Клуб «Завтрак»

      В восьмом часу утра субботы пятеро школьников стояли у главных дверей школы. Чимин с Чонгуком и Джейн дурачились в углу у колонны, а Тэхен с Розанной стояли поодаль, никак не контактируя с другими, да и с друг другом тоже. Внимание всех привлек Мин Юнги, идущий в своей безразмерной джинсовой куртке с нашивкой змеев, в мощных берцах и джинсах цвета индиго. В зубах у него была зажата тлеющая сигарета, а под правым глазом образовался фиолетовый синяк. Когда он подошел ближе к дверям, то выкинул окурок в мусорное ведро, — предварительно скинув остатки табака указательным пальцем, — выдохнув из легких остатки едкого дыма, на губах расцвела ехидная усмешка. Взгляд его пробежался по всем и остановился на Джейн Руби. Она закатила глаза, скрестила руки на груди, когда Юнги подмигнул ей.       — Привет всем провинившемся! — ехидно так, с толикой злорадства проговорил Мин, поднимая ладонь вверх, здороваясь.       — Иди в жопу, Мин Юнги! — выплюнул Чимин, оглядывая того со злостью.       На Чимине и Чонгуке были неизменные бомберы сине-желтой расцветки, на рукавах красовались нашивки школьной команды по борьбе. Даже в выходной день они выпендриваются. Перед кем? Перед парой изгоев, одного из банды змеев или же перед первой красавицей школы? Непонятно.       — Согласен с ним, — Чонгук сложил руки в замок перед собой, — Ведь именно из-за тебя мы здесь сегодня собрались, придурок! — он оглядел Юнги с ног до головы оценивающим взглядом и ухмыльнулся, остановившись на его синяке под глазом, — Папочка уже пожалел? Или может, мамочка? Ой, забыл, она же мертва…       — Ах, ты! Говнюк! — Мин с невероятной скоростью подлетел к Чонгуку и действительно хотел избить до потери сознания, но в самый ответственный момент дверь в школу отварилась, а в проеме показался завуч школы с директором Боуи.       Все замолкли, пока взрослые их оглядывали, смиряя строгим взглядом.       — Что здесь происходит, дамы и господа? — спросила взволнованно завуч.       — Все отлично! Я просто хотел поприветствовать друзей! — Мин заметил смятения директора и среагировал быстро, приблизился к Тэхену и Розанне, обнял обоих за плечи, встав между ними. Где-то в стороне все отчетливо слышали краткий смех Джейн, взволнованный выдох Кима и ошарашенный взгляд Розанны, — Не представляете как я рад видеть вас сегодня! Вы ведь тоже рады видеть меня, так? — Тэхен весь сжался и кивнул, когда Мин сжал его плечо чуть сильнее положенного, когда как Пак мило улыбнулась.       — Хорошо. Входите в школу и следуйте за завучем Мартин! Она проводит вас до библиотеки и даст указания. — Боуи еще раз оглядел учеников и двинулся вверх по лестнице, наверняка, в свой кабинет.       Пока завуч Мартин шла впереди и рассказывала о наказании, Чимин с Чонгуком, идущие прямо позади нее, тихо посмеивались с ее задницы. Женщина сорока двух лет была полноватой, и выглядела явно старше, чем есть на самом деле. В таком возрасте ее волосы полностью седые, все ее лицо было покрыто морщинами, и некоторые ученики гадают до сих пор, что с ней случилось и шутят.       Когда они вошли в большую библиотеку, стрелка настенных часов перевалила за восемь. Солнечные лучи пробивались в помещение сквозь большие окна в пол, длинные и высокие стеллажи, в которых хранились вековые и великие истории в виде книг и различных энциклопедий, растянулись по просторному помещению и уходили вглубь: туда, где порой обжимаются ученики и где они же получают знания. Розэ с Тэхеном были из числа последних, пока такие, как Чонгук и Чимин зажимали девчонок в темных уголках стеллажей и делали с теми все, что им могли позволить. Завидев посреди библиотеки пару тройку длинных столов в ряд с разбросанными книгами на них, Чонгук скептически посмотрел на завуча с немым вопросом.       — Повторюсь! Сегодня к концу дня директор Боуи хочет видеть библиотеку в идеальном состоянии… Он поделил вас на пары и распределил между вами обязанности: Мисс Пак Розанна будет в паре с Пак Чимином — от вас требуется привести стеллажи в порядок, отмыть их от надписей и расставить книги по местам; Чон Чонгук в паре с Ким Тэхеном — они занимаются общей уборкой — отмыть все рабочие места, отлепить под столами жевательные резинки, вымыть подоконники и помыть пол; Руби Джейн в паре с Мин Юнги — за вами второй этаж, — напарники переглянулись между собой и сморщились в недовольстве от распределения. Никто не пытался скрыть это недовольство, оно и понятно, — Ах, да! — выставила свой указательный палец впереди завуч Мартин, — Весь инвентарь для уборки вы сможете найти в подсобке библиотеки. Она находится справа от вас в конце коридора. Помните, что крики, драки, и смена пар строго запрещены. К вам присоединиться чуть позже учитель Энисонн. Желаю удачи! — и пружинистой походкой покинула помещение, оставляя учеников одних.       — А разве это не противоречит закону о детском труде? — вдруг озвучил Тэхен, поправляя свои очки в роговой оправе.       — Сомневаюсь. В этой школе директор пишет закон… — ответил Чонгук, сразу же замечая, кому отвечая, — Пошли, заучка, я не хочу торчать здесь весь день! — и отвесив напарнику смачный подзатыльник, двинулся в подсобку за ведрами и тряпками.       — Боже, ну что за бред? — растрепал свои волосы Чимин и двинулся вслед за другом.       — И за что мне это все? — промычала Розанна и, взяв небольшую стопку книг, двинулась в глубь стеллажей.       Джейн обратила внимание на ухмылявшегося Юнги, скривила лицо в отвращении, показав средний палец и двинулась на второй этаж.       Когда Тэхен остался совершенно один у длинных столов, то сложив руки в замок на животе, оглядел их, представляя объем работы, который скорее всего, он будет выполнять один. Не дело Великому Чон Чонгуку делать грязную работу. Закусив пухлую губу и закатив глаза, он нагнулся и ужаснулся от количества жевательной резинки под столом. Тут были всевозможные цвета, начиная от классической белой и заканчивая черной? Даже такие уже начали производить… Тэхен скривился в отвращении, так и оставшись стоять на четвереньках.       — Бе… Это ужасно! — скривив лицо, сказал он, будучи уверенным, что остался один.       — Да, согласен. Твой вид ужасен…       Тэхен резко подорвался, ударяясь макушкой головы об стол, осторожно выползая из-под него и потирая ушибленное место немногим позже, взору его предстал Чонгук с тряпками и двумя металическими ведрами.       — В каком смысле? Ты пялился на мой зад? — Тэхен почувствовал себя ужасно неудобно под пристальным взглядом своего одноклассника, переминаясь с ноги на ногу.       Лицо Чонгука вмиг перестало быть таким серьезным и губы его растянулись в ехидной усмешке:       — Заучка, перестань нести чушь. Я общую картину обрисовал, а не именно твой зад… — но уши то ведь покраснели, да и взгляд! Взгляд то какой был, как у хищника, который смотрит на свою жертву! Тэхен заметил все это, но решил промолчать. Нарываться как-то на гнев Чона не хочется… Воспоминания об окровавленном носе Мин Юнги еще свежи, а Тэхен отделается не так легко! Если и начнёт что-то говорить, то получается назовет того голубым.       Ким вновь закатил глаза, и, подойдя ближе к ненавистному однокласснику и взяв у него тряпку и ведро, ушел в мужской санузел.       — Эй! — уже в коридоре послышался голос Чонгука.       Когда Тэхен обернулся на звуки, то увидел, как одноклассник бежит с улыбкой на лице к нему. Такой… искренней?       — Чего тебе, Чон? — останавливаясь посреди школьного коридора с пустым ведром в руках, заговорил Тэхен.       — Наполни и это, а я тебя там подожду! — и большим пальцем руки указал за свое плечо.       — Ты совсем охренел уже? Может, за тебя всю работу сделать?       Нет, ну серьезно, какого хрена он должен наполнить ведро Чона водой и тащиться с двумя через весь коридор в библиотеку? Конечно, если бы его попросил кто-то другой это сделать, более приятный, не такой, как Чон Чонгук, то он бы безоговорочно согласился, но этот самодовольный индюк? Идти на поводу у этого напыщенного индюка, что порой кидает такие холодные и одновременно похотливые (в этом он не уверен, но хочет, чтобы это никогда не стало явью) взгляды в сторону Тэхена, он не собирался. Поэтому, он лишь улыбнулся, обнажая ровные зубы, и показав ему средний палец руки в качестве ответа, двинулся дальше по коридору в санузел, оставляя ничего непонимающего Чонгука позади. Тот выругнулся матерным словом и пошел следом.       Когда он зашел в пустой (выходной же!) санузел и поставил ведро в глубокую, по меркам Тэхена, раковину, то в отражение зеркала заметил позади себя пышущего огнем Чона. Тот стоял прямо позади, дышал громко так, что его ноздри раздувались, а до этого и так довольно-таки крупный нос стал будто больше, пальцы сжимали ручку ведра до побеления костяшек, а взгляд метал невидимые молнии в спину Кима. Тэхен насторожился, в эту минуту забывая о ведре, что стояло в раковине, откуда вода выливалась уже из краев, так и смотрел в отражение зеркала на него. Ким весь сжался, его сердце заходилось в бешеном ритме, а кричать и звать на помощь бесполезно. Никто его не услышит и спасти его некому. Повезет лишь в том случае, если учитель Энисонн пройдет мимо вот прямо сейчас, когда Чонгук разжал ладонь, в котором держал металическое ведро и которое ударилось о кафельный пол, и схватив за шею, притянул к себе спиной к груди.       — Ты… Заучка! Отброс общества! Ты… — так и смотрит через отражение в глаза Киму, тихо шипя, — Представляешь в какое дерьмо попал?       Спина Тэхена покрылась испариной от близкого контакта со своим обидчиком, сердце до сих пор отбивает чечетку, когда чужие пальцы сжимают горло и прижимают к себе еще ближе. Хотя, кажется, что ближе уже и некуда. Он невольно сглотнул слюну, потому что действительно становится страшно от действий Чонгука. Он кивнул и невольно облизал губы, что не осталось незамеченным от зоркого взгляда Чонгука.       — Ты понимаешь, что своим поведением, заучка, разбудил во мне зверя? — Чонгук слегка сжал чужое горло, шепча на ухо и слегка касаясь губами его ушной раковины, — Как будешь искупать свою вину передо мной?       Это что-то новенькое. Чонгук никогда не касался его вот так. Слишком интимно, по меркам Тэхена. И слишком страшно до сих пор. Он прикрыл глаза, ожидая своей участи, но спустя всего минуту пристального взгляда сквозь отражение (Ким чувствовал этот пылкий и изучающий взгляд на себе даже с закрытыми глазами), рука обидчика переместилась с шеи на изгиб плеча, а большой палец начал выводить ощутимые круги и губы его коснулись открытого участка. Тэхен в эту же секунду раскрыл глаза в неверии своих ощущений.       — Ты… Что ты делаешь? — Тэхен попытался дернуться, но хватка на второй его руке усилилась, сжимая и причиняя легкую боль, — Чон… Чонгук! Остановись! — но борец и король школы его не слышал, продолжив покрывать чувствительное, как оказалось, место легкими поцелуями.       Тело Тэхена бросилось в мелкую дрожь, когда обычные невинные поцелуи в шею переросли во что-то большее. Чонгук продолжал выводить круги большим пальцем своей руки на плече, а мокрый и горячий язык начал ласкать кожу, стоящего перед ним одноклассника, который в эту же секунду издал стон, больше похожий на жалобный скулеж побитой собаки.       — Пожалуйста… остановись! — тело Тэхена требовало большей ласки, Чонгук это чувствовал. По его учащенному дыханию, по прикрытым векам, откинутой назад голове и задницей, что прижалась к полу-вставшему члену, — Ты с ума сошел…       И когда до слуха Чонгука дошел очередной стон, то он резко отпустил расслабленное тело одноклассника и отошел назад, устремляя взгляд на кафельный пол. Что он только что сделал? Целовал шею заучки и прижимал к себе? Он облажался! Точнее, нет. Он настолько сильно облажался, что его глаза моментально стали влажными от понимания абсурдности своего поступка. Не сдержался. Дал волю своим настоящим желаниям, которые не показывал долгие годы, прикрывая их агрессией и скотским поведением, потому что боялся. Боялся всего, что способно повлечь за собой за такое поведение. Боялся реакции отца, учителей и учеников, а еще больше себя.       Когда ему было двенадцать он впервые ощутил это неправильное чувство к Ким Тэхену — такому же мальчику, что лежал на зеленой траве и болтал ногами в разные стороны во дворе своего дома, читая какую-то энциклопедию и попивая лимонад из стакана. Тогда Чон понял, что с ним что-то не так и записался в команду борцов, чтобы чаще проводить свободное время на тренировках и меньше пересекаться с соседским мальчиком в больших очках. С того момента он невзлюбил Кима. Сейчас, когда он уже повзрослел, то понимает, что по сути изводит Тэхена просто так, потому что уже привык и только так может его хоть касаться, да и не виноват тот в том, что Чонгук чувствует к нему какую-то тягу.       — Чонгук… — неуверенно начал Тэхен, сминая края рубашки пальцами, — Это… Что сейчас произошло?       — Если ты кому-нибудь скажешь, то я тебя убью, Ким, — и это было впервые, когда Чонгук назвал его по фамилии, а не «заучкой», — Я сейчас серьезно говорю тебе. Ты меня услышал? — и развернувшись, уже собрался уходить из помещения, но почувствовал на своем запястье чужие пальцы, что слегка касались.       — Подожди! Нужно поговорить об этом… — Тэхен тяжело дышал, его сердце все еще отбивало бешеный ритм, а коленки начали трястись, — Нам нужно!       Глаза смотрели куда угодно, лишь бы не друг на друга, потому что непривычно, стыдно, неправильно. Чонгук бегло посмотрел на одноклассника, облизнул губы и задержал взгляд на губах напротив, те были пухлыми, влажными и красными от частых покусываний своего хозяина.       — Пожалуйста, я прошу тебя! — со слезами на глазах начал Чон, — Умоляю, не говори никому о том, что здесь произошло! — и опустился на колени перед Тэхеном, — Я знаю, что это мерзко и грязно! Неправильно было! Извини, прости меня! Я мерзкий и грязный…— и сложил руки в молитвенном жесте перед своим лицом, закрывая глаза, чтобы слезы не залили щеки.       Тэхен застыл в неверии, округлив глаза. Чон Чонгук его обидчик со средней школы — встал перед ним на колени и умоляет! Да где это видано? На лицо лезла гадкая усмешка, мол: «Посмотри на себя, Чон? Ты король школы, подающий большие надежды борец, стоишь перед тем, над кем издевался долгие годы! Как там погода внизу?». Но Ким быстро стер ее, потому что ему чисто по-человечески стало жаль Чонгука. Если быть честным, то в глубине души он всегда его жалел и одновременно восхищался тем, как он держал лицо перед школьными друзьями, но, казалось, лишь один Ким замечал его боль на дне карих глаз. Там ее целый океан, он уверен. Потому что, он видел Чонгука разбитым часто после ссор с отцом, тот не стеснялся в выражениях.       — Встань на ноги, Чон! — он схватил того за плечи и попытался поднять с пола, схватившись за бомбер, — Вставай, говорю! — и Чон с опущенной головой поднялся на ноги, вытирая рукавом бомбера слезы, — Ты не мерзкий и не грязный, слышишь? — Тэхен схватил того за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза, — Ты не заслуживаешь так говорить о себе, понял?       Чонгук кивнул, смотря в ореховые омуты, что гипнотизировали, вторая свою правду, и вновь шмыгнул носом, стирая рукавом капли слез с щек, что все еще лились из глаз градом.       — Ты… Ты не злишься на меня за этот поступок?       — Нет, Чонгук. Я сохраню твой секрет, не переживай, хорошо? — Ким погладил большим пальцем острые скулы одноклассника, переживая бурю внутри себя, но не показывая этого, — Все будет хорошо, слышишь? — кивок головы, — Я оставлю тебя одного. Успокойся и приходи в библиотеку. Я пока один начну, ладно? — и заметив очередной кивок одноклассника, набрал второе ведро водой и хотел уже покинуть помещение, но его остановили.       Чонгук со спины подошел к нему и заключил в крепкие объятия, шепча на ухо искреннее «Спасибо, Тэхен», а спустя минуту отпустил. И честное слово, Ким покидал мужской санузел с уверенностью того, что оставшийся год пройдет для него спокойно, без всяких приколов со стороны одноклассников и Чонгука. А Чон Чонгук, оказывается, не такой уж и говнюк. Он сломлен, в душе еще ребенок. И если он позволит подступиться к нему чуть ближе, то Тэхен не упустит этот шанс, потому что хочет быть ближе.

📓📓📓

      Мин Юнги никогда не понимал эти разделения в школьной системе. В прошлой школе к нему относились с добротой и никогда не сторонились того, что он состоит в банде, наоборот, к нему все тянулись и стремились узнать ближе. А в Лебаноне все с точностью наоборот: его заочно окрестили отшельником и обходили его за метры, дабы «не заразиться», как несколько дней назад выразился один из учеников. На следующий день этот же ученик пришел в школу с фингалом под глазом и больше не смотрел косо на Змея. Юнги никогда не был жесток, но его острый язык иногда подводил и в некоторых ситуациях приходилось применять физическую силу в целях защиты. Вообще, он не самый худший из банды. В ней действительно есть полные отморозки, которые думают, что им все можно в этом городе: продавать травку по завышенной цене богатеям и их детям; продавать интимные услуги тем же людям; грабить их же в какой-нибудь подворотне, зная, что побояться идти к блюстителям закона. Но Юнги не такой, никогда таким не был и не станет. Мать его учила совсем другому: быть добрым и тогда получишь добро в ответ. Жаль, что ее не стало так скоро. Померла от передозировки наркотиков три года назад в какой-то подворотне. Какой бы она не вела образ жизни — Юнги любил ее всем сердцем. Эта женщина заслуживала большего, чем прожигать свою жизнь в трейлерном парке, постоянно переезжая с места на место. После ее смерти, с отцом они сдружились и стали больше проводить время вместе: он возил Юнги на своей машине к озеру, что находилось недалеко от города, на рыбалку; довольно часто они ужинали вместе в забегаловке Джо и болтали о неважных вещах, не затрагивая тему о матери. Для них эта была самая страшная потеря и больная тема.       И именно поэтому, он так реагирует на слова новых-старых одноклассников. Они не знали ее, а отзываются о ней так, будто она была самой мерзкой из того, что было в их жизнях. Она не заслужила такого отношения к себе. Никто не заслуживает того, чтобы к тебе обращались, как к бродячей собаке. И именно поэтому, он защищается от нападок, как может. Так, как научили его в банде. Он не жестокий с обидчиками: минимум — поставить пару фингалов, а максимум — разбить нос. Это его предел.       Когда он поднялся на второй этаж библиотеки, то заметил Джейн, сидящей за одним из многочисленных столов и рассматривающую свои ногти. В голове возник вопрос: «А она вообще смотрит на что-то другое, помимо своих ногтей?». Короткая усмешка тронула его тонкие губы, и когда она обратила свое королевское внимание на Юнги, то скривила лицо в отвращении, и поднявшись, осмотрела довольно светлое помещение. На подоконниках стояли зеленые растения в глиняных горшочках; на стенах висели какие-то картины, а чуть левее расположилась на половину стены карта Мира в деревянной рамке.       — Что ж, принцесса, сделай нормальное лицо и принимайся за работу, окей? — начал Мин, ставя наполовину наполненное ведро водой на белый стол, кивая и на тряпки в своих руках, — Или предпочитаешь сперва заняться чем-то более интересным? — поиграв густыми бровями, едко добавил он.       — Эй, змей, тебе вырвать твой гнусной язык? — обернулась она на него и окинула вновь пренебрежительным взглядом, — Займись чем-нибудь интересным, — в воздухе руками обозначила кавычки, — со своей рукой!       Она обошла его, взяла ведро с тряпкой и прошла мимо к подоконнику.       — Ты всегда такая? Шуток вообще не понимаешь? — фыркнул он и принялся разгребать стол от книг.       Пару минут она протирала подоконник от пыли, а потом развернулась и кинула в него мокрую и к тому же, грязную тряпку.       — Какого хрена ты вообще со мной разговариваешь? Ты вообще понимаешь с кем говоришь? Тебе должно быть стыдно за свое поведение, Мин Юнги!       — Ты с ума сошла, принцесса? — отряхивая свою джинсовую куртку, прошипел он, — Ты испортила мне куртку!       — Заткнись уже! Может, мне позвать Чона, чтобы ты заткнулся? — она глубоко дышала и сжимала руки в кулаки от злости.       — У тебя эти дни что ли? Сумасшедшая! — Юнги, конечно, подозревал, что Руби немного с «приветом», но не настолько же! — И вообще, ты сама разговариваешь со мной!       — Не цепляйся к словам, змеюка! — темноволосая собрала волосы в хвост и ушла вглубь стеллажей.       Юнги вдохнул глубоко грудью воздух, считая про себя до десяти, и пошел вслед за Джейн. Он чувствовал, что может немного и задел своими словами, поэтому, сердце безбожно тянуло, скребло о грудную клетку, чтобы извинился перед ней. Она заставляет его сомневаться в себе, а это уже что-то да значит. Ибо Юнги такого не испытывал прежде. Он нашел ее в углу, сидящей на полу и облокотившейся на один из стеллажей.       — Эй, Руби, поднимайся… — он остановился прямо перед ней и протянул ей руку.       — Убирайся, придурок! — Джейн оттолкнула его руку и положила голову на руки, которые покоились на ее коленях.       — Да у тебя юбка задралась! Нашла во что вырядиться! Неудобно же. — он сложил руки на груди и заметил, как щеки ее покрылись легким румянцем и руки потянулись к краю юбки, натягивая одежду ниже, — Возможно, я был резок с тобой. Прошу прощения…       Она лишь кивнула и вновь попросила оставить наедине с собой, на что Юнги не стал перечить и просто ушел заниматься тем, чем занимался до всего этого — расстановкой книг по стеллажам.       Всего через десять минут она вышла к нему. Юнги сидел на подоконнике и выдыхал едкий дым табака в приоткрытое окно.       — Ты что здесь устроил? — глаза Джейн округлились и она дернулась с места, чтобы вырвать из этих пальцев сигарету и выбросить ту в окно, но остановилась, — Ты с ума сошел? В школе запрещено курить!       — Да успокойся ты, принцесса. Все будет хорошо, если ты прекратишь так орать! — он поставил одну ногу на белый подоконник, а вторая нога его свисала, — Будешь? — он свободной рукой протянул ей пачку красных Мальборо и ухмыльнулся краем губ, — Ах, забыл, — лицо Руби искривилось в отвращении (какой по счету за утро раз?), — Принцессы не курят. Они прилежные девочки.       — Ты ничего не знаешь обо мне, змеюка! И прекрати хотя бы выдыхать этот мерзкий дым в мою сторону! — она зажала нос ладонью, кашляя, — Я не выношу этот запах!       Юнги резко спрыгнул с подоконника, оставляя на нем маленькие кусочки засохшей грязи, что посыпались от подошвы ботинок, выбрасывая бычок в окно прежде, чем почти вплотную подойти к Джейн. Он смотрел точно в глаза напротив, в расширенные зрачки, возможно, от испуга и победно ухмыльнулся.       — Ты! Руби Джейн! Боишься меня и презираешь одновременно. Как это возможно? — он провел ребром ладони по ее предплечью, не отводя взгляда от глаз, — Кому скажи — не поверят! Королева и лучшая ученица школы боится отброса… — она сглотнула ком от напряжения, витающего в воздухе.       Между их лицами всего пара сантиметров, а темные, почти что черные, глаза напротив, гипнотизируют, заставляют смотреть. Кажется, Джейн начала понимать некоторых учениц из школы, почему те западали на Мина-змея-Юнги. Глаза у него действительно красивые, с хитрым-лисьим разрезом и таким же блеском в них.       — И ничего я не боюсь тебя, придурок! — чужая холодная ладонь коснулась ее запястья и слегка сжала, — Отпусти меня, иначе, я закричу. Сюда прибежит Чонгук с Чимином и ты отхватишь второй раз, но уже по полной программе, устроить? — она посмотрела на Юнги с вызовом во взгляде и, точно также, как и он, едко ухмыльнулась.       — Думаю, обойдусь, принцесса. Дальше как-нибудь сама справишься? — и отпустив ее руки, он заметил хмуро сведенные вместе брови Джейн, — Мне отлить надо.

📓📓📓

      В глубинах библиотеки стояла гробовая тишина, разбавляемая лишь редкими вздохами и шипением двоих. Пока Розанна отмывала полки от гнусных надписей, Чимин таскал книги горами стопок и расставлял их в нужное место. Его бомбер висел на спинке одного из стульев, а крепкие руки, которые обтягивала ткань черной водолазки, привлекали внимание Розанны, что частенько воровато поглядывала на них.       — Уф, сколько этих книг здесь? — устало присел Чимин на тот же стул, где и покоился на спинке бомбер, потирая мокрый лоб ребром ладони. Но ответа на его вопрос не последовало. Он обернулся на нее и заметил, что та усердно терла одну из многочисленных полок, — Эй, отдохни, ты долго сидишь в таком положении. Твоим коленям нужен отдых… — но Пак его и не слышала вовсе, — Эй, Пак? Зубастик?       — Ну что тебе нужно от меня? — вышло как-то раздраженно, на что Чимин вскинул брови в удивлении на такую реакцию, — Как же ты достал!       — Ч…Что? — от неверия происходящего, заикнулся он, смотря немного ошарашено.       На его памяти она впервые так раздраженно отвечает кому-либо. Она терпела любые унижения в свою сторону, а тут…       — Свали в туман, Пак Чимин, и не разговаривай со мной, окей? — она окинула его таким же шокированным взглядом и чуть тише добавила, — Будь так добр… — а потом отвернулась, вновь принимаясь тереть полку.       — С чего такая реакция, Розанна? Я же просто дал тебе совет!       — Ты действительно не понимаешь? — прядь ее волос выбилась, она раздраженно сдула ее потоком воздуха изо рта, — Ты чертов лицемер и обманщик! А с такими даже разговаривать не хочется, понимаешь? — и заметив на его лице еще большее непонимание ситуации, фыркнула, — Ой, даже обсуждать не буду. Меньше слов — больше дела, Пак Чимин! — она окунула тряпку в наполненное водой ведро, смочила ее, и вновь принялась оттирать гнусную надпись.       — Я вообще не понимаю о чем ты говоришь, но дело твое. — он окинул ее странным взглядом, вглядываясь в профиль лица, потянулся руками вверх, громко вздыхая и принялся делать свою работу. Костяшки горели дико. Мать задавала много лишних вопросов по поводу драки и слезно просила не общаться больше с Чон Чонгуком. Он портит ее сына. А сам Чимин бесился: как он может прекратить с этим человеком дружбу? Он капитан команды по борьбе, самый популярный парень в школе и лучший друг по-совместительству. Да и вообще, благодаря Чонгуку заметили Чимина. Именно Чон настаивал, чтобы Чимина выдвинули на место второго капитана команды. А это место просто так никому не доставалось. Пак ему искренне благодарен и ни за что не откажется от такого заботливого друга. Но если признаться честно, то Чимину не всегда приятны их статусы — на них возлагают большие надежды: учителя — завоевание первых мест в соревнованиях, а ученики — превосходства среди низших. И чтобы быть на вершине — приходиться действовать не самыми праведными методами. Или ты, или тебя. Это закон каменных джунглей и он неотложен среди стай гиен, которые также мечтают занять место на вершине. Вот только в прайде всегда главенствуют львы. Но есть и плюсы в таком высоком статусе. Уйма поклонниц, хорошие отметки за выигрыш в соревнованиях и дополнительные баллы при поступлении в университет, которые Чимину точно могут понадобиться.       Сам он не такой уж и глупый, просто в некоторых предметах не разбирается, например, в биологии. Он ненавидит этот предмет. Собственно поэтому, часто его пропускает, за что мать по голове не гладит, не дает пирожки с полки. Но все же он старается быть прилежным учеником, чтобы не потерять место второго капитана в команде. Их тренер следит за успеваемостью каждого борца и Чимина на счет биологии очень долго гонял, чтобы тот подтянул оценки. Собственно, так они с Чонгуком и сблизились.       По ощущениям прошло очень много, но в реальности только три часа. Он свою часть уже выполнил, осталось протереть с верхних полок пыль и считайте, он свободен. Направляясь в самую глубь с ведром в руке и парой тряпок, он замечает, как Зубастик (он даже и не вспомнит кто дал ей такое прозвище, но должно быть тот человек, был действительно полнейшим придурком) тянется к самой верхушке стеллажа, чтобы поставить какую-то внушающих размеров книгу, ее свитер задрался и вид открылся на плоский живот и небольшой шрам.       — Это откуда? — он уставился на этот шрам и успел заметить на лице Розанны испуг. Она округлила глаза, опуская края свитера вниз, прикрывая оголенный участок, — Выглядит ужасно. — заключил он, воспроизводя в памяти неровную фиолетовую полосу, что растянулась практически до самого пупка.       — Не твое дело, борец… — Розанна сложила руки в замок на животе, взгляд ее был устремлен куда-то в сторону на очередную полку стеллажей. Чимин пусть и не глупый парень, понял, что эта тема для одноклассницы неприятна, но продолжил гнуть свою линию, потому что ему до дрожи в пятках интересны чужие тайны.       — Если я стал свидетелем этого уродства, то мое вообще-то. Ты не задумываешься, но может быть, этим психику мне сломала! — он заметил, как округлились ее глаза, хоть и смотрела та не на него, и ухмыльнувшись, продолжил, — Рассказывай, Пак. Я ведь не отстану.       Она попыталась уйти, но Чимин перекрыл ей путь своей рукой, которую выставил в сторону, не давая покинуть пространство. Он и сам не понимает, почему ему так жизненно необходимо узнать ее тайну, но перехватывает хрупкое на вид запястье, слегка сдавливая, ведь именно Пак никогда не интересовала его. В плане, внешность у нее классная, он бы даже сказал необычная: губы ярко розового оттенка и пухлые; волосы волнами скатывались с худых плеч (пусть она их редко распускала с высокого хвоста, но он замечал это всегда); ореховые омуты порой завораживали, но не настолько, чтобы влюбиться или начать испытывать симпатию (это же Зубастик!).       — Говори, Пак! — он прижал ее к стеллажу, немного стряхнув за плечи, чтобы та посмотрела ему в глаза.       — Это не твое дело, понял? — она подняла свой взгляд на него и произнесла совсем тихо, почти шепча, — Отвали от меня, иначе, я пожалуюсь учителю Энисонн и тебе с твоей командой не поздоровится!       — Надо же, зубки прорезались? — он наклонился ниже к ее лицу, продолжая ухмыляться, — А ты чего-то да стоишь, Розанна. Не думал я, что ты такая… — невольно облизнул свои губы и посмотрел на пухлые напротив.       — Что? Я терпела все ваши издевки, но знаешь, мне надоело! — она попыталась вылезти из-под хватки сильных рук парня, но ее запястья вновь сжали, — Пусти меня, серьезно! — он продолжал сверлить ее взглядом, наблюдая, как маска некой смелости трескается, — Пусти меня, хватит! — зубы ее сжались, глаза закрылись и злостно пыхтя, она сдается под натиском, — Меня сбила машина семь лет назад. Теперь пусти меня, Чимин!       — Нет.       Один ответ. Она в удивлении вскинула голову, чтобы посмотреть в глаза напротив и ахнула, когда лицо приблизилось так, что между ними оставались жалкие сантиметры.       — Что ты собираешься делать?       — Ничего плохого, поверь…       — Поверить? Тебе? Нет уж…       — У тебя проблемы с доверием? — Чимин закусил нижнюю губу, все также пронзая взглядом глаза Розанны и склоняя свою голову в сторону, — Или ты именно мне не доверяешь?       — Именно тебе. Доверилась уже когда-то и знаешь, хватило с лихвой. До сих пор разгребаю! — ее глаза наполнились слезами, но по щекам не стекла ни одна капля.       — О чем ты? Я уверен, что мы никогда не были близки, Зубастик!       — Да ладно? Даже так? Ты серьезно сейчас? — она заметила полное замешательство на лице парня и вдохнула воздуха, что в этом случае обжигало грудную клетку в тысячи градусов по Цельсию от не зажившей обиды до сих пор, — Не поверю, что ты забыл, как мы в детском саду изводили воспитателей вместе; как в начальной школе удирали с уроков и бегали в магазин комиксов, что находился на соседней улице и до сих пор там; вероятно, ты забыл, как именно ты, сдружился с мальчиками из класса и именно ты придумал мне эту жалкую кличку, что по сей день со мной? — с каждым ее словом глаза одноклассника становились все больше, а хватка на ее запястьях слабела, — Неужели, не помнишь, Чимин? Не помнишь мои слезы в те дни, когда меня начал травить весь класс, а затем вся школа? Ты всех настроил против меня и я до сих пор не понимаю причины! — выдержав небольшую паузу, она растянула губы в грустной улыбке и одинокая слеза все же скатилась по щеке, скатываясь по подбородку и ниже, к шее. Она высвободила руки из хватки Чимина и подняла края свитера, произнося, — Смотри, Чимин! Наслаждайся этим уродством! Может, придумаешь мне новое обидное прозвище? — фиолетовая полоса портила загорелую кожу, — А то «Зубастик» устарела уже лет десять как…       — Знаешь, мне кажется, что ты все это только что выдумала, потому что я ничего из этого не помню. Может, ты путаешь свои мечты с реальностью? — и заметив на ее лице немую боль и грусть, добавил, — Советую посетить врача. — и покинул глубины библиотеки в поисках Чонгука.       Руки его подрагивали, глаз дергался в нервном тике, а в горле пересохло. Стало как-то не по себе. Даже если она действительно сказала правду, то вопрос уже к себе. Почему он половину своей жизни не помнит? Да нет, бред она несет какой-то. Не может быть такого.       — О! Ты уже справился с уборкой?       О… Это учитель Энисонн. Щуплый мужчина, с ужасными очками на глазах, лицо его постоянно было напряжено, а брови сведены, над тонкой полоской, просто потому что это и губами сложно было бы назвать, красовались тонкие усы. Он носил ужасные свитера и жил со своей матерью в маленьком доме на отшибе города. И Чимин честно не знает что хуже: быть выходцем из трейлерного парка или жить в свои сорок с лишним с матерью. А еще он был странным мужчиной. На каждом его свитере была вышивка с котом, Энисонн носил всегда полосатые носки ярких цветов и боже… эти подтяжки горчичного цвета. Теперь понятно, почему в свои года тот живет с больной матерью. Он напоминал педофила… серьезно, ходили даже слухи среди учеников, что он следил за младшей сестрой одной ученицы, но какой именно так и не выяснили, поэтому, никто особо ничего и не делал, просто обходили Энисонна стороной и старались не выводить его на эмоции. Над такими обычно подшучивают, но его в школе многие бояться. Неприятный тип, да и к черту заводить вражду с ним. Кто знает на что способен этот тихий на вид человек. Как там говорится? В тихом омуте черти водятся? Именно… пускай Чимин лучше не знает этих чертей. Не дорос, честно говоря.       — Да, учитель. Я могу идти домой? — в надежде спросил Пак, уже подходя к стулу за своим не съеденным обедом.       — Нет. Позови других, если они закончили.       И растянув губы в вымученной улыбке, Чимин был вынужден послушаться его, потому что в противном случае, ему грозило очередное наказание, а этого допустить уж совсем никак нельзя.

📓📓📓

      Чонгука он нашел в мужском туалете. Тот о чем-то разговаривал с тем странным парнем, что вечно ходит в рубашках и вязанных жилетках, смеясь и дурачась.       — Кхм, я вам не мешаю, Чонгук? — Чимин стоял в проеме и наблюдал, как лицо друга исказилось в страхе, — Ты чего так испугался то?       — Чимин, что ты… Я… просто… — Пак облокотился о косяк двери и сложил руки на груди, смеясь с испуганных лиц этих двоих. Чонгук там что-то начал пискляво объяснять, пока Тэхен замер и смотрел тупо в пол на свои ботинки.       — Да плевать мне, что вы тут делали… — он хмыкнул даже, — Там Энисонн объявил общий сбор в главном зале. Вы же закончили свою часть, да? — те кивнули молча и взяв пустые ведра и тряпки, поплелись за Чимином.       Точнее, плелся Тэхен, который смотрел на широкие спины своих обидчиков (надеется, что бывших!) и улыбался своим мыслям. До появления Чимина, они решили сполоснуть ведра от грязной воды и вымыть тряпки, которыми протирали столы и пол, а потом Чонгук рассмеялся с тишины, в которой все это делали и начал брызгаться холодной водой в Тэхена. Конечно, воротник рубашки промок и отец не погладит по голове, если он простудит горло, ибо за окном уже далеко не лето, поэтому, останется лишь натянуть горловину куртки повыше. Но все равно в какой-то степени он сейчас счастлив и всеми силами пытается забыть утренний инцидент в туалете. Точнее, свои ощущения, — ему понравилось ощущать крепкие ласкающие руки на своем теле, — потому что нужно заставить себя забыть. Опозорить родителей на весь город? Нет, его воспитали не таким эгоистом, он не станет думать о себе и своих чувствах, потому что родители важнее сейчас, да и сам сейчас заблуждается в своих мыслях, потому что Чон Чонгук явно не позволит случиться тому, что приведет к катастрофе. Поэтому, он похоронит эти зарождающиеся чувства к нему, спокойно доучиться в школе и уедет подальше, как и планировал. Выражение лица лишь на секунду приняло грустное, но вмиг приняло обычный покер-фэйс. Так нужно. Этим он себя и успокаивал.       — Эй, а что вы все-таки делали там в туалете? — шепотом спросил Чимин в самое ухо.       — Не твое дело, Чим, просто теперь его никто не трогает и не издевается. — Чонгук продолжал идти вперед, смотря лишь на заветную дверь в библиотеку и боковым зрением заметив шокированный взгляд Чимина, который впоследствии просто сказал «Окей».       Когда они зашли в библиотеку, то Розанна сидела за самым дальним столом, пятым по счету; Джейн сидела за первым и вычитывала что-то в книге, при этом качая мыском своего ботинка; Юнги расположился прямо за ней и разглядывал потолок; учитель Энисонн скучающим взглядом оглядывал помещение и ковырял заусенцы на пальцах.       — Располагайтесь, господа, да поудобнее, — начал учитель, продолжая заниматься тем, чем занимался и до этого. И глубоко вздохнув, продолжил, — Вы, должно быть в курсе, что уборка — это половина пути. Наш замечательный директор наказал написать сочинение о самих себе, — он перевел взгляд на настенные часы, которые весели за спинами у школьников и хмыкнул, — У вас еще осталось полтора часа отработки, поэтому, вы можете потратить их на написание. Вопросы?       — Но на сочинение выделили время завтра! Учитель, может, мы пойдем домой? А завтра напишем его… — Чонгук был недоволен.       — Нет. Еще вопросы? — после тишины в ответ, он еще раз хмыкнул, изгибая темные брови «домиком», продолжил, — Помните, сочинение должно быть на пять страниц листа формата А4. Я буду здесь неподалеку, поэтому, не шуметь, не устраивать драк и словесных перепалок, — и уже возле главных дверей остановился, — И да! Никакого блуда в стенах школы! До встречи через полтора часа. Начинайте писать. — а после того, как дверь за учителем тихо закрылась, то Чимин сел рядом с Чонгуком за один из столов, а Тэхен по левую сторону от них.       Так и вышло, что длительные полчаса они сидели и пыталась написать сочинение. Розанна смотрела на пустой лист перед собой, просто не зная, с чего начать писать; Юнги сложил руки на столе и голову уложил на них — уснул; Чимин и Чонгук бурно обсуждали шепотом что-то между собой, при этом смеясь и немного дурачась, колотили друг друга по рукам; Джейн оглядывалась на них через плечо и тоже растягивала губы в улыбке, да и по большей степени была вовлечена в разговор; Тэхен один писал это сочинение, пыхтя и зачеркивая в черновике ошибки.       — Эй, заучка… Много написал? — Руби растянула губы в улыбке, — Дай списать?       — Отстань от него. Это индивидуальное занятие, Руби Джейн. Своих мозгов не хватает для написания? — прозвучал сонный голос Юнги.       Все находившиеся вскинули головы в удивлении, с интересом наблюдая, что случится дальше. В библиотеке воцарилось молчание, были лишь слышны нервные постукивания пальцев по деревянному столу Джейн и выдохи Юнги, который разминал мышцы спины, потягивая руками в разные стороны и пытаясь отойти от получасового сна.       — Эй, змеюка! Рот свой закрой! — психанула Руби, откидывая книгу в сторону, которую читала недавно, — Так что, заучка, дашь списать мне? — обращаясь наигранно-вежливым тоном, спросила она.       — Джейн, не думал, что когда-нибудь скажу такое, но он действительно прав… Ты должна сама написать это сочинение… — прикрывая ладонью рот, почти шепча проговорил Чимин, смеясь с развернувшейся картины. Чонгук, что сидел в нескольких сантиметрах от него, нервно сжимал карандаш в руке, норовя его сломать пополам, а сам Тэхен не поднимал и взгляда со своих листов, продолжая писать, пока мысль не потерял.       — Спасибо, Пак-охринительный-подлиза-Чимин. Мы и без тебя бы обошлись как-нибудь. — продолжая сидеть на стуле, закинул обе ноги на стол Юнги, выуживая из внутреннего кармана джинсовой куртки пачку сигарет и в следующую секунду прикуривая сигарету.       — Может, хватит уже? Вы, как собаки с цепи сорванные! Не даете другим сосредоточиться на написании! — Розанна вскочила с насиженного места, оглядела троицу, что действительно мешала сосредоточиться на сочинении, но также быстро появившийся пыл — угас, — Пожалуйста, можете тише?       — У малышки Пак прорезались зубки… Как это мило! — смеясь, озвучила Руби, вставая с места и двигаясь в направлении Разанны.       — Что сейчас будет то?! — где-то на периферии слышала Джейн и ухмыльнулась еще шире.       Когда она подошла к месту, где сидела одноклассница, то со скучающим видом оглядела белые листы бумаги, потрепанный пенал с письменными принадлежностями, а потом и ее волосы с секущимися концами, собранные в конский уродливый хвост.       — Какая безвкусица! — скривив губы и сморщив нос в отвращений, Руби указательным пальцем подняла чужой подбородок, заставив посмотреть на себя.       Она возвышалась над ней, смотря с высока. Величие Джейн Руби ощущалось за километры и Розанна была готова к чему угодно. Она понимала, что сейчас последует. Очередная издевка от королевы школы и здесь ей никто не поможет, впрочем, как и всегда. В этой школе каждый сам за себя. И не приведи Господь оказаться на ее месте кому-нибудь другому.       — Еще раз! Слышишь? Еще раз ты покажешь свои зубки — тебе крупно не повезет, поняла? — придерживая ее подбородок, указательным и средним пальцами второй руки стала тыкать ей в лоб, причиняя боль.       Она бы зашла дальше. В этом были уверены все присутствующие, но ее остановил Чонгук, раздраженно смотря прямо в глаза и ухвативший за руку Руби.       — Ты перегибаешь уже… — Чонгук навис над ее головой, его челюсти были напряжены, а в глазах черти плясали, — Отстань от них и сама пиши это сочинение…       — Гуки, мы же просто развлекаемся, так ведь? — глаза напротив потемнели, стали практически черными от злости. Джейн перестала натянуто улыбаться и уже удивленно смотрела на друга, явно находясь в недоумении, почему это капитан команды по борьбе заступается за изгоев, — Я же ничего плохого не собиралась делать. Отпусти, мне больно!       — Джейн, всем уже надоели твои выходки! Хватит! — он ослабил хватку на запястье, — Ты причиняешь ей физический вред, а это не развлечение вообще-то! Законом наказуемое действие с твоей стороны! С этого момента не будет больше этих шуток в сторону таких… — он запнулся на последнем слове, подбирая как бы правильнее выразиться.       — Слабых? Немощных? Кого, Чонгук? Посмотри на них. Этот вообще задрот, заучка, — она указала на Тэхена рукой, — А она… Ну просто жалкая! — Руби высвободила руку из его хватки и, причмокивая жвачкой, развернулась к Чимину, ища безмолвной поддержки, но замечает лишь его опущенный взгляд в пол, а затем она посмотрела на Мин Юнги. Тот ухмылялся, — А он вообще бандит и язык у него без костей! Вечно болтает и нарывается на драку…       — Нет, Джейн. Они не слабые. Они сильнее, чем мы все! Тэхен терпел столько лет наши унижения вместе с Розанной. Не каждый бы выдержал. Всегда стойко выдерживали наши глупые шутки. Хватит уже! Мы взрослые люди все-таки!       — Бесите! — она подошла к Юнги, молча протянула руку в его сторону, в которую через минуту вложили сигарету и спички, — Пишите свое сочинение, а я пойду воздухом подышу, ты со мной? — Юнги не ожидал такого внимания от Джейн к своей персоне и, немного потупив взгляд, кивнул, покидая библиотеку в след за Руби, оставляя в помещении ржущего Чимина где-то под столом с такой глупой подруги; Чонгука, что подсел к Тэхену и начал писать рядом свое сочинение; Розанну, что непонимающе уставилась на стеллаж с книгами впереди и покуда мысли о произошедшем крутились в голове, глаза ее расширялись еще больше.