ОКОВЫ

      В огромный паланкин втащили скованного на шее цепью омегу. Все шептались, охваченные роем мыслей, ведь это не кто иной, как супруг короля страны Эртан — Авалар! Видимо, сегодня пали последние стены обороны той великой страны, раз был взят в плен этот омега с сияющими, точно чистое золото, глазами. Он сопротивлялся, дёргая тонкими пальцами цепь, словно верил, что сможет противостоять двум рослым альфам. Его волочили за собой, не обращая внимание ни на крик, ни на то, что Авалар уже стоял на коленях и просто позволял себя тащить.       Дагон восседал на шкурах убитых им зверей и наблюдал за доставленным в паланкин грузом. Альфа не мог не оценить красоту омеги: кожа словно сахарный тростник, волнистые волосы цвета палящего солнца в пустыне. Такого омегу стоило наряжать в изысканные одежды и увешивать сияющими камнями. Дагон был доволен увиденным.       — Атагар, последний рубеж был разбит, — доложил один из генералов. Дагон довольно хмыкнул, поднялся и плавно приблизился к сопротивляющемуся омеге. — Эртан пал, как вы и предсказывали.       — Прекрасно, — раскатисто прорычал Дагон, опуская горящие интересом глаза на Авалара. — Я слышал, что омеги южных стран славятся своей красотой, но думал, это преувеличение, — он сжал грубыми пальцами чужие щеки и довольно прищёлкнул языком. — Мне по нраву твоё тело и твой запах, омега, — альфа, не ведая стеснения, лизнул длинную шею и, не отказывая себе в желании присвоить, укусил, перекрывая старую метку. Омега закричал и в омерзении начал вырываться.       — Отпусти, животное! Как ты смеешь трогать меня, я замужний омега!       Дагон со смехом приподнял бровь и посмотрел на горящие золотом глаза. Он был заинтригован. Такой строптивый, с зубками.       — Ты теперь мой, — Дагон провёл большим пальцем по пухлым губам омеги и нагнулся. — Твой альфа сглупил, раз решил не прятать такого омегу подальше, — он посмотрел на закованную шею и снял оковы, дабы они не посмели мешать в будущем.       — Убери руки! Ты, варвар! Пришёл на наши земли и смеешь унижать меня!       — Омега, ты, наверное, не до конца понимаешь, но я объясню. Завтра от твоей страны не останется и камушка, одно только моё слово — так и будет.        Авалар в ужасе отшатнулся, глядя на Дагона, виновника гибели его родины,превратившего его в разменную монету. Огромный альфа с коротко стриженными волосами и обезображенным шрамом лицом. Он не раз слышал о северянах, те были воинами, животными, что не стращались насиловать омег, будто те были вещью. К горлу подкатила тошнота, но он не подал виду.       — Что ты хочешь, зверь? — холодно спросил он чужака, что смотрел на него самодовольным взглядом. И ему стало тошно от того, что он видел в этих глазах похоть. — Что ты хочешь за то, чтобы пощадить мой народ?       Альфа, не спеша, окинул его тело жадным взглядом и оскалил зубы в хищной улыбке.       — Твоё тело.       Альфа подхватил охнувшего омегу, поднял на руки, сжимая пышные ягодицы, вызывая удивлённый вскрик. Дагон решил, что чем скорее он заявит права на этого омегу, тем меньше шансов, что кто-то попытается забрать его у него.       Два генерала обменялись взглядами и, молча покинули палатку, оставив предводителя наедине с его добычей.       Авалар быстро вышел из оцепенения и попытался удрать, царапая огромного альфу, который привёл войну в его страну и дом.       — Не дёргайся, омега, — строго сказал альфа, опрокидывая Авалара на шкуры. — Сегодня ты при любом раскладе будешь моим.       — Я не возлягу с тобой! — вызверился Авалар, пытаясь не дать грубым рукам сорвать с себя лёгкую одежду. У него дома всегда было тепло, и его страна никогда не видала холодов, не носила зимней одежды, чего нельзя сказать про этого альфу. Дагон был тепло одет из-за чего мучался от жары, но облачаться в лёгкие одеяния он не привык.       — Мне по душе твой вызов, омега, — хрипло произнёс он на ухо южанину и поцеловал сопротивляющиеся губы жалящим поцелуем. Омега протестующее замычал, сжимая губы, и попытался отвернуть лицо, но хваткие пальцы альфы не дали и шанса осуществить задуманное. Дагон выпустил шквал тяжёлых феромонов, протиснул язык в сжатые губы и резко дёрнул расшитое белое платье с журавлями, разрывая его на груди.       Это грубое животное… без его на то согласия насилует рот и ползает по губам и подбородку. Не думая, омега влепил альфе пощёчину со всего маха. Но альфа лишь ухмыльнулся и, заломив ему руки за спину, впился прямо в шею, быстро оставив влажные следы с засосами от самого уха до ключицы. Авалар сморщил нос, чувствуя давящие на него феромоны, и старался дышать реже, но как бы он ни пытался, его тело начало реагировать на запах пороха, грозы и чего-то горького, оседающего на языке. Мыча в чужие губы, он невольно застонал, ощущая, как горячий язык распутно трахает его рот. Зажмурившись от стыда, омега тут же почувствовал, как подол его платья задрали и оголили длинные ноги. Дёрнувшись, он забрыкался и сильно укусил альфу за язык. Тот отстранился с омерзительной улыбкой. Холод прошёлся по коже, и он задрожал от страха, понимая, что нет шанса выбраться. Остаётся только молиться.       Оценив открывшуюся под ним картину, альфа похотливо облизал покрытые общей слюной губы и, не обращая внимание на крики и угрозы строптивого омеги, сбросил со своих плеч тяжёлую накидку, полностью оголив верх, а затем сорвал белые просторные штаны.       Омега тут же свёл ноги, но грубая рука, не применяя силы, развела их в стороны и немедля погрузила в Авалара пальцы. Открыв в немом крике рот, он схватил альфу за руку и попытался вынуть из себя чужие длинные пальцы, что царапали мозолями нежные складочки.       — Прекрати! — прохрипел от страха омега, пытаясь прикрыть раскрытое перед чужим альфой тело и свести ноги.       — Ты уже мокрый, — резюмировал Дагон, орудуя уже четырьмя пальцами внутри омеги. Розовые складочки призывно блестели смазкой, что говорило о том, что он всё делал правильно. — Разведи ноги и прекрати зажиматься.       Авалар задохнулся от столь явного фаворитизма и отказался соглашаться с тем, что его тело столь порочно реагирует на чужака. У него был супруг! Пискнув от очередного толчка между своих ног, омега закрыл глаза и начал молиться.       Дагон всего на секунду остановился, услышав бессвязную речь на другом языке, и понял, что это была молитва. Разведя чужие ноги чуть шире, альфа, пристроившись, начал вводить уже стоящий колом член, врываясь сразу на всю длину разом. Омега под ним закричал и сжался. Такой узкий. Такой горячий.       Раскрыв золотые глаза, полные слёз, Авалар рванул прочь, но далеко ему уйти не дали, придавив огромной рукой.       Омега захрипел, дрожа всем телом, содрогался от каждого мощного толчка альфы и с омерзением чувствовал, что ему это нравится. Альфа был огромным и шипастым. Он слышал, что на других континентах у альф есть мелкие шипики под кожей члена, но думал, это байки. Омега чувствовал, как член альфы разрывал его. Даже то, что этот варвар его подготовил, не делало дело легче. Как этот чужак мог обращаться так с его телом, столь зверски брать его, будто он какой-то омега из борделя! И как этот альфа мог брать замужнего омегу, словно своего?! К огромному удивлению, он начал ощущать наслаждение. К телу подкатила горячая волна, и омега громко застонал сквозь слёзы. Слыша непристойные звуки между своих ног, он захотел провалиться сквозь землю, чтобы уйти отсюда и не слышать, не видеть, как над его телом измывается не его супруг. Смазка обильно сочилась, вытекая новой порцией при каждом толчке. Губы альфы были жёсткие, уверенные, зубы покусывали его губы, а язык тонко и изящно обследовал его рот. Он покусывал загривок, от чего у Авалара по всему телу бегали мурашки. Он хотел, чтобы варвар прекратил, чтобы его любимый пришёл и забрал его, чтобы он не чувствовал чужого альфу внутри себя.       — Молодец, ты хорошо меня принимаешь, — воркующе прорычал альфа, сжимая чужие ягодицы. Омега заскулил и невольно отметил, что завтра у него будут синяки. Дагон оттянул голову омеги за длинные волосы и, не прекращая быстрых толчков, вонзил длинные клыки в шею. Он не мог понять, как член мог входить с каждым разом всё дальше и дальше, это было просто невозможно! Альфа глубоко таранил быстрыми толчками. Протаскивая его по шкурам, волосы ещё больше спутались. Омега, изогнувшись, беспомощно сжал крепкую шею альфы и со стоном кончил. Какой позор…       Авалар с ужасом почувствовал, как чужак поставил на нём свою метку. Метку! На глазах навернулись гневные слёзы, и он захотел раскромсать свою шею, дабы убрать это омерзительное клеймо, но не смог. Нет! Нет! Нет!       — Ненавижу, — тихо прошептал омега, тяжело дыша. Тело не слушалось, и он чувствовал, как чужак кончил внутрь него и скривился. — Я убью тебя, ублюдок! — это было омерзительно, этот варвар залил в него своё семя.       Дагон посмотрел на омегу и недобро сощурился.       — Тебе лучше не бросаться в меня такими словами, омега.       — Других слов ты не заслуживаешь!       Альфа приподнял бровь и сделал то, что поразило Авалара, словно молния. Заскулив, омега почувствовал, как внизу становится ещё теснее — к члену начали добавляться пальцы. Что этот альфы делает?! Это… неподобающе! Так нельзя делать!       — Ты, возможно, забыл, но ты теперь мой. И можешь забыть о возможности вернуться обратно.       — Я никогда не буду твоим!       Дагон задумчиво провёл ладонью по сжимающимся складочкам омеги, вырывая из плотно сжатых губ тихий стон. Авалара передёрнуло от отвращения.       — Мы ещё посмотрим, — сказал альфа, выходя из растянутого и влажного от смазки и его семени входа, и шлёпнул омегу по попе. Авалар вскрикнул, заставляя Дагона весело засмеяться.       Авалар сморгнул слёзы унижения и откатился в сторону — подальше от своего насильника. Ноги дрожали, а внизу неприятно тянуло и болело. Этот чужак был слишком большим, чтобы он мог принять его без последствий. Это было чудом, что этот варвар его не порвал!       Дагон плавно встал со шкур и начал приводить себя в порядок, иногда посматривая на омегу, что смотрел в стену с плотно сжатыми губами. Приведя себя в порядок, альфа кинул своему омеге тёплую накидку.       — Через час мы отправляемся, приведи себя в порядок.       Авалар в ужасе сжал чужую вещь и разомкнул губы в вопросе, как почувствовал грязный поцелуй. Омега пискнуть не успел, как альфа задрал его голову и засунул язык ему в горло. Задыхаясь от запаха пороха, Авалар зажмурился. Он не желал видеть того, кто забрал у него всё, ему были противны и омерзительны эти действия. Никогда ещё его так не унижали. Как этот альфа смеет… Закончив мучить безвольный рот, чужак откинул омегу в сторону.       Дагон смотрел на тяжело дышащего омегу и удовлетворённо стёр с лица слюну, принюхался. Да, этот цветочек скоро потечёт. Если этому южанину так хочется поиграть в недотрогу, то Дагон не будет ему в этом мешать, всё равно тот уже никуда от него не денется.       — Сладко пахнешь, омега, — запах сирени стал более слабым, словно омега испугался того, что начал выпускать феромоны. — Твоё тело скоро будет готово к зачатию, — сказал он чуть слышно, а Авалар в ужасе раскрыл глаза и закачал головой.       — Я не буду вынашивать твоих детей, животное! Я принадлежу своему супругу!       — Омега, я и спрашивать не буду. И если ты ещё раз скажешь про другого альфу, то я приведу твоего любовника и трахну тебя на его глазах, — прорычал он на сжавшегося омегу. Дагон развернулся к выходу и, не останавливаясь, вышел прочь.       Авалар закрыл лицо руками и завыл. Содрогаясь всем телом от осознания того, что его ждёт дальше, ему стало плохо. Если он хочет, чтобы его народ оставили в покое, и этот варвар ушёл с юга, он должен раздвигать ноги перед этим животным и рожать ему наследников. Прикоснувшись к низу живота, который чуть выпирал от семени, Авалар скривил губы и прикрыл глаза.       «Прости, Минар, я более не смогу быть твоим и сердцем, и телом».