ОКОВЫ

      Ян закрыл глаза и сипло задышал, пытаясь прогнать ужасные воспоминания. Как всегда, они стучались в его голову, словно зловещие тени, не желающие покидать его. Они возвращали Яна к той ночи, когда жизнь рухнула вдребезги.       Он не замечал, как слёзы стекали по щекам. Взгляд его тускнел, погружаясь в туман прошлых воспоминаний, которые он столь упорно пытался забыть. Боль скручивала сердце, лишая всякой способности дышать. Но одно ощущение преобладало — предательство.       Сжимая пальцы у своей груди, желая вырвать собственное сердце от боли, Ян обводил дрожащими пальцами нанесённые раны от собственных ногтей на нежной коже рук. Губы изломились в страшной гримасе, ожидая порцию очередной боли, но было тихо…       Комната, что недавно была наполнена светом, вновь погрузилось во тьму. Только было непонятно — это было его воображение или наступила ночь?       Предательство, что подкосило молодого омегу много лет назад, пришло от самого близкого и дорогого — от человека, которого он любил больше всех в жизни, своей любви, которому он поклялся в верности.       В начале всё казалось невероятным, словно из самой яркой и запредельной сказки. В мире были только они двое. Их любовь была столь сильной, что казалось, ничто не способно её потревожить. У них были общие мечты и планы, создавалось впечатление, что вместе они смогут преодолеть любые трудности. Но судьба распорядилась иначе.       Удар, словно нож в самое сердце, пришёл тихо и незаметно, подобно вору в ночи. На первых порах он не поверил своим глазам и ушам. Но горечь предательства зарылась в его душе и стала медленно, но неотвратимо отравлять каждую его мысль и каждое его действие. Его сердце было разбито на миллионы мелких осколков, которые пронзали каждую клеточку его существа. И теперь эти слёзы, стекающие по щекам, были только немым свидетельством его боли.       Он не мог понять, почему это произошло. Почему он был предан человеком, которому он так безусловно доверял? Что произошло в сердце любимого, что заставило его совершить такой предательский поступок? Вопросы вращались в голове, но ответа он найти не мог.       Тот день был таким же обычным, как и все после его замужества. Он помешивал ароматный суп, ожидая прихода своего альфы, который вновь пропадал в барах, где играл в азартные игры. Яну не нравилось, что его супруг тратил их деньги на это, но ничего не мог поделать. Один раз он попытался вразумить альфу, но получил пощёчину со словами:       — Не лезь не в своё дело, омега. Знай своё место!       Он до сих пор помнил тот ужас, с которым почувствовал острый удар по своему лицу, когда его супруг, разозлившись до предела, потерял контроль над своими эмоциями. Пронзительная боль и стекающая по щеке струйка крови служили непреложным свидетельством жестокости их ситуации.       Возможно, именно в этот момент, в мгновение осознания оно и случилось — начало конца.       В глубине его души, когда всё казалось безвыходным, оставалась одна тонкая нить надежды, которая порвалась от очередного предательства.       Эта нить надежды, будучи уже изношенной от множества переживаний и предательств, не выдержала новой проверки судьбы. И вот, в самый неподходящий момент эта нить надежды лопнула.       Перевалив за порог своего дома, Ян понял, что что-то не так. Звуки из спальни стали громче, они были так непохожи на привычное ему дыхание мужа. Открыв дверь собственной спальни, Ян осознал, что всё то, во что он верил, рассыпалось на миллионы кусочков.       Его супруг трахал другого омегу в их доме, в их постели, где они проводили ночи. Тот, кого Ян когда-то так любил, предал его, заменив кем-то другим.       Он остался безмолвным, словно слова покинули его, отказываясь сообщать о его чувствах и разочаровании. Ян лишь смотрел своими израненными глазами на образ, который ему казался привычным, но в итоге оказался ложным.       Он пытался убедить себя, что всё это сон, что он проснётся и увидит своего супруга рядом с собой, любящего и заботливого. Но реальность оказалась жестока и неосторожна, вырвав из него всё истинное счастье. Он был обречён ощущать эту боль, слёзы и горечь ежедневно, каждый раз, когда закрывал глаза и видел их в постели.       Сказанные в запале слова омега давно позабыл, но он помнил всю ту боль, что пришлось прочувствовать от слов альфы.       «Ты непривлекательный».       «Ты сам виноват!»       «Ты видел себя и его?»       Он помнил, как после рыданий и бесконечных «За что?» супруг вновь его избил. Синяки не успевали сходить с тела, но что странно, альфа никогда более не бил его по лицу. Смотрел тот долго, словно что-то взвешивая…       Измены не прекращались. Каждую неделю приходили новые омеги, которые раздвигали ноги перед его мужем. Ян в такие моменты убегал в другую комнату, закрывая уши, чтобы не слышать чужих стонов.       Ему стали мерзки прикосновения альфы. Он ощущал его руки на своём теле и вспоминал, как эти губы, эти руки ласкали другого, вызывали чувства горечи и ревности. Ян терпел, пытался внушить себе, что если он потерпит, то его любимый перестанет изменять ему, но какой же он был наивный.       Отвернув лицо от мерзкого поцелуя, омега сморгнул слёзы и тут же вскрикнул от удара в живот. Заскулив, Ян поднял красные глаза и затрясся от страха, видя полные ярости очи своего мужа. Страх и боль захлестнули его, заставляя дышать и хрипеть в непонятных звуках. Кажется, все силы покинули тело, оставив лишь остатки бессильности и безвозмездной пытки.       — Что, сучка, хочешь другой член? Я могу тебе это, сука, устроить!       Последнее, что омега помнил с того дня — как его «любовь» изнасиловал его, ставя клеймо шлюхи на внутренней стороне бедра и второе — на шее. Омега молил о помощи, вытирая слёзы, жаждя избавления от этого кошмара. Но молитвы не были услышаны.       Проснувшись в грязной постели, что пропахла страхом и кровью, Ян горько заплакал, обхватывая себя за живот. Его глаза были опухшими от слёз, а дрожь в голосе отражала мучительную боль, охватившую его тело. Эта боль была не только физической, она была истинным отражением его душевной травмы.       Жизнь Яна была не такой, как он себе представлял. Он был романтичной душой, мечтателем, который всегда верил в любовь и справедливость. Но судьба, в своей беспощадности, превратила его мечты в иллюзии, а сердце — в обломки.       Альфа пришёл к нему в тот же день, долго смотря на него мутным взором.       — Раз ты не в состоянии вести себя как нормальный омега, то я научу тебя.       На следующий день после этих слов к ним в дом начали приходить альфы, которым супруг продавал его тело за деньги, которые проигрывал в карты. Ян, завидев чужаков, пытался убежать из дома в чём был, но изуродованный в лице альфа поймал омегу и зловеще сказал: «Я заплатил за час с тобой».       Он помнил, как «первый покупатель» вторгался в его тело, которое до этого знало лишь мужа. Чужой член не раз разрывал его изнутри. Он пытался отбиться, но альфы не скупились на пощёчины. Щека и челюсть онемели. В ушах слышался писк. Между ног чавкало, хлюпало, что-то текло по ногам. Крики, тихие и отдалённые, застряли в глотке. Он ощущал, что его голос захлёбывается в бездонной пропасти, не найдя отклика или спасения. Он был один на просторах своего собственного бессилия.       Это продолжалось долгие часы, которые казались вечностью. В его глазах отражалась горечь и непостижимая тоска. Жизнь, которой он так дорожил, медленно исчезала у него на глазах.       «Тебе же нравится, шлюха!»       «Теперь открой ротик».       Каждый раз, стоило супругу проиграть деньги и залезть в долги, это повторялось. Ян сбился со счёта, сколько это длилось. Было мерзко от осознания, сколько альф попользовалось его телом. Сколько раз в него кончали, пачкая. Ян молил богов, чтобы он не забеременел. Он этого не перенесёт, только не это!       Ян сворачивался на сбитой постели, рыдая и содрогаясь всем телом от пережитого, кричал в отчаянии, стоило понять, что он носит ребёнка. Ребёнка, зачатого от неизвестного мужчины! Он давился слезами, но молчал, не говоря об этом супругу, точно зная, что тот потребует избавиться от плода. Только ничего не произошло. Муж лишь пошло осмотрел его тело и сказал, что беременные омеги стоят дороже, их трахать слаще.       Всё время он переживал, что потеряет ребёнка. Альфы были грубы с ним, трахали его со всей силой. Он просил мужа, чтобы тот перестал. Сказал, что будет хорошим и всё простит.       Вместо того, чтобы слушать мольбы омеги, альфа сидел за столом и пересчитывал купюры, которые заработал на своих «делах». Яну казалось, что деньги и собственное удовольствие ему гораздо важнее, чем счастье их семьи. В некоторые моменты супруг даже смеялся над его просьбами, как будто они были пустыми словами, лишёнными какого-либо значения. Это был окончательный звоночек для него — понимание, что альфа никогда не изменится. Его искренние надежды на лучшее будущее рушились, и он понял, что больше не сможет жить в тени эгоизма и безразличия.       Тогда он решил бежать. Родив ребёнка, который оказался маленьким омежкой, Ян с болью во всём теле укутал младенца и убежал из дома. Он просил помощи, хватая на улице мимо проходящих альф и омег, говоря, что его супруг избивает его и продаёт другим. Но чужие взоры, которые сначала были жалостливыми, вмиг менялись на брезгливость и отвращение. Две метки на шее говорили в их мире о многом. Омеги отбегали от него, как от прокажённого, а альфы отвешивали похотливые шутки и, не стесняясь, пытались трахнуть.       Его поймали. Прошлое наконец догнало его, судьба сжала свои оковы крепче, когда один из его постоянных клиентов, предательски занесённый судьбой на его дорогу, швырнул Яна в ноги мужа. За это клиент получил омегу в бесплатное распоряжение на целый день.       Он сдался. Больше не было сил пытаться спастись. Омега сидел у окна, глядя просто в никуда. Окружающий мир казался ему серым, унылым и лишённым смысла. Дни превратились в бессмысленное течение времени, а ночи — в ад собственных мыслей.       Он хотел, чтобы эта жизнь закончилась. Смерть казалась ему единственным освобождением от страданий, единственной дорогой к покою. Он мечтал о конце, о завершении этой нескончаемой пытки. Смерть представлялась ему как единственное освобождение от душевных тягот и мучений. В её объятиях он видел путь к покою, где никакая боль не сможет его достать, где ничто не будет больше иметь значения.       Внутри него бушевали чувства безнадёжности и отчаяния, которые, казалось, затягивали его в собственную чёрную бездну.       В его глазах, истоптанных страданиями, отражалось только одно — его сын. Маленький, но могучий источник надежды. Порой, словно ореол света, его искрящиеся глазки украшали лицо и наполняли душу любовью.       Он ощущал пустоту внутри себя, душевную тоску, которая никак не могла быть преодолена. Боль, как паразит, проникала в каждую клетку его сущности. Сон стал бременем, лишь ненужным убийцей времени, а пробуждение — лишь очередным напоминанием о невозможности справиться со своими страданиями.       Он останавливал себя каждый божий раз, держа в руках нож. Каждый раз. Но стоит ли всё это того? Его сердце, когда-то полное страсти и жажды жизни, потухло. Он заметался между прошлым и будущим, между тем, кем он был раньше, и тем, кем он хотел стать. Отчаяние захватило его душу, и он почувствовал, что больше не может сопротивляться течению жизни.       Пустота внутри него становилась всё больше и больше. Он стал чужим себе, забыв своё истинное лицо. Его тёмные мысли исказили восприятие реальности, заставив поверить, что всё тщетно и бессмысленно.       Но спасение пришло совместно с запахом карамельных конфет.