Второй шанс Династии

Она возненавидела этот мир сразу. Моментально. С первого вздоха, давшегося большим трудом. Очнуться в луже экскрементов, в душном и тесном помещении, полном каких то тощих оборванцев, было неприятно. Ей казалось, что она очутилась в кошмаре, руки сами собой потянулись ущипнуть себя, но замерли на пол пути. С ужасом глядя на тонкие ручки-палочки, на запястья, вплотную обтянутые кожей, она содрогнулась всем телом. В панике оглядываясь вокруг, девушка согнулась от жуткой боли, прострелившей голову. Опустившись лбом к каменному полу, она крепко прижимала ладони к ушам, тяжело проталкивая воздух сквозь плотно сжатые зубы. Воспоминания-картинки наполняли сознание. Темный вечер, звякнувший в руке телефон с сообщением от самого дорогого человека, наползшая на лицо улыбка и оглушительный визг шин. Замерзший на мгновение мир и оглушающая дикая боль, пронзившая каждую клеточку тела. Кровь и паника вокруг. А после это. Оглядывая полутемное помещение с одним единственным окошком под потолком, вглядываясь в пустые детские лица, все как одно несчастные, она понимала. Это не кошмар. Это настоящий ад. *** Маленькая девочка рабыня, вот кто она теперь. Без рода и имени, одна из множества таких же. Всего лишь товар. Она сходила с ума. Новый мир, подобие средневековья, вызывал лишь отвращение. Все вокруг казалось омерзительным и до ужаса страшным. Полные отрицания дни тянулись друг за другом, но она так и не просыпалась. Мольбы и надежды, тихим шепотом возносимые глубокой ночью, истлевали, оставляя после себя опустошение. Она приняла реальность происходящего. Палящее солнце обжигало обнаженную кожу и оставляло болезненные волдыри по плечам. Пустой желудок переваривал сам себя и лип к позвоночнику, голод и слабость одолевали нынешнее никчемное тело и девочка едва находила силы оставаться в сознании. Хотелось просто сдохнуть. - Вот эта! Кривой жирный палец, увенчанный крупным перстнем, со светящимся на свету изумрудом, указал на маленькую темноволосую девочку. Послушно склонив грязную голову, дитя шагнуло вперед. Крепко обхватив ее подбородок, толстяк резко поднял его вверх и заставил широко раскрыть рот. Осмотрев зубы, он покрутил ребенка со всех сторон и удовлетворенно кивнул, бросив работорговцу несколько монет. Не оборачиваясь, двинулся вперед. Следом засеменила рабыня, едва поспевая за размашистым шагом. За сим действом внимательно наблюдали колючие серые глаза. Ненавижу. Их выстроили в одну шеренгу. Раскаленный пустынный воздух едва пробивался в легкие, от покрывавшего тело слоя грязи хотелось чесаться, но она одёргивала себя от глупостей. Если будет вести себя неподобающе, ее побьют. Жажда жгла горло, и девочка медленно провела сухим языком по потрескавшимся губам, чувствуя металлический привкус во рту. Они здесь уже несколько часов и она чувствовала, что ещё чуть-чуть и просто отключится. Четверо ее невольных соседей уже были куплены и ей не хотелось даже задумываться об их дальнейшей судьбе. О своей, впрочем, тоже. Оглядывая прохожих, девочка лишь брезгливо кривила губы. Лощеные и довольные жизнью, они проходили мимо, то вскользь бросая взгляды, то вовсе не обращая внимания. Золото и богатые одежды обнимали их фигуры мягким шёлком, высокомерие сочилось в каждом жесте и жеманной улыбке. При виде них хотелось блевать, но даже при большом желании, ее живот был пуст. В паре шагов от них остановился мужчина. Крепкая фигура, оружие на поясе. Явно не местный. Обернувшись к нему, она на миг встретилась с чужими глазами, но тут же незаинтересованно отвернулась. Плевать. С интересом разглядывая мрачную девочку с холодным взглядом, мужчина повернулся к продавцу. - Сколько стоит? Оплатив спонтанную покупку, он прошел к безразличному ребенку и присел перед ним на корточки. Вглядываясь в изможденное лицо, с запавшими щеками и ввалившимися злобными глазами, он представился. - Меня зовут Джорах Мормонт. Пойдем со мной. Она плевать хотела на то, как его зовут. Но послушно кивнула, последовав за ним. В голове наперебой вихрились догадки, зачем ему сдалась рабыня. *** Джорах альтруистом не был, и свое необдуманное решение с трудом мог объяснить даже самому себе. Он просто…сделал это? И теперь придется разбираться с последствиями собственной глупости. Глянув вниз, на недовольного ребенка, шагающего рядом, он снял с ремня флягу. Открутив крышку, протянул недоверчивой девочке и хмуро наблюдал за ее спешными тяжелыми глотками. - Не торопись, не заберу. Тут же поперхнувшись, она мрачно глянула на него, но послушалась, глотая уже медленней. Утолив жажду, вернула флягу ему и уставилась с ожиданием. Между ними повисла давящая пауза. - Как тебя зовут? - У рабов нет имени. - Можешь его придумать. Какое пожелаешь. Он посмотрел на недовольную девочку, отметив, как переменилось ее лицо. Напрягшаяся, она стояла на своем, не собираясь уступать. - У рабов нет имени. - Любому человеку нужно имя. - У рабов нет имени. - И все же, я должен как то тебя звать. Ребенок недовольно цыкнул, раздраженно уставившись в его глаза. С минуту она просто сверлила невозмутимое лицо мужчины взглядом. А после, глубоко вздохнув, девочка едва не выплюнула имя, нервно дернув плечом. - Виктория. - Приятно познакомиться, Виктория. Пойдем купим тебе обувь, опасно ходить по камням босой. Довольный собой, Мормонт двинулся к местной лавке с обувью, провожаемый тяжелым взглядом. Чувствуя глухой гнев в глубине души, нареченная Виктория проклинала этого мужчину и себя саму. Родное имя откликалось в сердце с болью, беспощадно напоминая о потерянном и связывая с прошлой жизнью. Она никогда не откажется от своего мира. Просто не получится. Направившись за отошедшим мужчиной, она загнала слезы глубоко в себя, отмахиваясь от не к месту нахлынувших воспоминаний. Пристроившись Мормонту под бок, девочка с любопытством разглядывала предложенную обувь. Нагретые до предела камни действительно обжигали и больно кололись… *** - Я переправлю тебя в Вестерос. Оторвавшись от еды, Тори обратила внимание на мужчину. Они с Джорахом вместе уже три недели, за это время она успела здорово отъесться и сейчас уже не выглядела несчастным задохликом. На самом деле, только теперь она получила возможность рассмотреть себя. Чистые волосы оказались достаточно красивого шоколадного оттенка, а кожа под слоем грязи и пыли оказалась вовсе не темной, а персиковой, приятного цвета. Виктория все ещё не знала, зачем он ее купил, а Мормонт так и не признался, но это не имело большого значения. Этот мужчина заботился о ней, купленной за бесценок рабыне, и до сих пор не сделал ничего плохого. Она, кажется, успела проникнуться к нему кое-каким доверием. Но последняя фраза вынуждала напрячься. - Зачем? Если все это время он откармливал ее лишь за тем, что бы подороже продать в бордель, Тори окончательно разочаруется в этом мире. Она и так его ненавидит, но теперь определенно прибавится поводов. Отложив от себя столовые приборы, она пристально вгляделась в Джораха. Сейчас он подтвердит ее опасения и девочка кинется прочь, в попытке сбежать от него. Пусть мужчина определенно крепче и быстрее, Тори может ухитриться и взять его ловкостью. Возможно, ей подыграет удача, предавшая девочку при попадании в этот мир. Возможно, ей даже удастся не попасть к другим работорговцам. - Я не могу заботиться о тебе дальше. У меня есть свои дела и вмешивать тебя в них будет лишним. Предугадав настрой ребенка, Джорах поторопился успокоить. - Не беспокойся, в этом городе остановился корабль и на его борту есть мой знакомый. Он сопроводит тебя в Вестерос, а там дальше на Север, в мой дом. Мормонт небольшой род, но на наших территориях ты найдешь себе верное пристанище. Устроишься к кому-нибудь помощницей и забудешь о рабстве навсегда. Напряжение медленно отпускало тело. Строя планы, Джорах казался ей довольно честным. Однако, оставалась одна деталь, которая не давала окончательно расслабиться. - Ты предлагаешь мне отправиться в твой дом. Почему не поедешь со мной? Из-за этих своих дел? Выхватывая каждую его эмоцию, Тори уловила легкую досаду и даже некоторую вину, проскочившую на мужском лице. Интуиция звякнула колокольчиком, ощутив подвох и не обманула. - В Вестеросе меня ждет смертная казнь. За работорговлю. И пусть после он объяснил, кого и почему продал, осевшую на сердце досаду это не согнало. Успевшая провариться в этом дерьме за пару месяцев, Виктория ощутила жестокое разочарование. Аппетит был испорчен. Мнение о мужчине тоже. Рабство – худшее, что может случиться с человеком. *** Восходя на трап, она обернулась к провожавшему ее Джораху. Расставаться было на удивление просто, но вопрос, засевший в сердце, заставил ее замереть. Окинув его взглядом с ног до головы, она сжала кулаки и все же осмелилась. - Почему ты купил меня, Джорах Мормонт? Она была обузой. Не принесла ему ничего, кроме неудобств. Он снял ошейник в тот же день и это было сущей нелепицей. Что подтолкнуло его к покупке, зачем он возился с незнакомым ребенком? Трагичная история прошлого и попытка искупить вину? Но ведь тогда он мог выбрать любого. Просто почему? Джорах видел все эти мысли на ее лице. Он чувствовал, что ответ был ей важен, но ему нечего сказать. Это был минутный порыв, совершенно неожиданный даже для него самого. И это явно не тот ответ, которого она ждала. - Твой взгляд отличался. Глаза. Они горели ненавистью ко всему сущему. В повисшей между ними гнетущей тишине, Тори лишь криво усмехнулась. Вот как. Провожая взглядом ее спину, он вспоминал эти глаза. Единственный живой огонь среди пустых безжизненных лиц. Не надежда в них горела, нет. Ненормальное, не детское, презрение и ярость. Они казались уродливым, инородным объектом на миловидном личике, особенно сейчас, когда болезненная худоба отступила и на ее место пришла юношеская мягкость. Виктория сама казалась странной и чуждой, не от мира сего. Перед глазами вставали проведенные вместе дни. Невообразимая тоска в чужом лице, долгие взгляды в пустоту, куда-то так далеко, что он мог лишь догадываться. Мормонт часто спрашивал ее о прошлом, хотел отправить домой, но всякий раз натыкался лишь на изломанную, горькую улыбку и молчание. Уходя прочь от пристани, он желал этому дитя удачи. Джорах сделал все, что мог, дабы спасти эту душу. Больше от него ничего не зависит…