Клуб «Завтрак»

      Ветви деревьев качались в разные стороны, а желтые листья с них падали прямо на мокрый асфальт и на припаркованые у обочины автомобили.       Октябрьский ветер, и прошедший ночью ливень, славно помотали маленький городок под названием Лебанон. По радио передавали об обвалившемся дереве на главной дороге к центру города и поэтому, советовали ехать в объезд, чтобы не попасть в жуткую пробку; где-то в горах обвалилось еще несколько десятков деревьев; три машины столкнулись в жуткой аварии по дороге в соседний город; а где-то у леса заметили медведя, ведущая просит быть осторожней и по возможности не покидать дом. И Розэ скрестила пальцы под скатертью обеденного стола, молясь всем известным и неизвестным божествам, чтобы занятия в школе отменили.       — Доброе утро, солнце! — миссис Пак поставила перед ней тарелку с завтраком и чмокнула дочь в макушку, а потом она прошла к центральной части стола, где сидел глава семейства, читая утреннюю газету с невозмутимым видом, — Завтрак, дорогой!       — Спасибо. Эшли и Бил не собираются в школу? — мужчина отложил газету в сторону и взял в большую ладонь чашку кофе, сразу же делая из той глоток, прикрывая глаза в блаженстве.       — Занятия отменили. Звонила их руководитель и предупредила, — женщина крутилась у плиты, ее платье персикового цвета мозолило глаза Розанны, — Боже, ну и ветер! Дорогой, ты глянь! Автомобиль Хьюго засыпало листьями и мусором! — женщина одернула шторку с цветочным узором и покачала головой.       — Тише! Я же слушаю новости! — и как раз в момент всеобщего молчания радиоведущая сообщает, что все учебные заведения работают в обычном режиме, за исключением начальных школ, — Вот же! Что за несправедливость такая?       Глава семейства с женой лишь хмыкнули и принялись рассматривать через окно, как бедный Хьюго выбегает из своего дома в одних домашних шортах и футболке, хватаясь за голову и что-то крича.       — Вот почему нужен гараж. По делом ему. Может уберет свое корыто после этого тайфуна и оно наконец-то перестанет мозолить нам глаза, — мужчина ухмыльнулся и опомнившись, посмотрел на свои наручные часы, — Ты закончила с завтраком? — обратился он к дочери, что сидела с надутыми губами и смотрела на полную тарелку еды, — Мы опаздываем! Перекусишь в школе! — чмокнув на прощание жену и ущипнув ту за пышный зад, покинул кухню.       Розанна медленно поднялась со стула, поднимая с пола свой рюкзак, тихо постанывала.       — Милая, ну что ты как ребенок? — женщина подошла ближе, хватаясь за плечи дочери, — Тебе осталось доучиться последний год в школе, сдашь экзамены и подашь документы на поступление в университет! Осталось совсем немного. Потерпишь? — но Розанна еще раз простонала и потянула руки к матери, желая согреться (пусть и не замёрзла вовсе) в объятиях, — Твой обед! Удачи на уроках!       Она приняла бумажный пакет и поцеловав в пухлую щеку, ушла быстрым шагом в прихожую, где ее ожидал отец полностью готовый: в сером удлиненном пальто, шляпе на голове и с рабочим портфелем в руках.       — Мы опаздываем. Пойдем быстрее! — мужчина помог дочери надеть куртку и вместе с ней вышел из дома, покуда на них обрушился ураганный ветер.       — Хорошо хоть ливня нет, да? — сидя уже в старом Додж коронет, говорит она, разглядывая серый пейзаж за окном: вот мимо проехал мороженщик Джо на своем фургончике (у него самое вкусное фисташковое мороженое в городе), а вот пробежала собака старой карги Анны, видимо, опять с цепи сорвалась.       Лебанон маленький город и здесь все друг друга знают. Невозможно скрыть что-либо, потому что у города даже в стенах зданий есть глаза и уши — это удручает. Разочаровывает еще и то, что здесь всего один парк развлечений и то, состоящий из нескольких каруселей; небольшого колеса обозрения; пару тиров, где выдают за приз старые плюшевые игрушки; старый авто-кинотеатр, куда съезжается по выходным вся молодежь, чтобы посмотреть какую-нибудь мелодраму и заняться сексом в отцовском автомобиле на задних сидениях тайком от родителей; и конечно же, самая главная достопримечательность города — это центр, где величественно воздвигнут памятник первому открывателю города, которому посвящается ежегодная ярмарка.       В Лебононе также орудует банда «Змеев», выходцы из трейлерного парка на окраине города. Те живут себе мирно, никого не трогают, если их не задеть первым, но приличные жильцы все равно их бояться и наговаривают детям не общаться с ними. В этом трейлерном парке проживают не только банда, но и не состоявшие в жизни люди, — те изрядно зависают в баре города, женщины предлагают сексуальные услуги жильцам побогаче, а дети забивают бродячих собак до смерти камнями. По крайней мере, такие сплетни ходят по Лебанону. Как там на самом деле — никто и не знает, потому что не суются в ту часть города. Бояться…       А большая часть жительниц Лебанона собираются три раза в неделю в доме культуры и обсуждают будущие проекты за чашечкой чая с яблочным пирогом, играют в покер (они думают, что никто об этом не знает), пока их мужья заняты на работе, а иногда собираются друг у друга в домах на званный ужин, хвастаясь всем, чем только можно и нельзя.       В общем, все как и везде. Спокойный и тихий город, со своими проблемами и причудами.       Когда старый Додж подъезжал на школьную парковку, то его чуть не подрезал Кадиллак Сэвилл второго поколения. И Розэ набрала побольше воздуха в грудь и посмотрела на отца, который в свою очередь сжал руль до побеления костяшек, потому что за рулем автомобиля напротив сидел никто иной, как Эдвард Руби — главный конкурент на рынке продажи автомобилей и бывший друг отца по колледжу. Из дорогой марки вышла первая красавица школы — Руби Джейн — дочь Эдварда.       — Солнышко, тебе пора… — одарив дочь злым взглядом, тот мгновенно уставился в лобовое и наблюдал за уже удаляющимся Кадиллаком, — Гадкий Эдвард! — и Розэ готова поклясться, что слышала отцовскую брань и как его ладони ударились о руль, поэтому, поправляя куртку, она крепко зажмурила глаза и ускорила шаг к входу школы.       Всю дорогу до коридора со шкафчиками она ковыряла заусенец на правом пальце руки, да так, что из него выступила капля крови. Открыв свой, она запихала туда потрепанную куртку и вытащила пару учебников, которые ей сегодня понадобятся. Мимо проходила компания борцов, громко обсуждая задницу какой-то ученицы, один из компании случайно задел своим плечом Пак.       — О… Изви… — замолк он, увидев перед кем стоит, — Эй, глаза разуй, Зубастик! — его собратья по уму лишь посмеялись и двинулись дальше, что-то причитая о какой-то заразе.       Розанна глубоко вздохнула и в очередной раз начала ковырять ранку на пальце, шипя от боли. Эта кличка «Зубастик» остаётся с ней по сей день с начальной школы, когда та еще носила брекеты. По началу она много плакала, а повзрослев, перестала обращать на это внимание.       Ведь через какой-то год, она забудет этих «умных» и никогда больше с ними не встретится. Она надеется, что судьба с ними больше не сведет.       Молодежь в школе разделилась на некие подкасты: на пьедестале возвышаются борцы — главные звезды школы и любимчики директора — Майкла Боуи, и богатые девочки, которые ходят друг за другом хвостиком, встречаются только с парнями подстать себе, их родители вкладывают инвестиции в заведение; а низшую нишу занимают — задиры из банды «Змеев», ботаны (или по-другому заучки) и изгои, — те, преимущественно, ни с кем не заводят дружбу, сами по себе — к ним и относили Пак. Она не жаловалась, в принципе, потому что к ней и никто не подходил, да и ей это не нужно.       Уже в классе, ее и еще нескольких ботаников закидывали исписанными гадостями бумажками борцы, а их подружки громко смеялись и красили свои губы.       — Смотрите! Сейчас будет смешно! — один из борцов, которого звали Чон Чонгук, подошел к первой парте и забрал у ботаника тетрадь с конспектом, — Что это тут у нас? — он свел брови, вычитывая что-то в тетради, — Эй, ты хоть сам понимаешь что здесь написано? — парень, у которого забрали тетрадь, попытался вырвать ту из рук Чонгука, — Так сильно хочешь ее?       — А я думал, что ты читать не умеешь… — Тэхен, который ботаник, поправил свои очки на переносице и уже без недавней смелости добавил, — Верни, пожалуйста.       Губы Чонгука растянулись в ехидной усмешке, черные глаза горели огнем.       — Ты хочешь ее обратно? — все в классе наблюдали за развернувшийся картиной, никто не смел вмешиваться, — Так получай! — и открыв форточку, выбросил несчастную тетрадь с конспектами в окно, которую сразу же снесло сильными порывами ветра.       — Ну ты и придурок, Чон! — сорвавшись с места, сказал Тэхен и выбежал из класса, а остальные начали громко смеяться с очередной выходки подающего большие надежды борца школы.

📓📓📓

      После уроков, все ученики, которые хотели получить наиболее высший бал в дипломе об окончании, поплелись на дополнительные дисциплины. Розанна приближалась к кабинету искусств — где она изучала гитару, потому что это было единственное место в школе, где было тихо и спокойно. В музыкальное направление школа не желала вкладываться, но факультатив все-таки оставила. У них даже хора нет. Все деньги администрации города идут на развитие спорта в школе. Переплетая уставшие ноги после длительной физкультуры по пустому коридору, она заметила нескольких борцов и одного из банды «Змеев» — на его джинсовой куртке была нашивка, опознавательный знак, в виде змея на спине. Те о чем-то тихо спорили, чтобы не вызвать лишнего внимания преподавателей, потом парень из банды смачно врезал одному из борцов в челюсть и началась драка. И чем думал парень из банды? Один против двоих?       — Эй, успокойтесь! — голос Розанны дрожал, ее никто не послушал, поэтому, она отошла в сторону, чтобы ее не зацепило — и начала опять теребить палец, раздирая рану вновь.       — Эй, Чимин, держи его крепче!       — Да хватит с него уже, Чонгук! — сказал второй, когда у Змея начала идти кровь из носа, — Остановись!       Услышав шорох с другой стороны коридора, он увидел не только Розанну, но и Тэхена, тот испуганно вытаращился на них, сжимая свои конспекты в руках, а Чонгук продолжал избивать парня, который уже еле стоял на ногах.       — Чонгук? Ты что делаешь? — с другого конца раздался девичий писк, который не остался не замеченным. На шум вышла молодая учительница биологии и оценив ситуацию, грозно проговорила:       — В кабинет директора живо! Все!

📓📓📓

      Все шестеро покорно сидели в приемной перед кабинетом директора.       Парень из банды стоял у широкого окна и вытирал свой окровавленный подбородок и пытался салфеткой, которую дала та сама биологиня, успокоить поток льющейся крови из носа, при этом растягивая какую-то безумную улыбку на лице. Чонгук со своим другом сверлили этого бандита угрожающим взглядом, совсем не обращая внимания на учительницу биологии и завуча школы, которые о чем-то шепотом разговаривали и косились на провинившихся учеников. Розанна все терзала свой разодранный в кровь палец на руке, при этом взволнованно дергала ногой. Ким Тэхен смотрел в пол, шмыгая носом, и прижимал свои тетради и учебники к груди. А вот Руби Джейн разглядывала свои накрашенные ногти персикового оттенка, серьезно раздумывала перекрасить их какой-нибудь цвет индиго или же зеленый. Из крайности в крайность. «Обалденно будет смотреться под мамин черный топ и папину старую косуху», — подумала она.       В кабинет их сначала звали по отдельности, не долго о чем-то переговаривались, а по истечении минут пятнадцати, — пригласили их уже всех.       — И так, — устало откинулся на спинку стула директор Боуи, — Вы — ребята, устроили знатную шумиху в школе сегодня, — потирая переносицу и прикрывая на некоторое время глаза, — За драку положено исключение… — здесь даже Руби оторвала свой взгляд от своих ногтей, — Но! Вы все в выпускном классе и мне не хотелось бы портить Вам жизнь, отчисляя, — мужчина открыл свои глаза и осмотрел каждого, — Поэтому, эту субботу и воскресенье вы будете проводить в стенах школы. Родителей мы уже известили.       Вот так и пройдут эти выходные. Планы под хвост из-за каких-то трех придурков, которые решили померяться петушиными хвостами в школьном коридоре.       Руби скосила взгляд на Чонгука с Чимином, мысленно проклиная их тысячу раз — ведь поездка в другой город за шмотками отменяется.       Тэхен с Розанной мысленно завыли, потому что не хотелось находиться с элитой школы весь день, да еще и в законный выходной. Те их замучают — они в этом уверены.       Один Юнги, которому все же удалось остановить кровотечение, ухмыльнулся, обнажая ряд ровных зубов. В конце концов Боуи надолго их не задержал. Лишь выписал их имена к себе в блокнот и назначил время появления в школе на выходных, а еще сообщил, что если кто-то не явится, то в здание школы тот может и не возвращаться больше.       В опустевшем коридоре, Чонгук и Чимин вырвались вперед, тихо бормоча что-то друг другу, хвостиком за ними двигалась Руби и сверлила обоих злым взглядом, а позади молча шли остальные, размышляя каждый о своем.       — Эй, Зубастик, — окликнул позади идущий Юнги, — Возьми, а то без пальца скоро останешься, — и буквально насильно разжав ее ладонь, сунул туда пластырь и скрылся за поворотом.       Она уставилась на пластырь в ладони и пыталась подавить лезущую улыбку на лицо, но все же краешек уголка губ поднялся вверх. Опомнившись, она сделала лицо «кирпичом», с каким ходила абсолютно всегда, сжала в ладони пластырь и вышла из школы, сразу же замечая Додж с отцом за рулем. Тот выпускал клубы сизого дыма в открытое окно автомобиля и задумчиво смотрел на закатное солнце, что скоро уступит место кромешной тьме. Розанна глубоко вздохнула, поправив лямку рюкзака на плече и двинулась к автомобилю. Отец уже заметил ее, выкинул бычок на мокрый асфальт и вышел для того, чтобы открыть пассажирскую дверь дочери.       — Пап, я…       — Дома поговорим, — мужчина мягко улыбнулся, но Розанна знала, что эта улыбка лишь фальш.       Родители ее не были особо строгими людьми, лишь в редких случаях могли накричать, но до насилия никогда не доходило. И Розэ, как старшая из детей, должна подавать пример младшим брату и сестре. И она подавала! Училась не то чтобы отлично, но ниже отметки «удовлетворительно» никогда не опускалась. До этой драки. Иногда Розанна завидовала брату и сестре — они не знают жестокости подростков, никто не сравнивает их положение в семье со своим и родители гордятся ими просто потому, что они их дети. От нее требовали слишком много: быть послушной, прилежно учиться, показывать всем какой должна быть старшая дочь в семействе Пак — идеальной. И она действительно старалась быть такой. Но маска идеальной девочки начала трескаться два года назад. Она настолько увязла в этом, что перестала быть собой… Родители даже и не замечают, что их старшая дочь немного… изменилась.       — Милая, ты не должна была быть там… — говорит мать, отпивая из стакана воду, сидя за столом.       Младшие весело жуют мясо, откладывая вилкой в сторону зеленый горошек, весело болтают ножками под столом. А Розэ уткнулась в тарелку с ужином, сверля взглядом ненавистное картофельное пюрэ.       — По мимо школьного наказания, ты теперь под домашним арестом! Я запрещаю тебе в свободное время заходить в тот магазин комиксов, поняла? Теперь у тебя две недели лишь школа и дом! — грозно сказал отец, осматривая поникшую старшую дочь. Мать тяжело вздохнула и кивнула головой на слова мужа. Он в доме хозяин, приносит продукты — и как он скажет, так и будет, не иначе.       — Папа, папа! — вдруг заговорила младшенькая Эшли, — Я сегодня играла в куклы и вырезала им новые наряды! Посмотришь? — ее кудряшки лезли в глаза, когда она крутила головой и широко улыбалась, обнажая ряд зубов без двух передних.       Отец ответил улыбкой и кивком, а потом, словно по вечернему ритуалу, заставлял съесть младшеньких зеленый горошек, которые те не любили.       Уже ближе к ночи, Розэ слушала через наушники музыку и сидя на широком подоконнике, смотрела на вид из окна: небо яркое, видно даже пояс Ориона, поодаль расположилась большая и малая медведицы; ветви деревьев слегка покачивались из-за порыва ветра, сбрасывая с себя пожелтевшие листья. И все это под какую-то лирическую песню и слезы, что скатываются по щекам. Не такой она представляла свою жизнь: без поддержки родителей, друзей и собственного мнения. Кружку с остывшим какао сжали пальцы, усеянные тонкими кольцами бижутерным сплавом и в очередной раз всхлипнув, закусила пухлую нижнюю губу. И она еще долго сидела так в полной тишине, изредка разбавляемой тихим сопением младшей сестры, что спала на другой стороне в своей кроватке.

📓📓📓

      Лебанон славился у жителей не только центром города и памятником, но и ежегодной ярмаркой посвященной первооткрывателю этих земель в далеких 1800 годах. И название этому городу дали в честь первооткрывателя — Эдварду Лебанону. А еще, его часто называли «Кедровым городом», потому что в округе возвышались кедровые деревья.       И Ким Тэхен действительно ненавидел этот город и всех его жителей. Он проклинал тот день, когда его матери предложили место в здании мэрии этого города. Точнее, мать его устала от большого города и тех проблем, что имелись у нее там, а отец лишь поддержал властную жену. Таких, как его отец, часто называют «каблуком», да и плевать собственно, потому что Тэхен за свои семнадцать лет не видел такой любви у людей. Такая сильная химия любви. Ненавидел то, как жильцы восхвалили ежегодно какую-то статую.       Ненавидел, в принципе, всех жильцов этого города: те были лицемерами и любителями распускать нелестные сплетни от скуки.       Сам Тэхен с раннего детства чувствовал тягу к науке. Особенно его привлекала физика, и поэтому, как они переехали в Лебанон два года назад, он записался в физико-математический кружок и планировал поступать на астро-физика. Дотерпеть бы до окончания школы. Еще одна причина ненавидеть весь город. Подростки — хуже зверей, они не знают ни жалости, ни сожаления, ни-че-го. Все они помешанные на мнении окружающих, косметике и первенстве в команде борцов.       Стоит отметить эту тупую систему разделения на подкасты? Тэхен не относил себя ни к одной из… Он стоит выше этого и не делит учащихся на эти подкасты. Все равны друг перед другом, независимо от положения в обществе, состоятельности семьи или умственных способностей. Хотя, конечно, и возвышал себя в последнем, иногда. Очень редко. Совсем чуть-чуть.       После мучительно долгого школьного дня, он доехал на своем велосипеде до дома, что возвышался на небольшом холме города (не самой высокой точке города) и слегка опешил, когда заметил припарковавшийся автомобиль прямо за его спиной. Он определенно точно мог назвать владельца этой марки.       Видите ли, к его великому сожалению, по великой случайности, родители купили дом прямо на той же улице, где и жил его главный обидчик с первого дня — Чон Чонгук. И какого было его удивление, после первого учебного дня, узнать, что оказывается они соседи.       И окна их спален расположены параллельно друг другу, через ветви деревьев, если хорошо постараться, можно разглядеть комнаты друг друга. Но, как только Тэхен понял это, с тех самых пор, его окно зашторено.       И вот он, стоит рядом с входом в дом и наблюдает неприятную картину: мистер Чон, статный в своем сером костюме, натянуто улыбается Тэхёну и за ухо тащит своего сына — Чонгука в дом.       Ким простояв так несколько минут в ступоре, слушал вскрики и мольбы о прекращении. По телу пробежала дрожь, спина покрылась потом и он, не выдержав, побежал в дом.       Все, кто жил на этой улице, знали каков нрав мистера Чона. Он — тиран. Он применяет физическую силу вместо воспитания и этим доволен. Ходят слухи, что и жену свою воспитывал, пока та не скончалась от туберкулеза шесть лет назад.       Чонгук далеко от отца не ушел. Вымещал свои обиды на изгоях в школе, правда что словесно, никогда не доводя до физического насилия, но и до этого не далеко. Яблоко от яблони далеко не падает, как говорится. И Тэхену совершенно не жаль Чонгука, потому что тот никогда не упускает возможности поглумиться над ним: выбросить все его конспекты, как сегодня; выкинуть его рюкзак на задний двор к мусорным бакам; порезать шины велосипеда. Но самая дебильная его выходка была просто ужасна. Он выкрал вещи из ящика в раздевалке и Тэхену пришлось идти на последующие уроки в не стираной спортивной форме. От него веяло потом и даже учителя делали словесный выговор, когда все остальные смеялись и на уроках кидали бумажки в спину с обидными словами. Иногда Тэхен действительно не понял причину, по которой Чон начал нападки. Ладно, если бы Тэхен был красавчиком и похитителем женских сердец, или составлял конкуренцию в борцовской команде, но ведь он обычный парень: худощавый, и даже слишком — куда ему в борцы; носит очки в ужасной круглой и толстой оправе; щеки на лице покрыты мелкими прыщами, больше напоминающие сыпь. Нашёл слабое звено в классе? Возможно. Но Тэхен может физически-то ответить и не может, но зато язык у него хорошо подвешен. По-началу, еще в самом начале, он и отвечал, но потом нападки участились и Ким честно сказать, задолбался и просто перестал реагировать. Когда показываешь обидчику безразличие к ситуации, то ему быстро становится скучно, но Тэхен, видимо, был любимчиком у Чона. На того такая тактика не сработала и он по сей день продолжает вести себя мерзко, правда до своего папаши ему далеко.       Но никто не разносил сплетен по городу о мистере Чоне и его воспитании ребенка. Может, это по тому, что тот был одним из приближенных мэра города? Может и так. Сам Чонгук не жалуется, значит, и другим не стоит лезть в чужую семью.       В доме пахло шарлоткой и корицей, которую Ким, честно признаться, обожал. Рот заполнился слюной и желудок протяжно заурчал. Войдя на кухню, он увидел отца в смешном розовом фартуке и в домашней одежде, тот как раз доставал из духовки противень с пирогом.       — О, ты дома! — мужчина поставил противень на разделочную деревянную доску, чтобы остыл, — Долго ты сегодня… — снял мягкие перчатки и подойдя к сыну, потрепал по русым волосам.       — Угу… Тебе не звонили разве? — он облокотился на столешницу поясницей и втягивал глубже запах печенных яблок и корицы, — Пап, меня наказали за драку…       Мужчина вмиг напрягся и пробежался взглядом по сыну.       — Да нет… со мной все хорошо. Просто, придурок Чон, — отец зашипел, на что Тэхен сразу исправился — в их семье не приветствуются ругательства, — Просто Чон Чонгук устроил драку в школьном коридоре, а я рядом оказался. Я вообще не причем. Ну, и подумали, что я тоже участник…       — Ох, главное, что ты не пострадал… да и куда ж ты полезешь-то. Ты у меня мальчик умный, все и сам понимаешь, — мужчина вновь потрепал волосы, — Иди руки мой и за стол, — начал подгонять отец к ванной комнате.       Поднявшись в свою комнату, он скинул с себя клетчатую рубашку и поднеся ее к носу, сморщился от неприятного запаха, сразу же выкидывая ту в корзину с грязным бельем. Вход за рубашкой полетели и брюки, которые были испачканы грязью. Быстро приняв душ, он переоделся в домашнюю одежду и спустился вниз. На кухне за столом сидела мама, которой отец разминал ноги.       Та, услышав шум из гостиной, убрала изящную ладонь с лица и грозно так посмотрела на сына, который встал в проеме.       — Тэ, — не смотря на ее грозный взгляд, улыбка полезла на лицо, которую пытались подавить, — Объясни-ка мне… Почему тебя наказали?       — Ну, я пытался объяснить директору Боуи, что ни причем, но ему, как об стенку горохом — бестолку, — парень увидев потепление во взгляде матери, прошел на кухню, поцеловал женщину в подставленную щеку и сел на свое место за кухонным столом, — В следующий раз такого не повторится, мам, пап, — и растянув губы в улыбке, принялся разрезать курицу в своей тарелке.       — Давай договоримся, что следующего раза не будет, — проговорил отец, поднимаясь с колен, — А то напишут еще в личном деле и не поступишь на астро-физика, дорогой, — отец сел за стол и принялся есть овощной салат, а мать лишь коротко кивнула словам мужа и окончательно расслабилась.       Она, как и обычно, делилась новостями с работы, жаловалась на работников мэрии. Отец лишь улыбался и смотрел на жену влюбленным взглядом. И Тэхен засматривался на эту картину и желал себе такую же крепкую любовь, как у родителей.       Когда дело дошло до любимой шарлотки, они играли в скрэббл , где Тэхен соревновался ни на жизнь, а насмерть. И собственно, всегда выходил победителем из игры, гордясь своими мозгами, но, видимо, не в этот раз…       — Да вы издеваетесь? — вскрикнул Тэхен в порыве эмоций, пока мать сидела с бокалом красного вина и улыбалась, а отец попивал из жестяной банки светлое пиво, — Как? Я не понимаю!       — Дорогой, ну не всегда же тебе выигрывать, — с ноткой ехидства протянула мать.       — Она права, сынок, — вытерев остатки напитка с верхней губы, отец ответил усмешкой и скосил взгляд на жену, — Ты сегодня устал, наверное, поэтому и проигрываешь. Но у тебя есть шанс отыграться! — он стрельнул глазами на доску с игрой, как бы намекая на его возможный выигрыш.       — Я не хочу мыть посуду до конца недели… Пощадите, — Тэхен сложил руки в молитвенном жесте, на что родители лишь тихо посмеялись.       Игра продолжалась еще около получаса и Тэхен все же проиграл, ведя себя как пятилетний ребенок, который не верит, что будет мыть посуду оставшуюся неделю: копошиться в грязной воде; отмывать посуду, покрытую налетом от жира; собирать на дне раковины остатки еды. Ужасная участь.       — Ну, могло быть и хуже, сынок, — схватив Тэхена за плечо и слегка надавив, проговорил отец, растягивая захмелевшую улыбку на лице, — Но тебе пора спать. Уже поздно…       — И правда, дорогой, — мать поцеловала возмущенного сына в щеку, — Доброй ночи! — и поставив пустой бокал в раковину кухни, ушла по направлению спальни.       Отец пытался еще расспросить про успехи в школе и дела с девушками, потому что в его возрасте он уже был опытным водолазом. Тэхен лишь краснел ушами и щеками в смущении от кратких рассказов его похождений, пока его не спасла выглядывающая мама из-за дверей кухни.       — Эй, хватит ему сказки рассказывать, старый ты хрен! Бегом спать! — женщина рассмеялась с испуганного лица мужа, — Тэхен-а, не слушай этот пьяный бред…       Поднявшись в свою комнату, он плюхнулся на кровать. Холодные простыни холодили открытые участки кожи и усталость дала о себе знать. Ноги гудели, глаза слипались от постоянного напряжения. Аккуратно сняв с себя очки и положив те на прикроватную тумбу, он уложил руку поверх глаз и вздохнул. День выдался очень странным и тяжелым: сначала этот Чон Чонгук со своими «приколами», потом несправедливость в виде наказания. Боуи полнейший идиот, раз не видит очевидного — Тэхен действительно не виновен в той драке. Он ведь даже не выслушал оправданий, сразу поставил крест на всех присутствующих — поверил молодой учительнице. Ну, в принципе, а что он может? Только и верить тому, кто стоит выше учеников. Той ведь незачем врать, она видела неправильную картину. Все перепутала. Доказывать свою правоту перед ними — бесполезно. Поэтому, он просто смирился, что его выходные пройдут не в магазине комиксов (да, иногда и он — заучка, позволяет себе немного повеселиться), а в школьной библиотеке. Сделает то, что от него требуется и доучится последние несколько месяцев спокойно.       Задернутая шторка колыхалась из-за ветра, который охлаждал комнату из открытого окна и до его слуха начали доноситься некоторые фразы с соседнего дома.       — Позорище! Еще раз такое повториться, то это покажется тебе еще легкой участью, щенок! И извинись завтра перед Мин Юнги! Не хватало еще, чтобы его папаша заявился с иском против нас!       Да как же раздражает их каждодневная ругань. То учиться мешают, то спать. Вскочив с кровати, раскрыв штору, он в распахнутое окно выкрикнул:       — Вы можете вести себя тише, мистер Чон? Тут люди спать пытаются! — через несколько секунд его «многозначительная» тирада прекратилась, выключился свет в доме напротив и наконец стало тихо. Кажется, соседи через дом тоже выдохнули от облегчения и были благодарны за смелость Тэхена.       В лицо ударил порыв леденящего душу ветра, в спокойной тишине были слышны сверчки, а из окна напротив показалось лицо Чон Чонгука. Непонятно что он там делал: просто стоял и пялился? Тэхен надел очки и взору его предстал уставший сосед: его лицо, казалось, осунулось, вытянулось; под правой бровью красовался пластырь; губы растянулись в усмешке.       — Эй, заучка, ты пялишься вообще-то!       — Эй, не пялюсь я! И вообще, ты первый начал! — Тэхен перевел взгляд на дуб, чьи ветви колыхались из-за ветра и открывали вид на окно соседкой спальни, — Эй, Чон! Угомони своего отца как-нибудь! Надоели уже… — последние фразы были сказаны чуть тише, чем предыдущие.       Чонгук лишь рассмеялся и вытянув руку в окно, показал средний палец, а спустя мгновенье скрылся в просторах своей спальни.       — Тебе тоже сладких снов, придурок! — и закрыв окно, плюхнулся снова на кровать, укрываясь тонким пледом.       Сон нагрянул быстро, он даже и не переоделся в пижаму с дурацким новогодним принтом, которую подарили родители на прошлое Рождество и да, пусть там и изображены олени, но он любил эту пижаму всем сердцем, потому что главное не подарок, а внимание. Родители частенько называли его олененком и на серьезных щах хотят подарить ему мягкие рога, когда как Тэхен мило смущается от их сравнений и убеждает себя, что даже если они подарят ему дерьмо девятихвостного единорога, то он найдет примените этому подарку в своей жизни. Ведь это подарок от близких. Он вообще очень сентиментальный парень, когда касается дело до близких сердцу людей и надеется, что когда-нибудь этот список увеличится с числа двух. Ну, а пока ему снятся уравнения по алгебре и какие-то химико-физические реакции. И да, он счастлив.

📓📓📓

Лебанон также прекрасен магазинами одежды, в которые частенько заглядывает Руби Джейн — участница (и надеется, что в скором заберет титул победительницы) ежегодного конкурса красоты «Мисс Лебанон». Конечно, в других городах есть и магазины больше, но из-за работы ее отца, она не может ездить туда так часто, как хотелось бы. Да, она любит брендовые и красивые шмотки, когда, как ее ровесницы привыкли одеваться в сэкон-хэндах, там же и их бабули. Руби вообще не любит людей, которые не следят за собой, рядом с такими не то, что противно находится, еще и чувствуешь себя какой-то грязной. Сразу хочется сходить в душ. И старается находиться в кругу таких же, как и она сама. Но должна ли она поблагодарить Чонгука и Чимина за то, что по их вине, она проведет свои выходные в школьной библиотеке? Скорее, побить, чем отблагодарить. Эти придурки не нашли место получше для драки, как школьный коридор во время внеклассных занятий. Ну додуматься же нужно до такого? Избивать бандюгана Мин Юнги в школьном коридоре? Могли бы и подождать конца учебного дня и встретиться за бургерной Кэвина. Теперь, выходные коту под хвост. А ей так хотелось купить ту миленькую сумочку. — Пап, а ты можешь договориться с Боуи, чтобы я не присутствовала на наказании? Ну, я же реально не виновата, чисто случайно мимо проходила… — Джейн сидела на мягком диване, вытянув ноги на колени отца, что сидел рядом, — Ну, просто на эти выходные были планы смотаться в соседний город за офигенной сумочкой… — Джейн, ты пойдешь на наказание в субботу и воскресенье. Боуи непреклонен, я уже пытался. Только она хотела попросить о том, чтобы отец вновь попытался договориться с директором, как в большую гостиную вошла ее мать с бокалом красного полусухого. Ее шелковый халат золотистого оттенка съехал с плеча, открывая вид на черную бретель бюстгальтера, взгляд был затуманен чарующей поволокой алкоголя в организме, улыбка, которой она встретила дочь и мужа, была измученной. — А… Вы уже дома? — поцеловав дочь, женщина хотела и мужа чмокнуть, но тот лишь оттолкнул ее, скривившись от запаха алкоголя, — Ты чего? — Опять напилась! Сколько можно, Анна? — отец аккуратно отодвинул ноги дочери в сторону и встал на ноги, ближе наклоняясь к уху жены, прошептал: — Если ты не прекратишь напиваться, то я оставлю тебя, и Джейн ты больше не увидишь, поняла? — и кинув беглый взгляд на сидящую в прострации Джейн, покинул дом. Младшая Руби осталась одна в большом доме, который находился на самой высокой точке города. Анна не выкарабкивается из беспробудного пьянства уже полтора месяца. Она перестала приглашать в дом гостей и сама не ходила на такие мероприятия первое время, а потом ее и вовсе перестали звать, хотя, сколько Джейн себя помнит, ее мать была самым главным гостем вечеров и абсолютно все хотели заиметь авторитет семьи Ким. Никто не знает причину ее расстройства, даже Джейн. Хотя, казалось, единственная дочь и неужели она не заслужила знать правду? Отец, — крепкий орешек, — не раскалывается хоть ты что делай. И саму Джейн это обижает и наталкивает на неправильные мысли: неужели она ненадежная? Ну ладно, что там у родителей происходит — не ее проблемы. Сейчас есть занятия поважнее: например, перекрасить ногти и все-таки стащить мамин черный топ и ту косуху, что весит в отцовском шкафу в самом углу. Думаю, они и не заметят пропажи. Анна так точно, ей сейчас не до этого, — спит в пьяном угаре в гостиной, а пустой бокал лежит на полу. Она скосила лишь взгляд, убирая бокал на журнальный столик перед диваном и прошла в родительскую спальню. Покопавшись в мамином комоде и отыскав тот самый топ, она закрыв дверцу, принялась за отцовский шкаф. В нем висело несколько классических костюмов, куча рубашек и в самом конце та самая косуха. Выудив ее, она осмотрела ее придирчивым взглядом на наличие потрескавшейся кожи и с удивлением отметила, что спустя столько лет нет ни одной трещинки или царапины. Накинув ее на свои плечи, она покрутилась вокруг своей оси, пища от радости.

📓📓📓

      В бургерной Джо даже в будние дни было многолюдно. В основном, здесь находились подростки, но не редко сюда заходили за заказом на вынос люди по-старше. Как раз в этот вечер и было так. Свободных столов не было, парочка свободных стульев у барной стойки на все кафе лишь пустовали. Мимо проезжали на четырех-колесных роликах молодые официантки, чуть старше самой Ким, в красных фартуках и желтых именных футболках заведения, с подносами полными различной еды, легко маневрируя толпу и столики.       — Джейн! — сквозь толпу она увидела Барбару — ее лучшую подругу, та махала ей, облегчая поиски компании, — Мы здесь! — рядом с ней расположился Сид — ее парень, жуя свой бургер с говяжьей котлетой и даже не обратив внимания на саму Ким, лишь кивнул ей в приветствии.       В воздухе витал легкий аромат жаренного мяса и картошки фри, где-то в стороне Ким заметила уборщицу, что мыла пол от кетчупа и майонеза. Она, завидев друзей, улыбнулась и сев на край красного, обтянутого кожей, дивана, взяла с общей тарелки сырную палочку в хрустящей панировке.       — Ты долго! Мы подумали, что ты уже не появишься… — как-то обижено протянул Клейтон.       — Извините, я не специально, так вышло… — специально умолчав о проблеме в виде ее матери. Ту пришлось тащить с прислугой в спальню, чтобы та сама не шла, а то мало ли бы споткнулась и сломала себе что, — Кстати! Вы слышали, что Луиза Хьюстон спала со змеем? — Барбара открыла рот в удивлении, Сид даже отложил на тарелку недоеденный бургер, а Клейтон сложил руки на груди и расширил свои глаза. Казалось, будто его глазные яблоки сейчас выпадут в его молочный коктейль.       — С кем? Ты уверена? — первым подал голос Сид, что удивительно странно, тот никогда так яро не интересовался жизнью других, — Она же с Пак Чимином из команды по борьбе крутила роман в начале месяца!       — Да, я тоже слышала об этом! Откуда такая информация? — Ким лишь ухмыльнулась на высказывания Барбары, немного потянув такой важный момент.       — Да чушь это! Она не могла предать одного из наших ради какого-то змея… Я бы еще понял, если бы она опустилась до низшей касты типа того же Ким Тэхена, — кстати, как думаете, он еще девственник? , — но ради змея? Если ее отец узнает, то он убьет ее наверняка! — Клейтон повертел пальцем у виска, приглаживая свои нелепые кудри, что лезли в его глаза, — Так откуда такая информация, Джейн?       Ким надула губы «уточкой» и закатила глаза на слова друзей:       — Мне передала Элис Купер! Ее близкая подруга, между прочем! Она клялась мне, что видела, как Луиза целовалась за школьной столовой с… — в этот момент на нее уставилось три пары глаз в нетерпении, — Дайте-ка подумать? — приложила Джейн указательный палец к пухлым губам.       — Ну не томи уже, Джейн! — Барбара любила сплетни и больше всех ерзала на месте, так и продолжив держать кусочек картошки фри в пальцах, — С кем она спала?       — Это был Мин Юнги. Представляете?       — Оу…       — С ним? Господи, я к ней больше не подойду никогда в жизни! Этот Юнги соткан из букета венерических заболеваний! Столько девчонок в городе испортил! — жаловался Клейтон, при этом его правый глаз задергался, — Ужас какой-то! Противно как…       Все четверо громко засмеялись, за что некоторые люди, занимающие соседние столики, обернулись на них. Ким, на самом деле, не хотела подставлять так Луизу, та была любимой ее шестеркой в классе, но так уж вышло, что пришлось пожертвовать ее секретом, лишь бы друзья не узнали ее собственный. Состояние ее матери не должно вылазить за пределы дома. Жители города пускают разные слухи: кто говорит, что она погрузилась в семейный авто-бизнес; кто считает, что она покинула город и уехала в столицу; кто просто говорит, что она завела любовника на стороне и вовсе укатила с ним в далекие края… В общем, слухи ходили разные, но про то, что она стала алкоголичкой, никто не шепчется, потому что никто и не подозревает, что она может ей стать. Ее мать всегда была примером для других женщин. Всегда ходила с прямой спиной, элегантно одевалась, была мила и великодушна к другим, а также справедлива и никогда не выпивала больше положенного. Джейн заметно погрустнела и вновь звуки вокруг нее ушли на второй план, она оглядела помещение зала где почти все были заняты едой и разговорами с собеседником, как вдруг взгляд зацепился за дальний столик, где свет был приглушен и если не напрягать глаза, можно и не заметить влюбленную парочку. Или нет?       — Смотрите! — кивком головы указала она в направлении. Барбара с Сидом обернулись назад, ища глазами то, что их должно было удивить. И удивило.       — Да она его сожрет сейчас! — не отрывая взгляд от целующихся змеев, проговорил Клейтон.       — Стойте-ка… разве это не…? — начал Сид.       — Мин Юнги с новой пассией! — закончила Джейн, вытягивая шею вверх, чтобы разглядеть побольше.       В этот момент пальцы Мин Юнги забрались под юбку девушки, та сжала ноги вместе и что-то прошептала тому на ухо, следом, прикусив его мочку. Он ухмылялся, вцепившись в свою жертву взглядом полным желания, облизнул разбитые губы и вновь стал изучать тело юной девушки из своей банды.       — Ну надо же… Уже нашел новую пассию? Уверена, эти замарашки сейчас поедут в свой грязный трейлерный парк и потрахаются. — сказала Джейн с ехидной улыбкой и оглядела вновь парочку уже пренебрежительным взглядом.       — Завидуешь что ли? — с ехидством поинтересовался рядом сидящий Клейтон, толкая своим локтем в бок Ким.       — Ой, щас как ударю! — замахнулась на него Ким и засмеялась, оценив шутку, — Чему завидовать-то?       — Ладно, закроем тему, что нам до этих замарашек? — уложив голову на руку, согнутую в локте, проговорила Барбара, — Может, пойдем в мяч поиграем? — на это предложение Джейн охотно согласилась, как и все остальные сидящие за столиком.       Они поделили счет пополам, считая, что это лучше, чем кто-то будет платить один. Хоть они дети не последних людей в городе, привыкли делить счет на всех, не измеряя деньги родителей в своем круге. Естественно, каждый хвастался новой одеждой или каким-нибудь аксессуаром, то лицо, с каким обожанием и завистью на них смотрели другие — было самым лучшим, что видела Джейн за всю свою жизнь. Барбара хоть и подруга, но все же ужасно завидует, потому что ее отец не владелец автопарка, а всего лишь владелец нескольких мясных лавок, и порой, он не способен воплотить ее мечты на счет новой сумочки или какой-нибудь блузки от знаменитого дизайнера, а Эдвард (отец Джейн) мог. Любую прихоть. Ей достается все самое лучшее, потому что любима, знает это, и без стыда пользуется этим как может.       На том и решили поехать к дому Клейтона на его автомобиле. На заднем дворе красовался бассейн с джакузи, а чуть поодаль была небольшая баскетбольная площадка с двумя сетками для мяча. Родители Клейтона довольно-таки часто уезжают в командировки в разные города, поэтому, он устраивает самые шумные вечеринки в школе. Они торгуют антиквариатом или что-то типа этого. Джейн особо не была заинтересована и поэтому, не запоминала. Факт того, что у них есть достаток выше среднего уже радует.       Она с Барбарой расположилась на шезлонгах у бассейна, болтая о модных журналах и одновременно поглядывая на друзей, которые играли с мячом.       — Джейн… — позвала ее Барбара, — Когда ты дашь ему шанс? — и посмотрела на Клейтона, тот как раз оголил пресс, вытирая лицо от пота своей футболкой, — Он уже месяц на тебя слюни пускает…       — А мне какое дело? Пусть и дальше пускает… — Ким обхватила губами трубочку и сделала глоток лимонада, — Он не в моем вкусе, скажем так.       — А кто в твоем вкусе? Чонгук что ли?       — Барб, с ним у меня дружеские отношения. Ты же знаешь — он не богат. Да и к тому же, если бы он не был капитаном команды борцов, то вряд ли бы вообще подружились… Просто Клейтон… Как бы так сказать, — перешла на шепот Джейн, чтобы парни не слышали того, о чем идет речь, — Он слишком навязчивый, да добрый, но не пара мне.       — А кто тебе пара, Джейн? Ты лучше партии не найдешь в этом городе, — Барбара приблизилась к ней.       Джейн никогда и не думала над этим. После окончания школы хотела переехать в город побольше, чем Лебанон. Здесь уж ей точно не место:       — А кто сказал, что я останусь здесь? Девочка моя, я уеду отсюда, как только окончу школу. Не переживай ты так, найду в городе побольше себе толстосума и горя знать не буду, — осадила ту Ким, чтобы не повадно было ей.       — Правда что ли? — ухмыльнулась Барбара, — И когда ты мне собиралась вообще сказать, если бы сейчас не зашел разговор про это? Считаешь себя лучше других? Лебанон нормальный город для жизни. Здесь тоже можно найти выгодную партию, Джейн! — с лица не сходила ехидная усмешка, она разглядывала Джейн с ног до головы с приподнятой бровью и мечтала, чтобы та быстрее уехала отсюда.       — Ну, раз уж ты считаешь этот город пригодным для жизни, то нам не о чем больше говорить… — она не хотела ссориться с кем-то, но эти слова вырвались непроизвольно.       И Ким не жалела, когда быстрым шагом покидала задний дворик дома Клейтона. Легкий ветер развивал кудри. Она куталась в косуху отца, вдыхая аромат духов матери. Скучала по временам, когда все они были счастливы: ходили в парк, ели мороженое и устраивали вечер просмотров фильмов.       Но это было давно. Сейчас она взбирается на холм, где стоит ее дом, и задыхается от нехватки воздуха. Возможно, ей стоило чаще посещать уроки физкультуры, но это и неважно. Скоро она переедет и забудет о лицемерных «друзьях», и будет помнить лишь о том, что когда-то Лебанон казался ей не таким. Таким, где она чувствовала себя счастливой и умиротворенной.