро она лишилась бы чувств, когда узнала бы, что ее прекрасная дочь, её гордость прямо сейчас обнаженной стоит на коленях перед так ненавистным ею бастардом и ублажает его ртом, будто какая-то шлюха? — дерзко ухмыльнувшись, спросил Джон. — Почему это какая-то? — лукаво ухмыляясь, спросила Санса. — То есть? — шутливо улыбаясь, недоумённо спросил Джон. — Я не какая-то шлюха! Я твоя личная шлюха! — с вызовом ответила Санса. Подобное откровение приятно удивило Джона, но с другой стороны он быстро понял что это так. Всякая девушка, что будет ублажать его ртом, получит его семя, которое, оставаясь внутри, будет как корень прорастать, меняя и тело и душу так сильно, что девушка быстро попадет под его зависимость и станет рабыней его воли. Это один из магических талантов, дарованных Довакину самим Молаг Балом ещё в прошлой жизни, и прямо сейчас эта участь ждёт Сансу. — Что же. Да будет так! Отныне, оставаясь наедине вдвоём, ты можешь называть меня и дальше Джоном, но при этом часто будешь обращаться ко мне «мой господин» или «милорд», а ты отныне будешь для меня шлюхой и будешь откликаться как «шлюха Старк». Не «леди» или как-либо ещё, а только так, понятно? — спросил Джон. — Как прикажете, милорд! — сказала Санса томным голосом и снова стала усердно сосать его член. Вскоре толчки Джона стали глубже и грубее, а Санса все активнее и активнее двигала головой. Зафиксировав ее голову на месте, он стал вколачиваться ей в рот быстрыми и грубыми толчками, и под конец так сильно прижал её, что Санса стала носом упираться ему в пах, но при этом сама держала руками задницу Джона и прижимала его к себе, чувствуя как член Джона у неё в глотке дёргается и изливается. «Всё! Она теперь моя!» — мысленно возликовал Джон, когда кончал ей в горло. Хотя она и раньше много раз занималась с ним сексом под воздействием чар, но все же эти чары можно было бы развеять, а теперь она окончательно и полностью принадлежит ему. Гордость и достоинство её дома на Джона не будут ни влиять, ни действовать. С этого дня, а точнее, с этой ночи, она перестает быть для него благородной леди и навсегда становится его наложницей. Не человеком, а вещью, чье самосознание будет медленно ломаться подобными ночами, погружая её в мир похоти и грязи. Пройдёт очень много времени и, возможно, сменятся поколения, прежде чем постоянные сладострастные развлечения настолько сильно погрузят ее сознание в болота своих низменных потребностей, что она забудет свое прошлое, свою гордую фамилию, свою прежнюю жизнь. Ей будет дарована вечная жизнь, она будет вечно молодой, красивой и вечно живой, но при этом оставаться его личной марионеткой, созданной чтобы выполнять его поручения, ублажать своего господина и самой питаться мелкими кусочками блаженства. Такова её судьба… И судьба всех тех, кого Довакин отметит как своих наложниц. Однако их ночь на этом не заканчивается. Он поднял Сансу на руки и положил на кровать. Простым движением он велел ей лечь на живот. Санса послушно перевернулась, слегка покачивая упругой попкой. Джон пристроился сзади и слегка раздвинул её ноги. Растопырив ягодицы, он впился губами в ее заднюю промежность, делая языком вращательные движения, от которых, судя по дрожи в коленях у Сансы, она испытывает дикое удовольствие. Издавая громкие стоны, Старк вцепилась пальцами руки в его длинные белые волосы на макушке и сильнее прижала к своей заднице, которой задвигала вверх-вниз, чтобы почувствовать горячий язык своего партнёра в глубине своих складок. Через минуту Санса уже силой прижимала лицо Джона к своей заднице, а движения бедёр стали более агрессивными. Ещё через минуту ноги Сансы задергались, а сама девушка забилась в волнах удовольствия и Джон почувствовал, как по его подбородку течет любовный сок Сансы. От такого удовольствия девушка не могла даже и думать, чтобы двигаться, не говоря уже о том, чтобы встать. Ей хотелось лежать так долго, как только можно было бы. Джон навис над Сансой, приставил член к её проходу и без промедления вошёл вовнутрь. Санса вскрикнула от его ширины, но ещё больше вскрикнула, когда Джон толкнулся глубже. Он был гораздо длиннее, чем мог казаться. Однако ощущение неудобства очень быстро сменилось на отчётливое чувство растянутости от такого занятия любовью. Чувство, которое Сансе даже понравилось. Желая продлить удовольствие, она поднялась и встала на четвереньки, выгибая спину. Джон снова пристроился к её проходу и рывком вошёл в нее. Санса вскрикнула, но стала активно насаживаться на его член. Джон взял ее за талию обеими руками и его толчки стали более грубыми, а вскоре он переместил руки на ее плечи и стал так энергично вколачиваться в нее, что Сансе оставалось только кричать и сильнее сжимать простыню. Спустя десять минут такого безудержного секса Джон выпрямил Сансу, и, взяв рукой за ее грудь, прижал спину девушки к своему торсу. Такая поза позволяла ему глубже входить в девушку, а сама Санса чувствовала себя так, словно они слились в одно целое. Чем грубее толкался в нее Джон, тем активнее двигала задницей Санса. Джон теснее прижался грудью к её спине, одной рукой он сильно мял ее грудь, другой рукой он грубо держал ее голову, чтобы страстно покрывать шею и мочку уха девушки горячими поцелуями и засосами. Санса застонала сильнее. Его грубые толчки и ее активные действия бедрами сошлись в один быстрый и ритмичный такт и, в конце концов, Джон и Санса одновременно кончили. Больше не имея сил стоять на ватных коленях, Санса лицом упала на подушку. Джон лежал на её спине. Его руки держали ее руки, его ноги лежали поверх ее ног, а сам он целовал её шею и продолжал изливаться в нее. Лишь через минуту он окончательно выдохся. Однако он не оставил ее. Он лег сзади и рукой приобнял девушку, которая к тому моменту заснула с блаженной улыбкой, а вскоре и он присоединился к ней и погрузился в объятия Морфея. Утром Джон сопроводил Сансу в её покои, чтобы никто из жителей замка не увидел отсутствие молодой леди в своей комнате. С помощью магии он позаботился о том, чтобы следы их ночных приключений полностью исчезли. Несмотря на то, что времени на сон у него этой ночью было немного, он все же чувствовал себя как никогда прекрасно. После завтрака Джон отправился собираться, однако приготовления затянулись до самого полудня, несмотря на то, что на дворе была пасмурная погода. Встречать его вышла вся семья, кроме леди Кейтилин, Рикона и Сансы. Если решение мачехи и самого младшего брата он понимал, то вот поступок Сансы он сам одобрял. Было бы странно с ее стороны лично явиться во двор, чтобы попрощаться. Во дворе каждый счёл за честь несколько раз обнять бастарда. Робб посылал ему ободряющие улыбки, Бран был хмур и печален, а Арья была на грани истерики. Когда Джон стал прощаться с ней, она обняла его так, словно не хотела отпускать. Когда дошла очередь прощаться с отцом, тот обнял его и шепнул на ухо: — Будь осторожен. Не рискуй понапрасну. — А вы помните о нашем договоре, — шепнул в ответ Джон. Джон не стал долго ждать, а почти сразу вскочил на лошадь. Он молча кивнул всей семье, и, развернувшись, вместе с небольшим отрядом Харвина выехал в сторону ворот. Лишь когда Джон оказался за пределами оборонительных стен замка, он развернулся. На балконе Великого Замка стояла молодая девушка с насыщенными рыжими волосами. Она была достаточно далеко, но Джон знал, что она смотрит на него. Незаметно для семьи он сделал для неё прощальный жест. Судя по тому как она дёрнула рукой, она его заметила. После этого Джон развернулся и поспешил за отставшей группой.