Ленивое воскресенье

Джейсон не собирался пялиться.              Салим вырубился, не продержавшись и полчаса киномарафона. Завтра у него будет тянуть поясница, может, побаливать шея — спинка у дивана была так себе. Пойдёт, чтобы устроиться ненадолго, но не годится для нормального сна. Однако, похоже, Салим мог бы поспорить, раз умудрился как-то вытянуться, запрокинул голову назад и похрапывал.              На фоне ковбои продолжали палить из револьверов, Эрл уже устроился шерифом в Тумстоун, но до мести его брату оставался целый час. Вестерн сороковых мало напоминал реальность: никакой войны, никакой бойни с чудовищами, которую им пришлось пережить. Даже звуки дешёвой стрельбы другие — ненастоящие. Джейсон скривился от этой мысли.              Утром Салим выглядел измотанным: неделя на стройке без выходных кого угодно заставила бы вырубиться на коврике в прихожей. «Другой день?» — предложил Джейсон.              — Это всего лишь фильм, — ответил Салим. — Думаю, я как-нибудь смогу продержаться полтора часа покорения Дикого Запада.              Что ж, очевидно, ему это не удалось. Джейсон усмехнулся: Салим держался против целой толпы вампиров, но пал жертвой третьесортного фильмеца.              Сон разморил его, лицо казалось умиротворённым. Салим был симпатичным парнем — Джейсон не был слепым, — но скрючившись на диване, лишь каким-то чудом предательски не сползая вниз, выглядел чрезвычайно забавно.              Веки едва заметно подрагивали, длинные тёмные ресницы отбрасывали тени. Широкая челюсть отвисла, а мягкие, обычно растянутые в улыбке губы, на которые в последнее время Джейсон поглядывал слишком часто, приоткрыты. Он привык видеть Салима разным: сдержанным, понимающим, остроумным настолько, что иногда умудрялся бесить одной своей шуткой, но не таким.              В груди теплело — спящий Салим, уснувший рядом, словно он чувствовал себя в безопасности только здесь.              В неосознанном порыве, Джейсон придвинулся ближе, чтобы рассмотреть заживающие на лице царапины. Рядом со свежими была парочка старых следов — тонкие нити шрамов, незаметные, уже почти неразличимые. За один он отвечал лично: вампир оказался быстрым, Джейсон — нет. Салим защитил его.              Пальцы остановились над полоской шрама, ещё секунда и было бы слишком поздно. Джейсон отдёрнул руку, проклиная себя за несдержанность, не стоило так увлекаться: одно дело просто смотреть, другое — дать волю своим желаниям.              Резкое движение, кажется, разбудило Салима, он зашевелился. Чёрт. Было поздно жалеть о сделанном, Джейсон замер и стал дышать тише и медленней.              Темные брови нахмурились, раздался невнятный приглушенный звук… но глаза остались закрытыми. Дыхание постепенно снова стало глубоким. Джейсон облегчённо выдохнул. Оказалось, расслабился он рано — голова Салима соскользнула со спинки ему на плечо.              Каким-то чудом даже это не смогло нарушить сон: Салим всё ещё бессовестно дрых, пока Джейсон боялся пошевелиться. Тёплая кожа, тяжесть тела, и как он должен сейчас поступить? За годы службы миссии бывали разные — им не часто доставался штаб с койками, спать приходилось компактно, иногда практически друг на друге.              Но это другое. У Салима с физическим контактом всё было проще — он мог хлопнуть по спине, пихнуть, позволить себе больше сдержанного рукопожатия. Местные любили обниматься, как успел узнать Джейсон за последние пару недель. К этому тоже пришлось привыкать.              Итак, Салим понятия не имел о ситуации, которую создал. Но, казалось, что скованность, сквозившая до этого в действиях Джейсона, когда он старался отвечать на проявленное дружелюбие, постепенно исчезала. Оставалось надеяться, что так все и останется потом, когда фильм и поздний вечер закончатся.              Может, его всё-таки разбудить? Салим выглядел как человек, которому стоит хорошенько выспаться и, черт возьми, он бы точно не возражал вырубиться на его плече. А ещё, Джейсон с неохотой признался себе, это было приятно, очень приятно, если начистоту. Можно было глядеть одним глазом вестерн, под тихое похрапывание Салима, притворяясь, что всё это не стечение обстоятельств, а они не просто друзья.              Именно это он и сделал — снова сосредоточился на «Моей дорогой Клементине», повернувшись осторожно, чтобы не разбудить Салима, к телевизору.              Пока на экране сменялись черно-белые кадры, выяснилось, что привыкнуть к тёплому дыханию на шее, к жару и тяжести, было пугающе легко. Если бы не три чашки кофе утром, он бы точно задремал тоже. Присутствие Салима действовало успокаивающее. Джейсон смирился со своей участью одинокого волка, бережно стерегущего чужой сон. В конце концов, он даже смог вновь поймать нить сюжета…              Хотя все равно упустил, что именно шайка во главе с Эрлом взрывала в последней трети фильма. Под выкрученный грохот рушащегося здания, Салим и проснулся.              Джейсон старался не паниковать и не отводить взгляда от экрана, пока Салим отрывал голову от его уже частично онемевшего плеча.              — Доброе утро, — попытка изобразить непринуждённый тон с треском провалилась.              — Кажется, я заснул на тебе, — констатировал очевидное Салим.              Услышав веселье в его голосе, Джейсон немного расслабился и ухмыльнулся в ответ:              — Так и есть, — согласился он.              — Извини, я всегда был любителем поспать в самый неожиданный момент, — улыбнулся Салим. — Хотя, кажется, я понял, почему в этот раз обошлось без кошмаров.              — А? — Джейсон всё-таки обернулся. — Ты о чём?              Они почти не говорили о кошмарах. Джейсон знал, что они были у обоих, и что в них предсказуемо фигурировали тёмные туннели, чудовищный визг и существа, перебившие их друзей.              Салим сонно моргал, одной рассеянной улыбкой прогоняя напоминание о тяжёлой теме. Джейсон следил за лучиками морщинок в уголках его глаз, уже понимая, что попал.              — Ни один вампир не осмелится приблизиться, когда мой сон охраняет злой сильный морпех.              Джейсон хохотнул и провёл рукой по лицу; чёрт бы побрал этого парня и его нелепые комментарии. По крайней мере, он не злился из-за неловкой ситуации.              — Ты открыл глаза тридцать секунд назад и уже пиздишь, — его недовольство звучало абсолютно неубедительно. От улыбки болели скулы, а настроение вот-вот грозило сказать что-нибудь опасное. — Ну и какие эпитеты ты ещё припас для меня?              — Ну, — Салим посмотрел ему прямо в глаза, — ты в курсе, что у тебя невероятная улыбка?              — Что за… — Джейсон едва не подавился слюной. — Как тебе вообще такая херня в голову пришла.              — А что такого? — Салим не выглядел ни капли обеспокоенным. — Это ведь правда.              Твою-то мать! Грёбаный Салим и его грёбаный сонный флирт, к которому Джейсон совершенно не был готов. Шею начало печь, как будто ему было мало половину вестерна в обнимку. Подходящие слова испарились, а другие никак не складывались в предложения.              — Ты не можешь просто взять и назвать другого чувака красивым, — с трудом, но он смог сформулировать общий смысл. — Я ж не цыпочка.              — Мужчине не зазорно быть привлекательным, — сказал Салим слишком красноречиво для человека, который две минуты назад храпел на его плече. — Но мне жаль, если я тебя обидел.              Красивым был Салим: со всеми этими его улыбками, шутками, смеющимися ласковыми взглядами. И не к месту ввёрнутыми поговорками, когда стоило бы беспокоиться как бы им не надрали жопу. Джейсон не думал, что то же самое могли бы сказать о нём.              — Да всё в порядке… Спасибо.              Салим ответил ему взглядом и усмешкой, которая говорила сама за себя.              — А теперь досмотри со мной конец, — пробормотал Джейсон. — И постарайся на этот раз не заснуть, ослина.              — Как скажешь, — согласился Салим, — мой сильный, красивый морпех.              — Так, слушай сюда, говнюк…              Смех Салима заглушил даже телевизор.              При самом глубоком желании, Джейсон не смог бы рассказать концовку фильма — и какая разница, если все вестерны заканчивались примерно одинаково? Может, Клементине повезло, что Эрл вовремя смотал удочки, а, может, она до конца жизни считала его ещё той задницей. Вместо этого Джейсон думал о шутливых замечаниях Салима, в которых откровенно читался флирт. Пожалуй, он не был бы не против, если бы на нем заснули ещё пару раз. И он точно нашёл бы что сказать.