Мурова

Потом прогремел взрыв, от которого мы с Маратом вздрогнули, и меня затрясло. Похоже, она нашла того, кто меня ударил. — А вы хорошо знакомы, — сделал вывод Марат. — Не сказала бы, — опускаюсь на пол. Надо думать, как отсюда бежать. — Вы и внешне похожи даже. Недовольно смотрю на него. — Что? — Удивился он. — Правда, она молода. чтоб быть твоей матерью. Старшая сестра? Думай, думай, надо выбраться. Эти парни крепкие, но прям бить меня не имеют права. — Ты, я смотрю, из молчаливых. Если он продолжить говорить дальше, я его ударю. Марат словно почувствовал мой настрой и замолчал. Следующие несколько часов мы сидели в полной тишине. А потом Марат встал и зачем-то стал приседать. Смотрю на него и отодвигаюсь подальше, а Марат уже начал прыгать, а после отжиматься. — Тебе делать нечего? — А что ещё тут делать? — Марат стал бегать на месте. Он начал боксировать и уворачиваться от невидимых ударов, а потом он вдруг начал кричать. Меня заперли с психом. — Что за… Дверь открылась, и в помещение заглянул какой-то парень, который тут же получил кулаком в лицо. Это произошло так неожиданно, что тот рухнул, а я во все глаза смотрю на Марата. — Бежишь? — Кивнул он мне и распахнул дверь. — Или остаёшься? Встаю и выхожу за ним. Нас, похоже, сторожил только один. Хотя смысл нас сторожить толпой? Мы всё равно заперты. Прислушиваясь и не слыша никаких голосов, мы пошли, оглядываясь и прижимаясь к стене. Оказавшись на улице, я огляделась и пошла, куда глаза глядят. Пройдя пару метров, останавливаюсь и смотрю на Марата. Тот приветливо мне улыбается. — Ты чего это? — Засовываю руки в карманы ветровки. — За тобой иду. — Зачем? — Настораживаюсь. — А что? У него с головой всё нормально? — Марат, спасибо, конечно, что оглушил охранника. Но сейчас наши с тобой пути расходятся. Так что пока. — Жень, мне идти некуда. Ну, он просто издевается. — А мне прям есть куда? Я вообще живу на улице. — На улице? А что, не у сестры? — Да не сестра она мне, — процедила я сквозь зубы. — Иди к себе домой. — Так может, ты тогда ко мне? — Я его точно сейчас ударю. — Раз тебе жить всё равно негде. — Отвали! — Я даже толкнула его в грудь, и Марат отшатнулся. — У нас разные маршруты. Пока. Я побежала. Он не бежал следом. Вообще этот Марат напрягал. Если мог вырубить с одного удара, что ж до этого так не поступил? Чего ждал? Я вышла на центральную улицу. Рестораны, кафе и бары. Вся улица состояла только из них. Поёжившись от холода и всё ещё в мокрой обуви, я шла по улице и даже с какой-то завистью поглядывала на тех, кто ел. Проходя мимо одного из ресторанов, что-то меня дёрнуло посмотреть в панорамное окно. С улицы прекрасно был виден весь зал. Внутри было красиво и светло, но мой взгляд зацепил знакомую фигуру. За одним из столиков, что находился через стол от этого окна, сидела она. И она меня прекрасно видела. Это я поняла, потому что Волкова даже сигарету в пепельнице потушила и, щёлкнув пальцами, кого-то к себе подозвала. К ней тут же рванул какой-то тип, и она кивнула ему на меня. Не став ждать, пока меня поймают, я рванула с места. Слышу, как распахнулась дверь ресторана и чьё-то тяжело дыхание. Начинаю петлять. Нельзя позволить поймать себя два раза за один день. Сердце колотится, а в боку колит, дыхание сбилось, но если меня поймают, то я буду трупом. И, разумеется, как только у меня пронеслась такая мысль, я спотыкаюсь и на полном ходу лечу в лужу. — Отцепись! — Я даже вскочить на ноги не успела, как меня грубо схватили и рывком поставили на ноги. Ветровка вся мокрая и штаны тоже. На обувь даже смотреть не могу. — Отпусти! Мне грубо завели руки за спину и повели обратно. Все мои попытки вырваться были провальными. Каждое движение отзывалось болью. Но, пожалуй, хуже всего было, когда меня в таком виде ввели в дорогущий ресторан. Смотрю в пол, чувствуя на себе взгляды кучи гостей. — Недолго ты, однако, просидела, — слышу её голос. Меня всё ещё держат, но уже не так жёстко. Просто за плечи, но крепко, что даже дёрнуться нельзя. Я смотрю в пол, видя, как подо мной начинает накапливаться лужа. Я уже хотела посмотреть на неё, но передумала, услышав, как она отодвигает стул, чтоб встать. — И даже не посмотришь на меня? — Чувствую её пальцы под своим подбородком и моё лицо поднимают. Она усмехается, глядя на мой жалкий вид, а я тут же пытаюсь опустить взгляд в пол. Мне вообще неприятно, что помимо неё на меня пялится ещё куча людей. — Давай договоримся. — Она расстегнула «молнию» на моей ветровки и сняла её с меня, бросив своему, наверное, охраннику или он телохранитель? — Если ещё раз ты от меня убежишь, то я велю сломать тебе обе ноги. — Она мило улыбнулась мне, и улыбка у неё вышла такой светлой и милой, что не знай я её, то подумала бы, что она весьма неплохой человек. — Садись. Она сама села, и мне пришлось сесть, когда поймавший меня парень слегка пихнул ладонью меня в спину. Села я подальше от неё, а вышло так, что напротив. Ещё хуже вышло, чем я хотела. — Ну что ж, — сказала Волкова и пододвинула мне меню. — Поскольку ты всё равно тут, то заказывай. — Я не хочу. — Я сомневаюсь, что, поев шесть часов назад пачку сосисок и выпив банку газировки, ты не хочешь есть, — она тяжело посмотрела на меня. — Хватит ломаться, заказывай и ешь. Открыв меню, я тут же обратила внимание на цены. Разумеется, она может себе это позволить. А я даже не помню, когда последний раз нормально ела. Заказала себе грибной-крем суп и шашлык из свинины с картошкой на углях. Так же я заказала себе томатный сок, который мне принесли почти сразу. Мы молчали всё время, пока были в ресторане. Это даже было лучше, я не особо хотела с ней разговаривать. Потом она расплатилась, и мы встали. Мне сунули мою мокрую ветровку. И вообще не выпускали из виду. Даже больше меня тупо держали. А когда выходили из ресторана, так Волкова вообще взяла меня за руку, крепко сжав. Дёргаю рукой, пытаясь вырваться, но тут же получаю её холодный взгляд и успокаиваюсь. Так всегда было. Ей хватало одного взгляда на меня, чтоб я успокоилась. Мы пошли к стоянке, где уже нас ждал шестисотый Мерседес. — Мне, конечно, не хотелось бы сажать тебя в салон, — сказала Волкова, придирчиво оглядывая меня. — Всё же грязная и мокрая. Хотя ладно. — Это так великодушно с вашей стороны, — сквозь зубы отвечаю, за что тут же получаю от неё подзатыльник. — В машину. В машине было тепло. Даже слишком. В ресторане так не было тепло, как тут, печка грела. Меня тут же потянуло в сон, но я стала бороться с ним. Не хотела спать в её машине. Вдруг ещё на ней случайно засну. — Расскажешь, как сбежала? — Она достала пачку «Парламента» и закурила, слегка опустив стекло. Водителя в машине не было. Это специально так, чтоб поговорить один на один? — Можно подумать, что ты не знаешь? — Хочу твою версию послушать. Тянусь к ручке дверцы, но заблокировано. Не хочу сидеть тут с ней. За этот год я уже прекрасно привыкла к одиночеству. — Мы едем домой. Нечего тебе бродяжничать. Она докурила, бросив окурок на улицу и подняв стекло. Водительская дверь распахнулась, и сел водитель. Мы поехали, а я откинулась спиной на спинку сидения. Спать стало тянуть ещё сильней, и это заметила она. Иначе зачем ещё эта женщина пододвинулась ближе? — Ну, иди ко мне, — схватив меня за плечо, она притянула меня к себе и обняла. — Можешь поспать. Тяжело вздохнув, начинаю вырываться, но силы ужасно неравны. — Ну и чего ты? — Издевается она. — Не надо меня обнимать. — Ну а если я хочу этого? Всё же год не видела свою дочь. Закатываю глаза. Ну да, сейчас она вспомнила, что когда-то давно родила меня. У меня очень натянутые отношения с матерью. Они всегда были сложными. Возможно, в какой-то степени это из-за того, что я не желанный ребёнок. Она родила меня в семнадцать и никогда не скрывала, что я по залёту. Если в детстве мне было обидно слушать от неё, что я ошибка и она меня вообще не хотела, то более старшем возрасте мне было плевать. Мы никогда не были близки. В основном, пока она где-то пропадала, я сидела с бабушкой. Я серьёзно до пяти лет думала, что это не бабушка, а мама. Я её даже так называла. Волкову же я считала просто знакомой семьи. Какой же для меня шок был, когда я узнала правду. Вот именно тогда я и стала жить с ней. Волкова могла просто проходить мимо и ударить меня по голове или даже пнуть. Я же просто не понимала, почему она забрала меня от бабушки. Я плакала и просила вернуть меня обратно, а она только молчала, но спустя несколько месяцев сказала, что бабушки больше нет и что теперь я живу с ней. В тринадцать лет я уже стала пытаться давать ей отпор. Я тогда завтракала перед школой, когда она прошла мимо и вдруг решила потушить об меня сигарету. Я закричала от боли, а она только противно усмехнулась. Именно тогда я решила вскочить на ноги и швырнуть в неё тарелку с хлопьями. Я промазала. Молоко разлилось, забрызгав её, а тарелка разлетелась на осколки, ударившись о дверцу холодильника. Она налетела на меня тут же и повалила на пол, больно ударив коленом в живот. Она всегда была сильней, и отпор я ей дать не смогла. Лёжа на полу, я получила пощёчину, а после она крепко вцепилась мне в руки, сев сверху и придавив их коленями к полу. Достав пачку сигарет, она щелчком пальца выбила из пачки одну сигарету и затянулась. Меня всю трясло, когда она смотрела на меня тем своим холодным равнодушным взглядом. Я уже даже собиралась извиниться. — Что ты делаешь? Она сделала глубокую затяжку, и на сигарете появился пепел. Выдохнув дым мне в лицо, одной рукой она вцепилась мне в подбородок, не давая вертеть головой, а второй рукой взяла сигарету и приблизила к моему левому глазу. — Нет! Прости! Прости меня, пожалуйста! Я вся сжалась и крепко зажмурилась. — Мама, не надо! Мам, я так больше не буду. Я плакала от страха и от ожидания той боли, что вот-вот наступит. Ей было всё равно. Сигарету об меня она в тот раз не потушила. Даже пепел не стряхнула. Просто молча встала и продолжила курить, а я сжалась на полу в комок и пыталась успокоиться. — Приберись тут, — бросила она мне и вышла. Точкой окончательного моего побега стал день, когда она решила подложить меня под какого-то своего партнёра. Он якобы меня где-то видел и захотел меня. А она оказалась не против, и плевать ей, что мне было пятнадцать, и я не желала этого. Она просто поставила меня перед фактом. Мол, завтра приедет её партнёр и проведёт со мной ночь. В ту же ночь я, собрав некоторые вещи, сбежала. Так и пробегала целый год. Удивительно, если она всегда знала обо мне всё, где я сплю, что ем и прочее, то почему не поймала в ближайшее время и не подложила под того мужика? Надеюсь, что сейчас этого не будет. — Пожалуйста, — дёргаюсь, но она только сильней начинает прижимать меня к себе. — Отпустите.