Мурова

2001 год В электричке невыносимо воняло. Поморщившись, перешагиваю через лужу непонятного содержимого и сажусь на относительно чистое сидение. В электричку я садилась всегда без билета. Между конечными они всё равно не нужны. Хотя честные граждане всё же покупают их. Я не такая. И кажется, что такой никогда и не была. А может, я такой просто стала? Вот уже год, как я нахожусь в бегах. Кажется, что когда всё наладится, мне и целой жизни не хватит, чтоб выспаться. Я, правда, не помню те дни, когда могла выспаться. Каждый день на стрёме. Каждый день готовая бежать. А бегу я, кстати, от своей смерти. Временами, когда людей в вагоне относительно не было или были маргиналы, то могла спокойно закурить. Сейчас же со мной в одном вагоне сидело двое милиционеров и какая-то старуха с сумками. Закрываю глаза, сжимая в руке пачку оранжевого «Pall Mall». Может, выйти в тамбур? Когда до конечной осталось ещё две остановки, я решаю выйти. Это моё развлечение. Дома у меня нет, и я просто катаюсь на электричке и изучаю остановки. Всё же находиться в одном месте слишком долго опасно. Меня могут найти, а дальше будет… даже лучше и не думать, что со мной будет потом. В глубине души я знаю, что меня обязательно найдут. Спрыгиваю с перрона и тут же поскальзываюсь на грязи, и падаю. — Чёрт! — Руки и зад в грязи и упала я весьма ощутимо. Поднявшись, верчу головой, ища хоть что-то чем можно вытереться. Подойдя к столбу с рекламой, срываю листовки и начинаю вытирать руки, а потом и штаны. Надо найти таксофон. Вот какая мысль у меня промелькнула в голове сегодня с утра, и я никак не могла от неё отделаться. Главное, найти бесплатный таксофон. Ступая по грязи и превращая свои старенькие рваные кеды не пойми во что, я по заброшенным рельсам выхожу на какой-то рынок. Грязь противно налипла на кеды, и они стали тяжелыми. Прохожу мимо прилавков и останавливаюсь у кассы по продаже билетов на электричку. Через дорогу стоит таксофон, и я бегу к нему. Мне везёт, он не требует ни карточки, ни мелочи. Схватив трубку, по памяти набираю номер. Гудки. Моё сердце начинает биться быстрее. Мне страшно. Мне постоянно страшно, когда я набираю этот номер. — Да? — Раздался строгий голос. Сердце пропустило удар, а я так разнервничалась, что даже вспотела. Мне стало невыносимо жарко, и я огляделась. Надеюсь, сюда никто не телепортируется. — Женя? Кусаю себя за губу и тут же чувствую во рту металлический привкус крови. Виновато смотрю в пол, на свои грязные кеды. На грязь, что всё ещё на них. Я так и не потрудилась их почистить. — Ты где находишься? — Заговорила она чуть мягче. Сглатываю, тяжело выдохнув в трубку. — Может, скажешь что-нибудь? — Она явно издевается надо мной. — Женя. — Она вздыхает. — Езжай ко мне. Наверное, даже хорошо, что она не сказала: «я соскучилась». Она никогда так не скажет. — Женя, когда я найду тебя, я убью тебя. Я буду медленно тебя убивать. Ты будешь плакать и умолять меня убить тебя быстро. Делаю глубокий вдох и вешаю трубку. Меня всю трясёт, и сейчас мне надо успокоиться, а то опять наделаю глупостей. В том месяце меня вот из-за такой глупости чуть не поймали. Чтоб спастись, мне пришлось лезть под вагон электрички. Самое страшное, что на той остановке электричка стояла минуту от силы. Я всё боялась, что не успею перебраться, но мне повезло. Я только вылезла, и электричка тронулась. Ещё секунда и я лишилась бы ног. Думаю, что мне бы не дали погибнуть. Меня бы спасли и привезли бы к ней, а вот она бы стала бы наслаждаться моим состоянием. Кеды я почистила в ближайшей луже. Тряпичные кеды тут же промокли и, поморщившись, я пошла дальше. Я ходила постоянно. Девяносто процентов своей теперешней жизни, я ходила, бегала и ездила на электричке. Я даже спала в вагоне электрички. Спала в подъездах. Летом я спала на скамейках в парках. Зима приближалась, и вместе с ней приближались все мои страхи. Я прекрасно понимала, что пока я в бегах только из-за того, что она так хочет. У неё много людей, и меня бы с легкостью нашли бы в первый день побега. А прошёл год. Зиму я пережила с трудом. Думала даже вернуться обратно. Вот так же звонила, но слышала лишь угрозы, и каждый раз меня это останавливало. То, что эти угрозы не пусты, я прекрасно знала. Проходя мимо магазина, я остановилась и посмотрела на его вывеску «Звёздный». Зайдя в магазин, я вышла спустя пять минут с банкой газировки и пачкой сосисок, и ни за что из этого я не заплатила. Воровать я научилась спустя три дня после побега. Голод вынудил. Спрятавшись в ближайших дворах, я села на сырую скамейку и, порвав зубами пачку «Фестивальных» сосисок, стала их есть. Запивая «Айрн-Брю». Моя любимая оранжевая газировка. Поев, я достала пачку сигарет и закурила. Курить я начала спустя три месяца моего побега. Просто подобрала на остановке запечатанную пачку. В начале закурила просто из-за интереса, а потом поняла, что курение помогает успокоиться. Так я стала курить по три-четыре сигареты в день. Когда сигареты заканчивались, я «стреляла» у прохожих. Один мужик оказался настолько щедрый, что подарил мне целую пачку. Докурив, бросаю взгляд на небо. Небо уже заволокло чёрными тучами. Уже ясно было, что ливанёт сильно. Надо искать убежище. Дождь достал меня по дороге к остановке. Пробежав пару метров, я спряталась под козырьком остановки и села на скамейку. Остановка, конечно, не самое безопасное место, каждая проезжающая мимо иномарка меня напрягала. Это ведь могли быть и мои преследователи. Как я выгляжу они прекрасно знают. Дождь лил стеной. На остановке тут же стал толпиться народ, и я расслабилась. Меня точно не заметят. После дождя, вернусь на электричку и буду кататься. Но вот время шло, а дождь не утихал, а людей на остановке становилось всё меньше. Я начала нервничать. За этот год я стала ещё тем параноиком. В каждом незнакомце вижу подозрительную личность. Вот и сейчас нас на остановке осталось двое. Я и какой-то усатый мужик с щетиной алкаша. Он стоял с недовольным лицом и поднятым воротом плаща. Бросив на меня взгляд, он подошёл и сел рядом на скамейку. Шляпа бросала тень на его лицо. Тут же отодвигаюсь от него. Может, извращенец? Усатый придирчиво оглядел меня, держа руки в карманах плаща. Может, у него там нож? Пистолет? Ладно, по фиг простыну, но останусь жива. Вскочив на ноги, выскакиваю с остановки. Мне хватилось несколько секунд, чтоб полностью промокнуть. Одежда тут же стала неприятно прилипать к телу, а в кедах стала хлюпать вода. Пройдя несколько метров, оглядываюсь и вижу того усатого в шляпе. Он шёл за мной. Руки всё ещё в карманах, а капли дождя бьются об поля шляпы и разбиваются. Я побежала и сквозь шум дождя услышала, как за мной бегут. Ныряю во дворы, хоть тут я была впервые, но бежала так уверенно, словно всю жизнь тут живу. Он бежал следом. Паника поглотила меня, и вся решимость пропала. Из-за этого я попала в тупик. Я думала, что тут будет арка, но была стена. Остановившись, я оборачиваюсь. Усатый противно усмехнулся, подходя ко мне. — Не подходи! — Закричала я. Он приближался, а я уже готова была идти в атаку. — Я буду драться! Он остановился и, продолжая усмехаться, наклонил голову на бок. — Хорошо, — сказал он грубым голосом и достал из кармана плаща Nokia 3310. — Я её нашёл. — Он повернул голову и бросил взгляд на табличку с адресом. — Московская тридцать два. Во дворе. — Он убрал мобильный и нехорошо так посмотрел на меня. — Ты очень неосторожная. — Между нами было расстояние в три метра. — Я два дня следил за тобой. Ты даже не заметила слежки. Предпринимаю попытку пробежать мимо него, но меня тут же ловят за талию и дёргают к себе. — Отце… Мне зажали рот ладонью, и тут же сквозь дождь я вижу фары машины. — М-м-м! — Начинаю вырываться, но он только сильней прижимает меня к себе. Судя по фарам, это иномарка. Машина остановилась рядом с нами, и водитель выскочил. Я даже его лица не успела увидеть, как меня ударили кулаком в живот. В следующую секунду я лежала в багажнике. Ехали долго. Я всё кричала и била руками по багажнику и пыталась его открыть, но после машина резко остановилась. Я больно ударилась головой. Багажник открылся, и меня тут же стали бить кулаком. Били по лицу и по корпусу. А после я снова оказалась в темноте. Я больше не кричала и не пыталась сбежать. Как же тут воняет. Только успокоившись, я почувствовала вонь. В электричках и не так воняет. — Не заснула? — Раздался голос усатого, когда открылся багажник. Меня грубо схватили и рывком вытащили из багажника и тут же швырнули на бетонный пол. Я даже встать не успела, как на меня налетело трое крепких парней и стали запинывать. Сжимаюсь на полу и закрываю голову руками. Били больно. А я только крепко стискивала зубы и старалась не кричать, но когда тяжелый ботинок прилетел мне по лицу, я не выдержала и заплакала. — Думаю, достаточно. Кто-то схватил меня и куда-то поволок. Меня бросили в какую-то комнату и заперли. Сплюнув кровь на пол, я со стоном села. Всё тело болело и повернув голову, я застыла при виде какого-то парня. Он был блондин в джинсах и джинсовой жилетке поверх клетчатой красной рубашке. На вид ему было чуть больше двадцати. Он с каким-то испугом смотрел на меня. — Что уставился? — Грубо спрашиваю, обижаясь сама на себя. А ведь так долго бегала. Как я была права, вернуть она меня могла в любое время. — Да не думал, что они могут и девчонок так, — голос у него был на удивление спокойный. — А ты что такого натворил? — Через боль встаю на ноги. Как же больно. Меня словно разрывает изнутри. — Да ничего такого. Просто оказался не в том месте, не в то время. — Ненужный свидетель, что ли? — Морщусь, касаясь рёбер. — Случайный. Просто стал свидетелем убийства. Главное, я никому не рассказал об этом, а спустя пару дней за мной приехали и вот я тут. А ты? — Да так, — отмахиваюсь. Не рассказывать же мне правду? Правда очень неприятна. — Совершила поступок, и теперь меня хотят убить. Ты тут давно? — Я не знаю. Но один раз меня выпустили в туалет, и я даже поспал. Может сутки. Ты что, мокрая такая? — Ливень. Как скоро она придёт? Нас к ней приведут или она соизволит сама сюда явиться? Меня убьют сразу или помучают предварительно? — Есть шанс, что нас просто изобьют и отпустят? — Спросил парень. — Нет. Сколько прошло времени? Ожидание было ужасным. Пожалуй, хуже только ожидания, был мой сокамерник. — Как тебя зовут? — Зачем тебе? — Просто. Меня Маратом зовут. — Женя. — Прикольное имя, — улыбнулся он. — Не надо мне льстить. — Я просто сказал правду. — А мне просто сейчас не до твоей правды. Меня волнует только то, что скоро случится. Дверь открылась, и в помещение вошла Волкова. Высокая, весьма серьёзная и статная женщина. Меня всегда пугал её строгий, властный голос. Кажется, по-другому она никогда не умела разговаривать. И вот сейчас она смотрит на меня и улыбается так, словно я её собственность. — Неужели не соскучилась? — Развела она руки в сторону, словно собираясь меня обнять, да таким издевательским тоном, что я прижалась спиной к холодной стене. — Я думала, ты кинешься в мои объятия. Всё же год не виделись. — Не горю желанием. — Да? — Она так странно на меня посмотрела, театрально удивившись. — А что ж ты мне едва ли не через день звонила? Опускаю глаза в пол. Смотреть на неё не особо охота. — Что молчишь, Евгения? — Мне просто нечего вам сказать, — подняв на неё голову, отвечаю. В два шага она оказывается возле меня и хватает за челюсть. Схватила, больно впившись пальцами. — Вам? — Спросила она, глядя мне в глаза. — Вам, — отвечаю, стараясь выдержать взгляд. — Ну, хорошо, — ухмыляется и выпускает меня. — Кто тебя, кстати, по лицу ударил? Молчу. Она ждёт несколько секунд, а потом усмехается. Покачав головой, она направляется к двери. — Посиди без еды пару дней. Посмотрим, как заговоришь. — Нашли чем пугать! — Она остановилась и обернулась, посмотрев на меня. — Я за этот год и не только голодала. — Да знаю я, — вздохнула она. — Женя, у меня везде свои глаза и уши. Или ты правда думала, что всё время оставалась без присмотра? Огорчу тебя, за тобой всегда следили. Просто именно сегодня мне надоела эта игра, и я решила вернуть тебя. Вернусь через пару дней. Она ушла, и дверь закрылась. Я же скатилась спиной по стенке. — Эта и есть главная? — Я даже забыла о Марате. — Жуткая особа.