ОКОВЫ

      Дагон отдал приказ о немедленном отбытии на север, запрыгнул на вороного скакуна и повернулся к стоящему возле коня омеге. Авалар затравленно смотрел по сторонам, сжимая нижнее бельё на себе. Ему даже не дали прилично одеться, вытащив силой из палатки. Теперь он стоял в окружении сотни чужих альф, которые гаденько посмеивались и кидали грязные шуточки. Ткань его одеяния — тонкая и почти прозрачная, больше подходящая для будуара, чем для верховой езды в полевых условиях.       — Хватит жаться в стороне, иди сюда, — хмуро сказал альфа, призывая омегу к себе. Он сегодня был в плохом расположении духа и его малость начало раздражать всё вокруг, особенно этот омежка. Однако, бросив мимолетный взгляд на соблазнительную фигуру, промелькнула мысль, что стоило бы заказать для Авалара одеяния из самых тонких шелков. Но лишь для того, чтобы тот услаждал взор в спальне.       Авалар сглотнул и сделал несколько шагов вперёд, поднимая лицо. И не успел он толком понять, что произошло, как этот неотёсанный мужлан втащил его к себе в седло, усаживая спереди. Охнув, он замер от сильной хватки на своей талии и не решался даже посмотреть на альфу. Он знал, что там увидит. Сглотнув вязкую слюну, омега почувствовал, как лошадь под ними пришла в движение.       — Расслабь ноги, путь долог, — Дагон шлёпнул большой, по сравнению с омегой, рукой по пышным бёдрам и вжал в себя вскрикнувшего омегу. Бёдра под его рукой задрожали, словно от боли. Скосив взгляд на лицо Авалара, он увидел, что тот скорчил болезненное выражение лица и еле сдерживал слёзы. Дагон вздохнул и покрепче сжал сбрую, опустил свободную руку на напряжённую спину, начал медленно растирать, пытаясь облегчить боль от тягот езды на лошади после бурной ночи.       Авалар почувствовал, как на копчик легла тёплая рука, и приготовился к очередным бесстыдным действиям, но этого не произошло. Альфа лишь начал медленно мять больную спину, расслабляя натруженные мышцы.       — Потерпи, через час будет привал, — Дагон сжалился над омегой, прикинул, через сколько они будут дома такими темпами, но здесь он был виноват сам, поэтому и обвинять мог только себя. Омега не виноват в этих недугах.       Авалар удивился, ожидая, что они будут ехать, пока не наступит темнота, либо же лошади не устанут. Он не ожидал таких действий от чужака. Бёдра до сих пор болели, словно… Густо покраснев, омега прервал свои мысли. Обратив своё внимание на расстилающиеся поля, он не заметил, как пролетело время.       — Привал! — скомандовал Дагон своим людям, слезая с коня. Посмотрев на нелепые попытки омеги слезть, он покачал в неверии головой и осторожно снял охнувшего Авалара, сжимая мягкие тёплые ягодицы. Игриво пройдясь по ложбинке, альфа насладился смущённым лицом и опустил омегу на землю.       Авалар негодующе посмотрел на этого негодяя, когда ощутил, что чужой палец прошёлся по прозрачным одеждам, и сжал ноги, чувствуя, как внутри начинает жечь. Течка должна быть со дня на день, и тело ждало альфу, даже такого, как это животное! Стоило захватчику опустить его на землю, как у него подогнулись ноги, и если бы не железная хватка на его талии, он бы упал.       — Ноги не держат, омега? Какие вы, южане, нежные цветочки, — омега злобно посмотрел на глумящегося альфу, стиснул зубы. — Что же с тобой будет после нашей свадьбы…       Авалар непроизвольно сглотнул и повёл бёдрами, словно он до сих пор чувствовал фантомные ощущения чужого члена. Прикрывая глаза, он с безысходностью почувствовал, как от этих похабных слов у него потекло по ногам. Он сдался, ожидая очередную порцию шуточек над его природой, но лишь почувствовал, как на его плечи легла тёплая накидка.       Дагон почувствовал, как от омеги повеяло возбуждением, и увидел, как все близь стоящие альфы повернули свои головы. Он вздохнул и недоверчиво посмотрел на покрасневшего омегу, неужели… У него, конечно, были омеги, но мало кто после ночи с ним так реагировал, словно хотел повторения. Мало кто из его бывших любовников мог выдержать ещё один раунд после ночи с ним.       — Голодный? — омега нервно кивнул и вновь оказался на чужих руках. Авалар готов был сгореть со стыда! Это неприлично, на глазах у всех! Дагон такими мыслями не располагал и быстрым шагом пошёл к общему костру, где большинство солдат уже поели и теперь травили байки.       Поставив возле костра омегу, Дагон взял две миски с мясной похлёбкой и отдал одну в тонкие руки. Авалар неуверенно оглянулся по сторонам, примеряя, где мог бы сесть, но не увидел ничего, только траву и землю. Альфа сел и похлопал по своим ногам, ожидая, когда омежка сядет.       Авалар расширил в ужасе глаза и покачал головой.       — Садись.       — Это неприлично!       — Я сейчас тебя силой посажу, — тихо, но с явным рыком сказал альфа, смотря в широко раскрытые глаза. Авалар закусил губу и, стараясь ни на кого не смотреть, осторожно сел, пытаясь занимать как можно меньше места. Ему никогда не было так стыдно! Дагон слегка приподнял бровь и рывком усадил омегу между своих ног — посередине. — Ешь.       Авалар хоть и злился на столь дерзкие выходки этого мужлана, но был благодарен. Этот альфа мог и на голую землю его посадить, а та была холодная и сырая. Посмотрев на альфу, он неловко заелозил. Зачерпнув ложку горячего супа, он неуверенно направил её в рот. Ароматный бульон приятно обжёг, согревая изнутри. Улыбнувшись, он начал быстро есть вкусный навар, не замечая смеющихся серых глаз над собой. Оставив пустую тарелку, он сыто выдохнул и посмотрел на варвара, тот сидел с закрытыми глазами, повернув лицо к нему. Засмотревшись на столь острые черты лица, он невольно отметил, что альфа был красив. Поймав себя на этой мысли, омега с неверием раскрыл глаза и замер. В этот момент Дагон открыл глаза и поймал взгляд, полный ужаса. Нахмурившись, он посмотрел по сторонам и, не увидев никого постороннего, приподнял бровь.       — Омега, что с твоим лицом?       — …       — Ладно, — смирившись, что на вопрос он не получит ответ, альфа встал вместе с омегой.       — Хватит меня таскать, нахал!       — Носить тебя на руках — одно удовольствие, так что смирись, омега.       Авалар послушно закрыл рот и сжал чужие плечи. Наверное, нет ничего такого, чтобы тебя носили на руках, правда же? На юге такое считается слишком личным, да и многие альфы считают себя выше этого… Даже его супруг лишний раз не трогал его на публике, что уж говорить о ТАКОМ.       Посадив омегу на скакуна, альфа залез следом. Подав сигнал своим людям, Дагон поехал вперёд. Уже начинало вечереть и холодать. Через пять часов они прибудут на север, радует, что дорогу ещё не размыло из-за сильных дождей.       Авалар закутался в плащ, высовывая из меха кончик носа, смотрел вперёд. Дорога будет долгой и нудной. Он никогда так далеко не ездил, только лёгкая пешая прогулка в компании свиты.       Дагон придвинулся вплотную к омеге и прижал дрожащее от холода тело. Чем ближе они подходили к его владениям, тем холоднее становилось. Обернувшись назад, он отстегнул от ремней свой повседневный плащ с чёрным воротником и пару перчаток, которые он надел на омегу.       — Скоро будет ещё холоднее, а ты легко одет. Моя вина, — тихо сказал альфа в красное от холода уха. — Вот, накрой ноги, — накинув на длинные ножки тёплый плед, Дагон остался доволен. Омега был в тепле и комфорте.       — Спасибо, — пробормотал Авалар, скрывая дрожащие руки под плащом и шмыгнув покрасневшим носом. Дагон, ощутив леденящий холод, исходивший от омеги, хмыкнул и, просунув руки под плащ, приобнял его, пытаясь согреть. Южанин, дрожа всем телом, робко вцепился пальцами в чужую руку, ища тепла.       — Ты весь ледяной, — недовольно проворчал альфа и, не раздумывая, снял с себя второй плащ, укрывая им хрупкие плечи омеги.       — Ох, а как же ты? — Авалар, сжав плащ в руках, с тревогой посмотрел на легко одетого чужака.       — Ты — омега. Тебе ещё детей рожать, — твердо ответил Дагон, словно это было непреложной истиной.       Омега на это лишь возмущенно сверкнул глазами, но промолчал. «Ишь, альфа выискался, не отморозь себе ничего лишнего!» — мысленно огрызнулся он.       — А я хочу много щенков от тебя, — хрипло прошептал альфа, обдавая горячим дыханием нежную шею омеги. Авалар напрягся, почувствовав, как знакомые руки скользнули под плащ, отодвигая край одежды. Он невольно попытался свести ноги вместе, но в седле это было крайне неудобно. — Ну же, не вырывайся. Я помогу тебе согреться, — промурлыкал Дагон, дразня.       «Не нужны мне такие способы!» — хотел прокричать омега, но вместо этого из его горла вырвался лишь приглушенный мехом удивленный стон.        Альфа, не теряя ни секунды, резко ввел два пальца во влажное от предтечной смазки лоно. Разводя чувствительные складки, Дагон довольно замурлыкал и углубил пальцы на всю длину. Авалар выгнулся в седле, часто задышав, и начал бедрами пытаться освободиться от ласкающих рук. Не в силах сдержать себя, Авалар прижался попой к паху альфы и тихонько заскулил. «Боги, почему это так приятно…» — промелькнуло у него в голове. Пальцы альфы резко задвигались внутри, обжигая жаром, хлюпая и скользя по влажной плоти.       — Ты так сжимаешь меня, настолько нравится? — спросил альфа, но Авалар не ответил, посчитав это ниже своего достоинства. Он не будет играть в эти игры! Пусть его тело предало его, но не разум. Он зажмурил глаза, пытаясь представить, что все эти бесстыдные действия делает его супруг, но перед глазами каждый раз появлялся сероглазый альфа с нахальным оскалом. Вскрикнув от неожиданности, когда чужак согнул пальцы внутри него, он с изумлением ощутил, что их уже пять.       Дагон довольно заворчал, оставляя на нежной шее страстные, собственнические метки, от которых омега сладко вздрагивал и еще сильнее сжимал его пальцы.       — Ну-ка, приподними бёдра, будь хорошим омегой, — прошептал Дагон, его голос сочился похотью. Авалар, обернувшись через плечо, посмотрел на него заплаканными от удовольствия глазами. Альфа, устав ждать, грубо нагнул омегу вперед, заставляя его опереться на шею коня и выставив напоказ округлые ягодицы, соблазнительно выглядывающие из-под плаща. Омега судорожно вцепился пальцами в гриву животного, уткнувшись в нее лицом. — Умница.       Расстегнув ремень на штанах, альфа извлек из них возбужденный член и, притянув омегу за бедра, прижался головкой к розовым, источающим сладость складкам.       — Прошу, не нужно, — едва слышно взмолился Авалар, напрягаясь всем телом. — Я не хочу. Я люблю друго-о-о… — Дагон оборвал его слова, одним резким толчком проникая внутрь, выбивая остатки воздуха из легких хнычущего южанина.       — Ты что-то сказал? — издевательски поинтересовался альфа, продолжая раз за разом входить в тяжело дышащего омегу. Авалар вскрикивал от каждого толчка, когда член альфы задевал что-то глубоко внутри, пробуждая в нем ненасытное желание большего. Лошадь перешла на легкую рысь.       Омега с каждым новым толчком сотрясался телом. Сквозь стиснутые зубы он пытался не застонать в тишине леса, которую нарушало лишь пошлое хлюпанье его смазки. Молодой омега царапал грубую ладонь на своих бёдрах, чтобы хоть ненадолго отвлечься от внутренних ощущений. Удовольствие было слишком сильным.       Омега, не ожидая такой подставы, подпрыгнул и ещё сильнее подогнал лошадь. Дагон хмыкнул и в такт своего коня входил в омегу, заставляя протяжно стонать и закрывать глаза. Южанина подбрасывало из стороны в сторону, он вжимался в тяжело дышащего альфу, который ни на секунду не прекращал свои движения. Задержав дыхание, Авалар закатил глаза и кончил. Дагон не прекращал свои действия, используя тело содрогающегося в оргазме омеги в своих нуждах. Он двигался, погружаясь максимально глубоко, жмурясь от волшебного ощущения нежно сжимающегося лона его омеги. Проталкиваясь в упругие стенки матки, бёдра громко шлёпались о дрожащие ягодицы омеги.       Внутри Авалара было столько смазки, что каждое движение сопровождалось громким чавканьем, а густая, тягучая слизь струилась по его ногам, капая на седло.       Альфа сжал белые бёдра омеги и увеличил темп, буквально тараня измученное лоно омеги, оставляя смесь удовольствия и боли. Авалар судорожно хватал ртом воздух, словно задыхаясь, он отчётливо слышал омерзительные влажные звуки шлепков, которые издавало его тело. Он гортанно застонал, ощущая, как шипчики на члене альфы начали становиться больше, давя на точку внутри. В глазах мутнело от наслаждения и боли. Дёрнув бёдрами, почувствовал, как мощная струя семени мгновенно заполнила его чрево до краёв. Её было слишком много. Глаза Авалара закатились, и он утонул в судорогах собственного тела, повторно приходя к оргазму. Альфа протолкнул член как можно глубже, нажимая в самый центр наслаждения внутри омеги, и завязал их узлом.       Омега всхлипнул и устало опрокинулся спиной на грудь альфы, загнанно дыша. Дагон сыто заворковал и круговыми движениями гладил живот омеги, который стал выпирать из-за количества семени внутри.       Омега скосил глаза на руки альфы и зажмурился, отгораживаясь от этого зрелища. Он мог понести после этого, тем более, у него скоро течка — шанс забеременеть очень высок. Если это произойдёт, то… На глазах навернулись слёзы. Он не мог понести, нет! Только не от этого животного! От насильника и завоевателя. Если… если он всё же в положении, то он убьёт этого ребёнка. Да. Он не позволит этому случиться, не позволит осквернить своё тело, что принадлежит лишь его супругу.       С этими мыслями Авалар уснул, не замечая нежную улыбку на лице альфы. Он надеялся, что на этот раз у них получится, ведь ему давно пора обзавестись наследником. Омежка или альфочка — и то и другое было бы хорошо. Прикрывая свою омегу сбившимся пледом, он дождался, когда узел ослабнет, и вышел. Авалар не проснулся, но чуть нахмурил брови от дискомфорта внизу.       — Я наряжу тебя в одежды своего дома, и мы предстанем перед Богом, — поклялся альфа, убирая мокрую прядку с лица омеги. — Более ты не будешь говорить о чужих альфах, только я.