3.
19 октября 2023 г., 15:43
Честно признаться, Джейн самой надоело быть такой… Ей надоело воображать из себя кого-то такого противного, мерзкого человека. На самом деле она не так уж и плоха, просто лучше уж ты станешь хищником, чем будешь забитым кроликом. И тогда в библиотеке она поняла, что переборщила с Розанной. Девочка ведь действительно не виновата в том, что Руби заигралась.
Юнги также ей донес это, когда они оба выкуривали по сигарете. А точнее, Джейн давилась этим едким дымом, пока сам змей смеялся с этого и спустя мгновенное забрал наполовину тлеющую сигарету у нее, приговаривая, что не идет Джейн это. Он вообще оказался славным парнем, как показалось самой Руби.
В библиотеку они так и не вернулись по ее просьбе, просто потому, что ей было стыдно появляться там, поэтому Юнги и предложил некую авантюру…
Глаза Джейн округлились в удивлении в тот момент, когда Мин залез на свой байк, разукрашенный в алые огни пламени на баке, и протянул ей второй шлем.
— Признайся, змеюка, ты ко всем так подкатываешь? Покоряешь сердца девчонок своим байком? — на это заявление он лишь звучно хмыкнул, изгибая губы в дерзкой ухмылке и завел двухколесного «друга», выжидая пока Джейн пожмет плечами и все-таки сядет.
— Возьми, — он снял джинсовую куртку и протянул ей, оборачиваясь через плечо, — Обвяжи вокруг талии, а то трусы спалишь всему городу, — за что сразу же прилетел удар куда-то в район его лопатки, — И держись крепче, принцесса.
Волосы развевал осенний ветер, но достаточно теплый после пройденного тайфуна на неделе. Джейн и не замечала, что в центре города может быть настолько красиво.
Солнечные лучи пробивались сквозь темно-серые тучи, пуская по зданию мэрии причудливые рисунки и ровные полосы. Деревья скинули листву на дороги, оставляя оранжевые засохшие листья дуба и клена также лежать на лобовых стеклах и капотах автомобилей.
Люди сновали туда сюда, оставаясь лишь силуэтами при быстрой езде на мотоцикле.
Юнги лишь изредка оборачивался на нее через свое плечо и ухмылялся.
Они катались довольно долго и останавливались изредка лишь для того, чтобы Юнги смог выкурить сигарету и справить нужду в туалет, ну, или кусты. Для Юнги это было великим открытием: Джейн без всяких пререканий и брезгливости попросила остановить на лесополосе недалеко от города и справила нужду за кустами.
— А ты оказывается еще та штучка, Руби! Мне нравится! — змей ждал ее, облокотившись о свой черный мотоцикл.
— Я знаю, Юнги! — выходя из кустов и поправляя свою юбку, смеясь, сказала Джейн.
— Да ну! Ого-о! Ты назвала меня по имени, а не змеюкой! Жесть, завтра опять дождь лить будет, погода портится… — он закинул голову и уставился на серые тучи, — Тебе не стоит пугать меня так, принцесса.
— Отвали! Я не такая уж плохая, как ты можешь думать! Ты хороший парень и совсем не такой, каким хочешь казаться при других! — на это он лишь ухмыльнулся и смотрел, как Джейн залезла на заднее место мотоцикла, обвязывая его джинсовую куртку с нашивкой банды себе на пояс, прикрывая свои бедра.
— Я вовсе не хороший парень… — Юнги с ухмылкой придвинулся к ней, хватая ту за колени и разводя их шире, — Ты, должно быть, забыла что обо мне говорят… — он приподнял края джинсовки, открывая вид на короткую черную юбку, скользя пальцами одной руки от колена до кромки ее нижнего белья, — Можно? — он вскинул бровь, облизывая свои губы и смотря точно в глаза Принцессе с хитрым прищуром.
Это все походило бы на сцену из какого-то заезженного фильма про подростков, где двое в лесу недалеко от дороги, обжимаются в кустах можжевельника, вот только… Из уст Джейн вырвался смех, она прикрыла ладонью рот, продолжая смеяться.
— Что? — вскидывая подбородок вверх, спросил Юнги, теряя былую уверенность, — Что смешного? — пальцы надавили на ее бедра.
— У тебя фингал на половину лица! — прекращая смеяться, она заправила прядь волос за ухо, — Если бы не он, то в воздухе пахло бы сексом, серьезно! А так, извини, — Джейн закусила нижнюю губу и смотрела в глаза напротив.
— Благодаря твоему дружку, между прочим! — руками он водил по ее бедрам, пуская мелкие мурашки удовольствия по ее телу, — Уверена, что не хочешь? Эти пальцы могут сделать тебе очень хорошо…
Джейн действительно плавилась в этих бледных руках и на мгновение закрыла глаза, ведя неравный бой в голове: Мин Юнги — опасный человек, состоящий в банде; дамский угодник; полный придурок и выходец из трейлерного парка, но… Всегда есть это «но». Чтобы он ни делал, ни говорил — Джейн с ним хорошо. Кто-то посчитает ее неразумной в принятии такого решения насчет Юнги, допустим, отец или друзья, но ей действительно хорошо с ним. За все время, что они провели сегодня вместе Юнги ни разу ее не огорчил, заставлял смеяться, катал ее по городу и за пределами его, показал ей другую жизнь помимо модных бутиков с одеждой и семейных проблем. За какие-то пару часов она чувствует, что может ему доверять, хотя ее подруге Барбаре она не доверяет до сих пор, спустя года дружбы.
И поэтому, Джейн раздвигает колени шире, безмолвно разрешая делать с ней то, что тот задумал. Юнги закусил нижнюю губу, придвигаясь ближе к лицу.
— Нас точно не увидят? — Руби огляделась по сторонам, закатывая глаза в блаженстве, почувствовав, как пальцы Юнги отодвинули трусы и надавили на клитор. Он ловкими круговыми движениями начал массировать «горошинку», ловя тихие стоны наслаждения своими губами.
— Не увидят, принцесса. — холодные пальцы обжигали, доставляя удовольствие.
Сначала змей измывался над ней, массируя медленно, наблюдал за дрожащими пушистыми ресницами, а потом ускорился в темпе, растирая природную смазку вокруг клитора из ее влагалища. Джейн дрожала в преддверии оргазма, закатывала глаза в блаженстве и томно вздыхала и скулила тихо, не позволяя себе срываться на громкие стоны, потому что их могли заметить. В этой лесополосе часто ходил патруль с собаками, искали мёртвых животных, которые попадались в лапы хищников. Джейн тоже попалась. В пасть кровожадного и ядовитого змея.
Руби двигала бедрами на встречу ласкающим пальцам Юнги и кусала свои пухлые губы, оставляя следы на них. Ожидаемый оргазм настиг неожиданно, когда теплый язык Мина проник в ее рот и начал ласкать. Он глотал ее протяжный стон с улыбкой на лице, а после того, как тело Джейн перестало содрогаться, он вытащил пальцы.
— Очень вкусная, — облизывая указательный палец от смазки, причмокивал, словно слизывал мед или арахисовую пасту с ложки, улыбнулся он, — Хочешь попробовать себя? — поднес пальцы к ее припухшим губам от частых терзании и поцелуев.
Джейн покорно облизнула палец, а потом и вовсе вобрала весь в свой рот. Посасывая его, она наблюдала, как Юнги часто задышал, закусывал свою нижнюю губу, явно представляя эти губы на другом месте. Она притянула его за бедра к себе ближе, выпустила палец со рта и посмотрела невинно глазами в его, расправляясь с пуговицей джинсов. Когда она спустила джинсы, то рукой погладила его вставший член через ткань трусов, все еще наблюдая за лицом Юнги.
— Большего не жди, — и запустила руку под резинку трусов, поглаживая нежную кожу, увитую венами, прошлась по мокрой головке, уделяя большее внимание ей. Как только она услышала первый стон и почувствовала встречные толчки к ее руке, Руби ухмыльнулась и поняла, что делает все правильно, ведь опыта у нее не было, но отблагодарить и подарить ответную ласку тоже нужно. Нет. Она хотела этого. Увидеть его слабым…
И увидела. Разбитым, с немым стоном на губах и обильно кончающим в ее кулак и пачкая свои же трусы.
Высвободив свою руку, она оглядела руку в белесых каплях и последовала примеру Юнги — облизала. На вкус жидкость была непривычной, ни на что не похожей, но ощущать ее на своем языке было приятно, потому что это благодаря ей — Руби Джейн.
— Ты вкусный. Хочешь попробовать себя? — вернула его слова и поднесла свою ладонь к его губам, обмазывая и вглядываясь в то, как горячий язык Юнги облизывает свою сперму.
— Очень вкусный. — смакуя на языке свой вкус, сказал Юнги и надев свои джинсы, обнял Джейн, поглаживая по убранным в хвост волосам и по спине.
(Спустя час)
Забегаловка Джо под вечер была заполнена посетителями. Мест внутри не было, но Юнги каким-то образом умудрился выбить у Джо столик на двоих. Лицо у Мина было довольным, когда он выходил на улицу из заведения, подзывая к себе Джейн, которая смотрела на того, как на дурака. — И как ты его уговорил? Он никогда мне так не держал место, а тебе… — аккуратно слезая с байка и поправляя юбку, пробурчала Джейн, — Чем ты его подмазал? — Секрет семейства Мин, принцесса, — ухмыльнулся Юнги, обнимая Руби за ее талию, — Что будешь? Я голодный, как волк! Кажется, готов съесть все, что есть в меню! — он ухмыльнулся и толкнул рукой дверь, которая легко поддалась под напором. Снующие туда-сюда на роликах официанты; музыка, играющая по радио на фоне; запах жареного мяса и картофеля заполнил заведение, и смех и разговоры со своей стороны. Руби оглядела забегаловку и резко остановилась у самого входа. Мимо проезжающая официантка столкнулась с ней, разнос с едой оказался на полу. Шум привлек внимание всех посетителей. Джо быстрыми шагами подошел к троице. — Прошу прощения, я Вас не заметила… — Юнги помог девушке подняться с пола, держа ту за ладонь, — Вы не ушиблись? — Что здесь происходит? — спокойно спросил Джо. А Джейн смотрела в центр заведения на усмехающуюся Барбару, на открывшего рот полным еды Сида в удивлении и злого Клейтона, что сложил руки на своей груди. Они заметили ее. Теперь вся школа будет говорить о ней не как о королеве и прилежной ученице, а как о потаскухе, дрянной девчонке… Это точка невозврата. Ей нужно выбрать сейчас, как повести себя: усмирить высокомерным взглядом ее бывших друзей и с гордо поднятой головой пройти мимо них? Так она и решила поступить, но… — Фу, и ты еще что-то говорила про Луизу Хьюстон? — когда Джейн проходила мимо, Барбара остановила ту, ухватившись за локоть, который Руби выдернула из хватки. — Не прикасайся ко мне. — тон ее голоса так и сквозил сталью. — Мне противно от таких людей, как ты, Руби! — Клейтон, встав с насиженного места, со злости развернул Джейн к себе лицом, больно сжимая ее хрупкое запястье, — Ты низко пала! Теперь каждый в этом городе будет обсуждать тебя и этого… — он со злостью отвел взгляд на Юнги, что стоял позади Джейн не вмешиваясь, — Змея! — Отпусти меня… — Как можно тише пыталась ответить Руби потому, что каждый в этом заведении навострил своих уши, пытаясь услышать ссору подростков. Джо даже выключил радио.— Это вы низко пали, а не я! Делаете выводы из пустоты, не разобравшись толком в ситуации, — поднимая злостный взгляд на теперь уже бывшего друга, — Не забывайся с кем ты разговариваешь, Клейтон… — Это угроза или что? — хватка на запястье ослабла, но на его лице заиграла гадкая ухмылка, — Ты мне сейчас угрожаешь, Руби Джейн? Серьезно? — его хитрый взгляд бегал по каменному выражению лица Джейн, но чуть позже, спустя какие-то доли секунды, хитрый и бесстрашный взгляд сменился животным испугом. Джейн сама не поняла такой быстрой смены его эмоций, а чуть опустив взгляд вниз, она заметила что-то сверкающее в руках Юнги, который уже стоял прямо позади Клейтона. И как он успел так быстро оказаться за ним? — Если хоть один житель Лебанона узнает что-то из твоего… — Юнги с улыбкой безумца обернулся на сидящую за столиком в шоке Барбару, такого же Сида, что цеплялся за свой бургер из говяжьей котлеты мертвой хваткой, как за спасительный канат над бездной, — Вашего грязного рта, то уверяю, Вас, пожалеете, что родились на этот свет, уяснили? — он произнес эти слова полушепотом, чтобы его слышали лишь те, кто должен был это услышать, но смотрел на пораженную таким поступком Джейн, в чьем взгляде читалась искренняя благодарность. И честно, ей плевать, что там поблескивало в руках Юнги у тела Клейтона. Они сбежали с бургерной Джо смеясь. Юнги помог взобраться на свой байк, придержав Джейн за локоть, а когда они поехали, то уже провожали закат, что начинал окрашивать город в темно-синее небо со сверкающими звездами. И да, ей было плевать, когда они целовались перед домом Руби: горячо, развязно, прерываясь лишь на глоток свежего и такого необходимого воздуха.📓📓📓
Розанна после того, как их отпустил учитель Энисонн, пошла в сторону дома. Не хотелось ослушаться отца и обрушить его гнев на себя. Ей и так постоянно достается по мелочам, но она и привыкла. В доме пахло гороховым супом и свежей выпечкой. — Мама, отец, я дома! — скидывая изрядно поношенные кеды в прихожей и сняв с себя куртку, она прошла прямиком на кухню, откуда доносились звуки радио и тихое пение матери. Когда она приоткрыла кухонную дверь, то увидела, как отец с матерью танцуют посреди помещения. Она уложила голову на плечо отца, поглаживала его мощную грудь, а руки отца покоились чуть ниже ее поясницы. Оба покачивались в такт мелодии и глаза их были прикрыты в блаженстве. И улыбка сама полезла на лицо, глядя на этих двоих, потому что каким бы отец не пытался казаться строгим при всех, он любил ее больше всего на этом свете и хотел подстраиваться под ее ритм жизни. И не удержав порыв обнять своих горячо любимых родителей, она тихо подошла к ним и с той же дурной, как часто называл ее отец, улыбкой прижалась сбоку, крепко обхватывая тела любимых людей. — О, ты уже дома, милая? — мать заливисто смеялась, пока отец краснел ушами от смущения, — Голодная? — Я вас так сильно люблю! — почти пища, сказала Розанна, — Очень люблю! — поцеловала отца в небритую щеку, а следом и мать, удалилась из кухни, так и не ответив на вопрос. — Что это с ней? — отец смотрел в след ушедшей дочери и почесывал свой подбородок в недоумении, — Может, заболела? — на что жена пожала плечами, тоже недоумевая поведению старшей дочери, — Пойду проверю. Может температура поднялась? — и взяв из подноса парочку булочек и приготовив любимый напиток дочери — горячий шоколад, — ушел на второй этаж. Розанна сидела за рабочим столом в наушниках и делала домашние задания, пока ее младшая сестра пыталась вырезать из бумаги новое платьице для своей куклы, а брат собирал мусор с пола и складывал в уголок комнаты. Сбоку разбросанных учебников и тетрадей положили поднос с булочками и напитком, а большие ладони легли на хрупкие плечи. Она испугалась от неожиданности и, сняв наушники, обернулась назад, где увидела обеспокоенное лицо отца: тот смотрел с некой тревогой в глазах, его взгляд бегал по лицу дочери в поиске немых ответов. — Делаешь домашку? — она кивнула, хмуря брови от непонятной ситуации. Конечно, отец иногда позволял такие вот действа со своей стороны, но обычно это происходило редко — по праздникам. Честно, Розанне не хватало этих объятий от отца. — Ты как? Хорошо себя чувствуешь? — он гладил большими пальцами ее плечи и с тревожной улыбкой продолжал разглядывать лицо дочери. — У меня все хорошо, а у тебя? На работе как? — Все хорошо… Точно? — она кивнула, удивляясь странности диалога и приступила к урокам, отвернувшись, — Кстати, мы с мамой обсудили твой домашний арест и знаешь, думаю, я погорячился… Арест отменяется, ты вольна делать все, что тебе хочется, — Розанна обернулась вновь с искрами в глазах. Неужели? — Естественно только после того, как ты сделаешь все уроки, — и пригрозил ей указательным пальцем, заключая дочь в крепкие объятия с белозубой улыбкой на лице. Наконец-то отец смягчился и она сможет прочесть новый комикс в магазинчике. Розанна была счастлива в момент объятий с отцом, пока в комнату не прошла мама и не оповестила, что в прихожей ее ждет неожиданный гость. Ее лицо сверкало счастливой улыбкой и она подмигивала отцу, кивала головой в сторону, будто бы он должен был понять ее странное поведение. Увы, ни Розанна, ни отец, не тем более младшенькие не понимали. Кто бы к ней мог придти? Какой еще такой гость? У нее нет друзей… Да и приятелей тоже. Разве только тот продавец в магазинчике комиксов, но это вряд ли, ибо это был пожилой мужчина, который говорил приятные Розанне слова при прощании. А еще это могла быть Маргарет… Их соседка… Перестав мысленно перебирать в голове людей, которые в теории могли зайти к ней в дом, она отложила наушники на стол и покинула комнату под тихий смех мамы и возмущенный шепот отца. Когда она вышла из поворота в прихожую, то ей мгновенно захотелось вернуться обратно в свою комнату и надеть наушники, а еще закрыть глаза и представить, что ей просто снится кошмар… Потому что в реальности перед ней стоял Пак Чимин. Он теребил большие пальцы и переставлял ноги. Он смущен и волнуется. И ведет себя точно также, как и в детстве. Они встретились взглядами: непонимающим со стороны Розанны, что Чимин тут мог забыть вообще, и волнительным с толикой вины со стороны парня. Подойдя ближе, она взяла свою легкую куртку, сразу же надевая ее, а следом вышла за пределы дома. На заднем дворе семейства Пак всегда было уютно: тут стояли две подвесные металические качели, а кусты цветущих красных роз и ромашек окружали всю территорию. Летом, когда идет цветение, запах потрясающий. Розанна любит проводить здесь время в летние вечера за интересным чтивом и стаканом домашнего лимонада, наслаждаясь смешанным запахом цветов. И признаться честно, она будет скучать, когда уедет за тысячу километров учиться… Оба сели на скрипящие качели, что до этого колыхались из-за несильного ветра. На глаза наворачивались слезы обиды потому, что Розанна уже догадывалась, зачем он пришел, но ради интереса все же спросила: — Что ты здесь забыл, Чимин? — она шмыгнула носом и зажмурила глаза, чтобы слезы не вырвались наружу. — Я… Говорил с мамой, — он запнулся, опуская голову ниже, — У меня была травма головы, что в последствии стерла мои воспоминания… — И что мне с этого теперь? — она оглядела Пака: длинные пальцы сжимали цепи-ручки качелей, что были подвешены на ветвях дуба, закусывал нижнюю губу и точно также шмыгал носом, — Пускай это все останется в прошлом. Просто я… — ей не дали договорить, перебив. — Но… Подожди! Я пришел извиниться за все! Пожалуйста, прости меня за все то, что я тебе сделал! Мне очень стыдно за свое поведение… Пожалуйста, — он коснулся пальцами руки Розанны. Холодные у обоих. — Хорошо. Я прощаю тебя, — Розанна высвободила свою руку и натянула рукав куртки ниже, — Это все? Я выслушала, простила… — встав с качелей, она хотела уйти домой и закрыться в ванной комнате и долго плакать, но Чимин думал иначе. Он вновь схватил ее за запястье, практически и не держа, моля этим жестом, чтобы Розанна дослушала до конца. — Это не все… Чимину было противно от самого себя. Когда он вернулся после наказания домой, то отыскал фотоальбом младшей школы в глубинах комода. Пролистал практически до самых последних страниц и ужаснулся. Да, первую эмоцию он испытал именно ужас, затем страх, а уже после стыд. На фотографии он был в парадном костюме: в черных шортиках, в белой рубашке и красивом галстуке-бабочке. Лицо его было наигранно-недовольным, потому что рядом стояла девочка в платьице с цветочным принтом и большим пышным бантом на голове. Она держала воздушный шарик в руке и кривила рожицу. Мать, заметив недоумение на лице сына, с улыбкой объяснила, что ей всегда нравилась эта девочка, что запечатлена на снимке и тогда начались расспросы… было противно от себя. Ведь это все он. Он устроил Ад на Земле для Розанны. Именно он, разбил сердце и уничтожил ту девочку, что улыбалась кривыми зубами на снимке. В осознание резко, словно хлопнувшая дверь во время штормового ветра в доме, ворвалось понимание, что Пак никогда не улыбалась в школе, да и на улице, когда Чимин ее видел мимо проходящей. — Нет, Чимин. Не стоит этого делать. Пожалуйста… — в очередной раз высвободилась из невесомой хватки Паковских рук и развернулась к нему лицом. На ее глазах застыли слезы, — я очень устала на протяжении всех этих лет прокручивать в голове варианты, за что ты так со мной поступил. Ты бросил меня! Ты! Не я! Это все потеряло смысл и цену еще тогда. Не стоит ворошить прошлое. Давай вернемся к тому, что было два дня назад? Я буду изгоем, а ты популярным парнем в школе. Просто сделаем вид, что всего того, что было тогда — не было? Это легко… — Нет, я приму все, кроме того, чтобы мы делали вид, будто всего этого не было! — ветер колыхал засохшие дубовые и кленовые листья под ногами, а Чимина трясло, — Пожалуйста, Розанна, не убегай от реальности! Я виновен во всем том дерьме, но ты не можешь меня просить продолжать закрывать глаза на издевательства над тобой! Я не вынесу, зная, что когда-то мы были очень близки! Пусть я не помню нашей дружбы в детстве, но ты не можешь просить меня! — его тон стал тише, ветер заглушал его слова, — Пожалуйста… — шепотом произнес он, натягивая капюшон объемной кофты на голову, — Ты не можешь… — Я понимаю тебя, Чимин, — она выдохнула, казалось, весь воздух из грудной клетки, взяла его ледяные руки в свои, — Но прошлое не стоит ворошить. Ты умный парень и думаю, что ты оставишь эту навязчивую мысль все исправить — эту ошибку уже ничем не исправить! — Чиминовы пальцы обхватили запястья Розанны и притянули к себе ближе, заключая ее в крепкие объятия, — Живи той жизнью, которой жил, а я буду продолжать жить своей. Одна. — она обхватила крепкую шею парня, и уткнувшись носом в его плечо, все же позволяя слезам скатиться вниз по щекам. После крепких прощальных объятий Розанна быстрым шагом ушла к главному входу своего дома, вытирая рукавом куртки непрошеные слезы, а Чимин остался стоять посреди заднего двора, слушая ветер и скрип старых качелей, ощущая фантомное касание Розанны к своим пальцам. — Я это начал и я это закончу, обещаю…📓📓📓
Вечером, после отличной запеченной курицы с картофелем, в доме Кимов было тихо. Мать Тэхена позвонила с работы и попросила ее не ждать сегодня потому, что работы накопилось уйма и нужно разобраться. Отец, пригубив парочку стаканов пива уснул в гостиной перед телевизором за просмотром какого-то неинтересного шоу в кресле. Тэхен заботливо убрал опустевший стакан с пола, вымыл его, накрыл отца клетчатым пледом и полюбовался им с парочку минут, а потом поднялся к себе в комнату. Сочинение практически дописано, оставалось дописать финальную часть и готово! Но проблема все же была. Он не знал как закончить. Концовка должна быть заключением, а выходило как-то слишком сыро. Утро вечера мудренее — так всегда говорит отец, когда у Тэхена в голове появляется целый шквал мыслей по поводу домашнего задания по какому-нибудь предмету. Даже у «заучек» бывают такие моменты, когда просто не знаешь ответа. Однако, не только над сочинением он ломал голову остаток дня, но и ситуации с Чон Чонгуком. Все, что произошло сегодня в школе и после, когда они в двоем шли до дома. Нет, это не были разговоры ни о чем и обо всем одновременно. Они шли порознь. Чонгук плелся позади, пиная камни под ногами, а Тэхен улыбался тихонько, когда камешек отлетал на проезжую часть под колеса автомобилей. Было странно. Но Тэхен был счастлив. Собираясь в душ, на выходе из комнаты, он услышал странные звуки, будто в стекла бьются маленькие зернышки или град, и так, как сами окна были зашторены, то пришлось подойти и отдернуть их, убедиться, что это не фантазия или он не сошел с ума. И нет, эта не была фантазия и он не сошел с ума. В окна действительно прилетали маленькие камушки и когда Тэхен открыл окно, то в лицо ударил холодный ветер, звуки дождя усилились, капли с крыши стекали на карниз подоконника, играя природную мелодию, а внизу стоял Чонгук. — Чон, ты что там делаешь? Ты же промокнешь и заболеешь! — ветер завывал, танцуя безумное танго с дождем, — Ты чего лыбишься? Сдурел что ли? — под нос бормочет Тэхен. — Пусти переночевать, а? — заправляя черные кудри за уши и жмурясь от дождя, попадающего в глаза, спросил Чонгук. — В смысле? Почему он напрашивается ко мне? — все также бормочет себе под нос и поправляет очки на переносице, стискивая полотенце на своем плече, а потом до него начало доходить: дождь и ветер за окном, Чонгук мокрый до нитки стоит внизу и, скорее всего, не один час, и, если Тэхен ему не поможет, то ему придется идти до своих друзей в конец другой улицы. В лучшем случае он подхватит обычную простуду, а в худшем пневмонию, — Подходи к двери! — не сильно громко произнес Тэхен, сразу закрывая окно в комнате и судорожно осматривая пространство вокруг себя. За жалкую минуту получилось убрать все лишнее с рабочего стола, закинуть все вещи, которые находились не в шкафу, в корзину для грязного белья. Чонгук не стучал в парадную дверь, и когда Тэхен спустился на первый этаж из своей комнаты, то Чон уже стоял на пороге: капли воды стекали по его школьному бомберу и спортивным штанам, с пальцев рук тоже капало на коврик под его ногами. Густые волосы, которые часто Чон заплетал в хвостик, сейчас были распущены и свисали ровными прядями, а не кудрями. — Боже, ты промок до нитки… пойдем наверх! — шепотом произнес, обхватывая его холодное запястье своими пальцами. Чонгук дрожал всем телом, но улыбался как-то вымученно, когда Тэхён остановился напротив ванной комнаты, а потом ушел за чистым полотенцем и смешной одеждой, предварительно подмечая, что его одежда Чонгуку будет мала. Поэтому, он пробрался в родительскую спальню, вытащил из комода вещи отца и возвращался к Чону со стопкой вещей. — Спасибо, За… Тэхен! — приняв вещи, он скрылся за дверью, а Тэхен остался слушать шум набирающейся воды в ванную и плескания гостя дома. Чонгук выходил из ванной комнаты недовольным: его челюсти были сжаты, желваки играли на лице, вены на шее были вздуты, а ноздри раздувались в возмущении. Ну вы только представьте брутального мачо-мэна в старых трениках, которые ему коротковаты слега… чуть-чуть совсем и в белой майке с посаженным когда-то давно пятном. — Ты издеваешься надо мной, да? Мстишь? О да, Тэхен издевается над ним, поэтому и смотрит со смешинкой в глазах на его прикид. Ему весело. Он выбрал самое старье из комода отцы. И ему ни капельки не жаль за свой проступок. Но в тот же момент, как взгляд упал на оголенные плечи и мышцы рук, то мгновенно пожалел о содеянном. Майка, пусть и с пятном на грудине, облипала подкаченное тело, заставляя невольно облизывать губы и сглатывать все чаще накопившуюся слюну во рту. — А что тебе не нравится? — пытаясь скрыть волнение в голосе, он устремил взгляд на картину за спиной Чонгука: там, в штормовых волнах шел корабль. Великолепная картина, написанная когда-то давно его отцом. А сам Чонгук пусть и был недоволен своим прикидом, но руки сложил на груди и гаденько так ухмыльнулся, да еще и глаза сузил, прищуриваясь и придвигая лицо к Тэхену, якобы разглядывая что-то на лице у того. — Все прекрасно! Теперь уж точно, — обращая на себя внимание застенчивого Тэхена, он продолжил стоять в той позе с ухмылкой на лице, — Мне спать прям возле ванной комнаты? — Ким вскинул голову и руки на бока свои положил. — Ты за кого меня принимаешь, придурок? — неосознанно обозвал Чонгука и ожидал удара или хотя бы словесной брани от него, но заметив все ту же ухмылку и суженные глаза, расслабился, выдыхая поток воздуха изо рта, — Пойдем. Гостевых у нас нет поэтому, переночуешь у меня в комнате на кресле, — и кивнув головой на дверь в стороне ушел первым, пока Чонгук прожигал спину парня заинтересованным взглядом. — Мило, — хмыкнул Чон и двинулся в сторону спальни Тэхена. Стены его комнаты были темно-синего неба, а сами они были завешаны постерами каких-то мудрых высказываний, на белом потолке красовались светящиеся звезды и планеты из сухого завтрака «Космостарс», по правую сторону стояла односпальная кровать, рядом деревянный шкаф с небольшим комодом, напротив стоял письменный стол, заваленный школьными учебниками и книгами для своего разнообразия, рядом с которым и стояло небольшое потрепанное кресло, на котором и предстояло спать Чонгуку сегодня ночью, а по середине окно — уже не зашторенное зановесками, — через которое открывался вид на ветви дуба и спальню самого Чонгука. — У тебя уютно, — выдавил Чон, засматриваясь на построенные созвездия на потолке, — Я примерно так и представлял твою комнату… — Представлял? — разгибаясь в спине с пледом в руках возле кресла, спросил тихо Тэхен, как бы самого себя спрашивая. — Да, представлял, — таким же шепотом ответил Чон. Ким сжал в руках несчастный рыжий плед и вдруг почувствовал своей спиной крепкую грудь и чужие руки на своей талии, пальцы сминали кожу через домашнюю футболку, перебирая каждый участок и играясь с ребрами. — Чонгук… Что ты делаешь? — обернувшись в кольце Чоновых рук и сразу же вскидывая голову вверх потому, что одноклассник был выше на целую голову. — Пытаюсь расслабить тебя, — его пальцы пересчитывали ребра Тэхена, а губы расплылись в довольной улыбке. Волосы его уже были не такими влажными, но капли с кончиков кудрей все еще стекали на оголенные плечи, — Ты как гитарная струна — слишком натянут… — его взор упал на закушенную нижнюю губу Кима и если Господь Бог существует, то честно, Чонгук не виновен. Это Тэхён яблоко, что так и манит откусить от себя кусочек, а Чонгук — Ева, что сдается под натиском своих чувств, — Можно? — и облизнув свои губы, Чон приблизился к лицу Тэхена, сдерживая порыв пока не дали разрешения. У Тэхена сейчас в голове борьба с самим собой: с одной стороны ведь, если сейчас он даст волю настоящим чувствам, то давление общества его погубит, но с другой… Он хотел бы этого и кто он такой, чтобы отказывать в невинном поцелуе, правда же? Скорее всего, об этом никто и никогда не узнает, поэтому, он также, как и Гук несколько секунд назад, облизнул свои губы и закрыл глаза в ожидании. Ждать долго не пришлось, спустя доли секунды на губах почувствовалось касание чужих, внутри сердце заходилось в бешеном ритме, казалось, он сейчас словил аритмию. Невинное касание губ сносило голову обоим. Пальцы Тэхена сминали майку на груди Чонгука, пока сам Чон гладил спину, прижимая к себе ближе. Жмуря глаза, до появления ярких пятен под веками, Тэхен раскрыл рот, разрешая зайти немного дальше, и когда он почувствовал, как его язык встречается с чужим, то захотелось просто взлететь в небо, в космос, в новую космическую сферу. В животе летали бабочки, голова шла кругом, стало слишком жарко, ибо Гук прижимал его все ближе, стискивая домашнюю футболку на лопатках, мычал от такой ласки, а Тэхён глотал эти тихие стоны и сам не отставал, потому что ему было очень хорошо. И заключая в свои объятия шею Чонгука, он привстал на носочки, играясь с длинными волосами. Поцелуй длился долго по ощущениям, но по факту не дольше пары минут, потому и отстранились от нехватки воздуха, не выпуская друг друга из объятий. Комната наполнилась громким дыханием обоих, застенчивыми взглядами и звуками падающих капель с крыши дождя. Чонгук потерся крупным носом об Тэхенов, следом прошелся по его щеке губами, ощущая мелкие неровности на щеке, а потом нежно поцеловал в скулу. — Ты, Тэхён, теперь только мой… — вдыхая аромат тропического шампуня от волос Кима, проговорил Чонгук, кладя свои руки на его затылок, — Только мой. Никому не отдам, никто не обидит тебя больше. Даже я. Слышишь? — и приняв молчание Тэхена за знак согласия, поцеловал в светлую макушку, а следом выпустил того из своих объятий, держась за его ладони. И как теперь быть Тэхену? Его трясет. Не из-за страха перед Чонгуком, а из-за страха перед будущим. Молчание с его стороны не знак согласия, как подумал Чонгук. Это неуверенность в совершении этого поцелуя. Шкатулка Дьявола открыта и теперь ему жить с этим, скрывая от родных свое влечение к мужчинам. А мужчинам ли? Влечение к Чонгуку, скорее. Оно появилось совершенно внезапно и должно закончиться также, но позже. Сейчас, стоя посреди уютной небольшой комнаты, держась за сильные руки, Тэхён принимает решение быть счастливым хотя бы оставшиеся полгода, а потом он поступит в университет и будет жить дальше так, как ему уготовано судьбой. Будь что будет. Он слишком устал бояться осуждения общества, родных… О любви поют песни, сочиняют стихи, под ее действием совершают удивительные поступки и открытия. Любовь — это тайна, загадка, мечта, которой невозможно дать четкого определения. Так что же такое любовь? По мнению Тэхена, любовь — это чувство тепла, умиротворенности, спокойствия и радости на душе, то состояние, когда комфортно и ты можешь быть самим собой. Но любовь бывает разной. Чонгук долгие годы измывался над Тэхеном лишь потому, что боялся своих чувств к нему, боялся, скорее всего, осуждения со стороны. По этим же причинам и Тэхён сейчас боится подпускать к себе близко. Это неправильная любовь. Хотя, в их с Чонгуком случае это вовсе не любовь, а влечение, на крайний случай симпатия, но вряд ли здесь что-то такое же сильное, как-то громкое слово. Тэхену бы очень хотелось подпустить Чонгука ближе, он готов. А если посмотреть на все это с другой стороны, то что им остается? Жить по чьей-то указке? Жениться, завести детей и мучить себя в несчастливом браке? Может, стоит отбросить все свои страхи и предубеждения общества и просто быть счастливыми? — Хорошо, Чонгук… — и приблизившись вновь и становясь на носочки, касается губами его щеки и робко обнимает за шею, — Сделай меня счастливым… — шепчет ему в ухо и прикрывает глаза. — Давай начнем все с самого начала и будем счастливыми в это время. У нас всего одна жизнь. Хватит этой боли… — Чонгук щекой прижимается к его виску и старается дышать ровно. Сердце бьется, как бешеное из-за этого светлого парня в своих руках. И, черт, он хотел бы, чтобы так было всегда до конца его жизни. «…Вы, директор Боуи, дали нам наказание за простую потасовку в школьном коридоре. Это была всего лишь ребяческая шутка с небольшим кровопролитием, а Вы раздули из мухи слона. Но я благодарен Вам за это наказание, и знаете почему? Потому что я обрел здесь что-то настолько важное, что Вам и не снилось, наверное. Знаете, я ни капли не опечален, что провел выходные в школе, но надеюсь, что больше не появлюсь здесь в субботу и воскресенье. Я планирую тратить все семь дней в неделе, все триста шестьдесят пять дней в году на одного слегка заносчивого, но очень красивого и телом, и душой человека!..— Чон Чонгук»
