ОКОВЫ

      Хромая по пустым улицам, Гарэт не заметил, как ему в ноги влетел маленький ураганчик с огромными зелёными глазами.       Ох.       Это тот самый пацан, которого чуть не затоптала его солдатня.       Это омежка. Точно. Совсем кроха. Где же его родители?       Осмотревшись, генерал не увидел никого из взрослых, только ребёнка, что был на грани слёз.       — Где твой папа? — спросил альфа, присаживаясь на корточки. Омежка шмыгнул носом и опустил глаза:       — Я сбежал…       — Не очень разумно.       — Отец снова пьян и… Папочка сказал, чтобы я вновь ушёл из дома, пока отец не успокоится.       Гарэт скрипнул зубами и поднялся на ноги. Он ненавидел альф, которые смели распускать руки на омег, что были априори слабее их! Невольно он вспомнил их командира. Тот хоть и омега, но сам кого хочешь завалит.       — Где твой дом?       — Вы спасёте папочку, да? — смотря словно оленёнок, спросил омежка. — Помоги, пожалуйста, папочка не может далеко ходить, потому ему сложнее убежать.       — Веди.       Мальчик радостно сверкнул глазами и, схватив Гарэта за руку, повёл его к мрачному каменному дому, которому не помешал бы ремонт. Везде валялся мусор и пахло чем-то кислым.       — Ты здесь живёшь? — содрогаясь от вида, спросил альфа. Как в таких условиях может жить ребёнок?       — Да… — из дома послышался чей-то рык и тихий вскрик. Омежка вжался в его ногу и спрятал лицо, хныча.       — Побудь здесь, хорошо? — мальчик кивнул, и Гарэт вошёл в помещение. Внутри было ещё хуже: такая какофония запахов поражала. Но хуже всего было то, что глава семьи, не страдая никакими думами, отвесил звонкую пощёчину знакомому омеге, которого Гарэт встретил на площади. Запах лимона стал настолько сильным, что генерал сразу понял, в чём здесь дело.       Завидев нарушителя, южанский альфа вскинул бровь и оттолкнул от себя омегу. Тот упал на кровать с болью на лице, поджимая под себя ноги.       — Омега в течке, так что час стоит дороже, — омега затравлено посмотрел на Гарэта, но, встретившись с ним взглядом, даже не опустил лица. Словно смирился.       Гарэт достал меч и с лёгким оскалом начал медленно наступать, припадая на больную ногу.       — Но для столь замечательного гостя я сделаю скидку, — пошёл на попятную глава семейства, выставив перед собой руки. Генерал, не желая слушать чужое блеянье, прижал южанина к стене, возвышаясь над ним с воинственным лицом.       — Я знаю, что вы, южане, продаёте омег, — начал Гарэт с плохо сдерживаемой злостью. — Сколько ты хочешь за него?       — Ась? За Яна? — южанин сморщил нос, словно почувствовал что-то омерзительное, но его глаза загорелись. — Сто серебряников.       Альфа скривил губы, но убить на месте эту… мразь не смог, не хватало потом разбирательств.       — Ребёнка тоже, — сказал Гарэт, и меч в руке дрогнул от столь мерзкого взгляда. Если он узнает, что того маленького омежку, как и его отца, продавали на потеху, он вернётся и свернёт этой мрази шею. Достав из-за пазухи мешочек, Гарэт, не обращая более внимание на чужака, кинул в него деньги. Там было больше. Намного больше. На те деньги, что он дал, эта мразь могла жить пять лет, не отказывая себе ни в чём. — А теперь убирайся.       Южанин заглянул в мешочек и округлил глаза.       — Хотите опробовать товар?       — Вон! — южанин вздрогнул от рыка и, кинув последний взгляд на омегу, вышел прочь, хлопая дверью.       Обернувшись на замеревшего омегу, Гарэт посмотрел на дверь и выглянул, высматривая мальчика. Омежка поднял лицо и улыбнулся.       — Малец, иди к воротам и жди нас с папочкой там, — сорвав с шеи кулон, он протянул его ребёнку. — Отдашь эту вещь омеге с белыми волосами. И скажи, что Гарэт попросил присмотреть за тобой. Пускай не ждут меня. Понял?       — Но… А вы точно с папочкой вернётесь?       — Обещаю. Твой папуля сейчас не здоров, я о нём позабочусь.       — Папочка часто болеет, каждый месяц…       — На, вот, — вложив в маленькую руку несколько монет, альфа погладил омежку по голове. — Купи что-нибудь себе поесть. И сразу иди к воротам.       Омежка в шоке раскрыл рот и посмотрел на альфу, а после — за его спину, где, тяжело дыша, лежал на постели отец и слезящимися глазами смотрел на него.       О. Папочку спас принц? Как в тех сказках? Посмотрев на большого альфу, омежка уверовал в своих доводах. Доспехи, прямо как у принца! И меч. О! И лошадка!       — Меня зовут Йен, — приняв монеты, сказал омежка.       — Гарэт.       Проводив ребёнка взглядом и удостоверившись, что тот дойдёт, генерал вернулся в дом. Распахнув окна, чтобы впустить свежий воздух, он подошёл к постели.       Да уж. Омега был не в лучшем виде. Он вообще ест? Стерев рукой холодный пот с виска Яна, генерал поджал губы. Трахать омегу в таком состоянии он, честно говоря, не планировал. Смотря на скорчившегося на постели южанина, Гарэт почувствовал жалость и злость на ту мразь, что довела столь прекрасного омегу до такого состояния.       — Не трогай меня, — прошептал хриплым голосом омега, отворачивая лицо с красной от удара щекой. Гарэт хмыкнул от брошенного на него взгляда. Столь яростного рыка он давненько не видел от омеги. Но это даже хорошо, значит, этот южанин не был сломлен. Страшно даже было представить, через что тот прошёл.       — Не рыпайся. Считай, что я тебя украл. Или что у вас любят говорить о нас — северянах.       Забравшись на старую постель, альфа уселся между сжатых ног омеги и принюхался. Течка, видимо, только началась. Увидев свой плащ, он расстелил его на кровати и опрокинул туда Яна, который смотрел огромными полными паники глазами.       — Будь хорошим омегой и позволь мне помочь, — сказал альфа и задрал длинную ночнушку омеги, склонив голову в бок. Странно. Этот южанин совсем сухой. Нахмурившись, генерал, облизав пальцы, осторожно вставил их в омегу. — Какого… — посмотрев на зажмурившегося южанина, Гарэт заскрипел зубами. Да он тугой, словно… — Тебя кто-то сшивал? — загробным голосом спросил альфа, поглаживая омегу глубоко внутри. Будет тяжело… Особенно омеге — принять его.       Ян спрятал лицо в волосах, но ничего не сказал.       — Да твою ж… Главное — ты расслабься. Говорить, что будет не больно, я не буду. Тебя слишком сильно сшили внизу. Мне придётся тебя…       — Ха, — горько усмехнулся омега, открыв глаза. — Пошёл ты. Пошли вы все!       Гарэт увернулся от летящей руки, тут же сжимая её в ответ. Омега вскрикнул и сжался, словно ожидая удара.       — Прошу прощения. Я попытаюсь быть нежнее.       Так как омега был подобен пустыне, Гарэт принял единственное правильное решение. Внизу запах был ещё более насыщенным, но не таким, каким должен быть. Обычно омеги во время течки были другими… Может, возраст? Или что-то другое.       Пройдясь губами, а после — горячим языком поверх бархатных складочек, альфа мурлыкнул, чувствуя слабый отклик от омеги.       Охнув, Ян попытался свести ноги, но их крепко держали.       — Что вы… Прекратите!       Вдыхая кислый запах лимона, от которого во рту скапливалась слюна, Гарэт начал интенсивно ласкать омегу, осторожно покусывая и лаская языком. Ноги в его руках дрожали и, словно не зная, как поступить, то сжимались, то старались сильнее развестись в стороны.       Закрывая рот руками, Ян пытался заглушить тихие, но слышимые стоны, что рвались наружу. Чувствуя, как к языку начали присоединяться пальцы, омега всхлипнул и зажался, ожидая знакомой боли.       — Тихо, маленький. Тебе и так не сладко, не делай себе ещё хуже.       Гарэт оторвался от мокрого лона омеги и стёр своим языком природные соки южанина. Видимо, тело омеги настолько часто подвергалось насилию, что оно перестало возбуждаться и вырабатывать смазку. Но ничего. Сейчас всё будет хорошо.       Поймав взгляд омеги, альфа прижался к влажному входу. Южанин пискнул, боясь того, что с ним собираются сделать.       — Расслабься. — прошептал северянин омеге на самое ушко и аккуратно прикусил его.       — Прошу, не нужно. Я… Я… А-а-а! — по телу прошла волна тока.       Закричав от сильной боли, омега впился ногтями в руку альфы и сжал её так, что Гарэт заскрипел зубами. Не обращая внимание на мольбу и крики, альфа начал медленно входить, лаская и нежа омегу поцелуями и осторожными касаниями. Но Яну было настолько больно, что все ласки он просто не чувствовал. Он ощущал лишь раздирающую боль внизу. Скуля и плача, южанин мычал в холодные губы альфы и пытался не умереть от боли.       Когда Гарэт полностью оказался в Яне, он остановился и посмотрел на скулящего омегу.       — Какой ты, сука, узкий, — хрипло и с болью в голосе сказал альфа, утыкаясь лбом о чужое плечо. — Ещё раз прости.       Омега заскулил и тяжело задышал, словно сейчас отрубится. Выйдя наполовину из тесного лона омеги, альфа увидел кровь. Прикрыв глаза, Гарэт попытался абстрагироваться от того, что он делает. Он за всю жизнь никогда никого не брал против воли. А здесь… Поцеловав омегу в искривлённый рот, он вошёл в чуть мокрое от крови и смазки тело как можно глубже, а затем стал двигаться внутри, набирая темп. Быстрее и быстрее.       Омега кричал, просто не в силах вытерпеть такую резкую боль. Альфа разрывал его изнутри.       Набирая темп, северянин со всей силой стал безжалостно трахать его, заталкивая свой член до конца и резко выводя его обратно. Слёзы текли по щекам, обжигая их, а губы раскрылись в беззвучном крике. Тело трясло от напряжения и силы, с которой двигался альфа. Внутренности горели огнём, а кровь стекала по худым бёдрам и пачкала кровать.       Зарычав, альфа притянул тяжело дышащего омегу и, найдя самую первую метку на чужой шее, проткнул бархатную кожу. Южанин, сжавшись на его члене, вскрикнул и задёргался, чувствуя, как по ногам начало стекать что-то липкое и вязкое.       Постепенно омега начал замечать, что терзающая его боль уходила, заменяясь чем-то другим, непонятным, чего Яну ещё не доводилось ощущать.       Обжигающие поцелуи жалили шею, заставляя южанина тихо стонать, нерешительно обнимая дрожащими руками мощную шею со старыми ожогами прошлого.       Крупные ладони мягко и осторожно стискивали чужие белые ягодицы, притягивая их к паху, ударяясь об мягкую плоть. Альфа впился в губы омеги требовательным и жёстким поцелуем, язык раздвинул чужие красные губы, проникая дальше, их зубы столкнулись. Ян стонал в чужие губы, жмуря глаза.       Чувствуя, что скоро кончит, альфа рыкнул и вышел из омеги, пачкая своей спермой его лоно и живот. Дыша, словно он только что пробежал не понять сколько кругов вокруг полигона, Гарэт сверкнул красными глазами и посмотрел на слезящиеся серые, где плескалось… возбуждение? Подобравшись, альфа сглотнул вязкую слюну, вытер с худой щеки омеги слёзы и привстал.       Между ног южанина было кровавое месиво, не так уж и страшно, но крови было столько, словно над омежкой дерзко поиздевались. Дерьмо! Осторожно пройдясь пальцами по влажным от крови и смазки лону, генерал вздохнул.       Послышался сдавленный стон.       — Больно? — спросил альфа и чертыхнулся. Конечно больно, что за глупый вопрос.       — Нет, — рискнул омега, сжимая ноги вместе, тем самым держа руку альфы внутри себя. Опустив стыдливый взгляд вниз, а после и вовсе закрыв глаза, Ян подался бёдрами к ласкающей руке. Хотелось кончить, он почти это сделал, но чужак прекратил, и…       Гарэт в осознании посмотрел на смущённого омегу и улыбнулся. Вот как.       — Я позабочусь о тебе.