Выбор

Себастьян никогда не думал, что его жизнь станет такой. В его голове просто не укладывалось, что его новая реальность – не кошмарный сон или какое-то ужасное коматозное видение. Его пугало, что новый вынужденный образ жизни был лишён привычных человеческих прав. Прежние права голоса, предпочтения, выбора отныне ему недоступны, отняты до того беззаботно, что складывалось впечатление, будто Смит никогда не был человеком в глазах странной семейки. Питомцу не нужны права, потому что хозяин всегда знает, что нужно любимой зверушке. Рендал уверенно ведёт спутника по коридорам, ощутимо сжимая чужое запястье истощенного нерегулярными и крайне нестандартными приёмами пищи тела, ловко маневрирует на поворотах, так, что шут совсем скоро теряет им счёт и последовательность. Боль с руки фантомно перетекает на виски, вызывая тошноту не то от отвращения к идущему рядом мальчишке, не то к себе за бездействие, покорность, страх, с которыми нужно бороться. И Себастьян решает рискнуть. Парень тормозит, делая последний шаг по инерции и встаёт на месте, выжидающе глядя на младшего Айвори. В голове роятся фразы, в спешке конструируется предложение, которое не усугубит его положения. Слова подбираются тяжело, но отступать поздно, да и очередное бездействие может убить веру в себя, свой успешный побег. Парень в очках реагирует ожидаемо скоро. Разворачивается, вопросительно склоняя голову, требуя пояснения такой выходки. Кудрявый мнётся какое-то время, поджимает губы, хмурит тонкие брови. Он хочет сказать о том, что ему противно и больно от прикосновений принца, что он хочет домой, что он ненавидит Ви Айвори так сильно, что... Нет, убить хозяина он бы не смог. На деле же Смит сдаётся. Прежний запал и агрессия гаснут, так что парень лишь ненавязчиво, осторожно освобождает руку из хватки и выдыхает, прикрывая глаза. – Я сам дойду до комнаты, – жалко просит шут заводя руки за спину, как бы намекая, что он хотел бы избежать физического контакта, хотя бы сейчас. Потому что он прекрасно знал, что в комнате мальчика его будут трогать везде до куда дотянутся. Рендал в целом был очень тактильным, но его интерес возрастал в разы, когда речь шла о том, что ему интересно. – Нет, Себастьян, так не пойдет, я не хочу, - парень в очках игнорирует желания питомца, глупо мотает головой, отказывая чужой просьбе и тянется за спину шута, чтобы на ощупь найти руку и переплетя пальцы продолжить путь в комнату с безвольно плетущимся позади парнем.

***

Младшему Айвори до дрожи нравился его питомец, всё в нём вызывало горячее возбуждение всех систем и органов чувств, точно по тем пускали заигрывающие, не превышающие двухсот двадцати смертоносных единиц. На грани смерти, опасно, но так будоражуще, сравнимо лишь с русской рулеткой. Такой восторг Себастьяном был оправдан его простыми человеческими качествами и способностями: непредсказуемостью и адаптивностью. Рендал был заинтересован в том, чтобы своими действиями добиваться различных реакций от Смита. Потому что только он в этом доме способен на такое будучи живым человеком со своим характером, предпочтениями, желаниями, мечтами и потребностями. Школьник считал себя хорошим хозяином не взирая на то, что он ни разу не получал никаких положительных эмоций кудрявого. Но это вторично, потому что сейчас он хочет удовлетворить свои собственные желания. Парень поправляет очки и подходит к сидящему на высоком стуле шуту. Совершенно нелепый предмет мебели, по мнению последнего. Неудобный и выглядящий как увеличенная копия тех, что стояли в кукольных домиках. Ви Айвори не брезгует нарушением личного пространства, склоняется почти к самому лицу питомца, пробегаясь взглядом по полюбившимся веснушкам, число которых он мог произнести в любой момент, если бы кому-то, кроме него самого было до этого дело. За рёбрами неприятно саднило чувством иррациональности того, в чем он был уверен, как ему казалось. Количество солнечных отметин на лице было изучено вдоль и поперёк, но только сейчас его ощутимо задело осознание того, что пигментные россыпи могут быть не только на лице. – Снимай рубашку, – требует вдохновлённый своим открытием мальчик и нетерпеливо тянет мягкую ткань чужой одежды наверх, давая понять, что Себастьян в любом случае останется без элемента одежды. Потому, вскоре ткань небрежно опадает на пол к длинным ножкам стула. Принц мягко, изучающе ведёт ладонями вдоль худых рук своего человека. От кистей, через локти к плечам изредка сжимая мягкую, расслабленную мышечную ткань. Чувство острой нехватки всего и сразу противно ощущается, почти физически щиплет под кожей, побуждая продолжать. И Рендал не то, чтобы хочет сопротивляться этому. Скользит выше, по ключицам, смыкая ладони на тонкой шее, будто на пробу то слегка сжимая её, то едва касаясь. А потом наконец обращает внимание на лицо Смита – палитру негатива, где эмоции-краски перебивали друг друга и дополняли одновременно. От меньшего к большему Айвори замечал растерянность, гнев, отвращение страх и тревогу. Кудрявый может его хоть расчленять в своей голове, но проявив свои намерения в жизни он рискует остаться со сломанной шеей. А это никому из них двоих не нужно. Хозяин шута чувствует как печёт лицо и вместо румянца из носа начинается обильное кровотечение, совершенно не удивляющее в данной ситуации. Устроив руки на тонкой, возможно, даже слишком тонкой для парня талии, школьник склоняется к шее жертвы. Ведёт кровоточащим носом от ямки между ключицами под самую челюсть, вдыхая запах собственного геля для душа, с которым он совсем недавно купал питомца по совету старшего брата. Кровь растекается тонкими полосами вдоль оголенной груди и торса и... Ви это совсем не нравится. Отвлекает от любимых веснушек и портит настроение. Он пытается стереть с чужого живота уродливые ручейки, но выходит только размазать их и замарать белые перчатки. Результат не устраивает, поэтому в области шеи подросток использует другую тактику. Парень широко ведёт языком вдоль шеи своего питомца избавляя от начинающей сворачиваться крови, понимая, что это лучшее его решение за этот вечер. – Когда ты отпустишь меня? – вступает в разговор прежде молчащий и терпящий всё выходки Себастьян. Пока Рендал был занят манипуляциями с его телом он откровенно боялся отвлекать своего хозяина, потому что ситуация и без того несла деструктивный, травмоопасный и неоднозначный характер. Смит не глупый, поэтому не станет пинать пороховую бочку, так можно было сказать и о жизни в его новом доме. Осторожность была главным условием. – Я не отпускаю то, что мне нравится, это же совсем глупо, – обыденно отзывается подросток, точно это что-то настолько очевидное, что даже озвучивать то абсурдно. Но великодушный принц всегда с удовольствием поговорит с и без того немногословным питомцем. Пока в его голове не появились новые мысли для действий, конечно.