По ту сторону реки

— Кушай, Василиса прекрасная, — улыбался Антон, ставя блюдце с кормом перед маленьким котенком. — Мдааа, Шаст, угораздило же тебя такую принцессу подобрать, — ухмыльнулся Дима и слегка ущипнул котенка за хвостик. Утро воскресенья началось рано и Антон сразу попросил друга приехать и купить по дороге еду для котят. Всю ночь кошечка носилась по квартире, осматривая свои новые владения. Парни умилялись неуклюжести найдёныша и болтали на отвлеченные темы. — Ладно, Тох, мне надо сегодня в офис заехать, на неделе много работы будет, — сказал Позов и накинул куртку. На улице погода явно не была благосклонна к людям, желающим погулять в выходные и заливала улицы Москвы холодным дождем. — Я это… поеду сегодня в усадьбу. Просто посмотрю чего да как, — кивнул ему на прощание Антон. Проводив друга, парень проследил, чтобы белая мордочка не уснула в тарелке, отнес ее на диван и решил пойти сполоснуться. Сняв свои украшения в спальне и бросив одежду на кровать, Антон зашел в ванную, настроил горячую воду, залез под душ и закрыл глаза. Он представлял, что обжигающие кожу потоки проникают в голову и успокаивают рой его мыслей. Через пару минут такой «варки» стало заметно легче. Зайдя в спальню, Шастун развел руками и смог сказать только лишь «Вот блять!», глядя на желтое пятнышко на своей футболке и, разбросанные по кровати и полу, свои побрякушки. Парень закинул в стирку одежду и договорился сам с собой, что вечером заедет в зоомагазин и купит лоток. Но почему он не вспомнил про него еще вчера, когда принес кошечку в квартиру, он так и не понял. На Василису Антон ругаться, конечно, не стал. Более того, он даже не нашел ее, «кыская» по всей квартире и заглядывая за шкафы. Одевшись второпях, он вышел из квартиры и сел в машину. Ехать было долго, поэтому он решил заехать в мак-авто и купить себе в дорогу пару бургеров. — Здрасьте, мне, пожалуйста, два чикенбургера, большую картошку с сырным соусом и бутылку зеленого чая с лимоном, — будто читая инструкцию, проговорил Антон. Он каждый раз берет одно и то же. — Сырного соуса не осталось, возьмете кисло-сладкий? — спросила молодая девушка в окошке. — Ну давайте что есть, оплата по карте, — пожал плечами парень, протянул телефон для оплаты и вздрогнул, когда не увидел на своей руке ни одного кольца. Он и не заметил, что не подобрал их с пола в спальне, когда торопился уходить. На выезде из Москвы Антон снова остановился и поставил точку на карте, чтобы доехать до усадьбы. Тот мост через реку вряд ли выдержит машину, а в прошлый раз парни ездили с Макаром, поэтому он не запоминал дорогу. Дождь почти стих и из-за облаков показалось солнце, на что Шастун пощурился и надел солнечные очки. Он был рад ясной погоде хотя бы тут, потому что в Москве, как и в Питере, его бывает не так много. Хотя про Северную столицу часто ходят легенды, будто Петербуржцы пугаются ярко-желтого блинчика на небе. Подъехав к усадьбе, Антон вышел из машины, достал сигарету и закурил. Еще несколько минут он стоял, прислонившись к капоту, и рассматривал дом, представляя его былое величие. Он не был силен в истории костюмов, но примерно представлял, как в роскошном платье жена помещика ходила по двору и ругалась на крестьян. Так же он представлял Арсения, который около конюшни гладил лошадь по гриве, почему-то думая, что тот очень любил лошадей. Подойдя к главному входу, Антон тяжело вздохнул. То ли от того, что это все теперь принадлежит ему, то ли от того, что он боялся зайти внутрь и не встретить нигде в доме голубые глаза. Распахнув тяжелые двери, в нос ударил запах затхлости и сырости, но другого он и не ожидал. Сегодня целый день шел дождь, а крыша явно протекает. Зайдя в столовую, Антон увидел, что в одном месте стена сильно разрушилась, но не обвалилась, потому что под деревянными досками оказалась каменная кладка. Достав из рюкзака план усадьбы, он увидел несколько его вариантов: до и после перестройки. На первом плане, где от старости чертежа нельзя было различить надписи и выносные циферки, обозначавшие размеры, этот дом был совсем маленьким. Сравнив оба плана, парень заметил, что если новую часть наложить на старую, они сольются воедино. Это означало, что вся левая часть усадьбы была деревянной и полноценной, а затем достроили центр и правую часть. Снова выйдя на улицу, Антон обратил внимание, что правая половина усадьбы тоже деревянная, а ее центр — каменный. Только сейчас он понял, почему пожар не смог охватить весь дом. Открыв двери в большой зал, парень увидел упавший на бок рояль, ножки которого сгнили. Он закрыл глаза и представил, как в этой комнате по вечерам играла музыка и кто-то танцевал, а по праздникам и званым ужинам молодые красавицы того времени пели романсы. Антон был очень рад, что дом не был заброшен все это время, а стену, которая вела в отсутствующую левую часть хоть как-то, но заделали, оставив лишь отверстия, напоминавшие окна. Видимо, Добровольский или его предки все же пытались восстановить этот дом, но бросили эту затею по каким-либо причинам. Снова обойдя все свои владения, глядя на план, Шастун понял, что из важных комнат сгорели только несколько спален сверху и библиотека на первом этаже, и, к счастью, основные помещения пожар не достал. В кухне до сих пор стояли печи, на которых повара готовили помещикам еду, большая зала с роялем, столовая и еще несколько помещений были в порядке, будто законсервированы. Лишь комната, где судя по столу, креслу и нескольким шкафам, был кабинет — пустовала. Скорее всего, при пожаре первым начали спасать именно это место. Осматривая дом и замечая все больше интересных вещей, Антон думал лишь о том, что в любой момент из-за какой-нибудь двери выглянет Арсений и крепко обнимет его. Парню было все больнее и больнее, что он так давно его не видел и не слышал. На улице пели птицы и Шастун решил прогуляться по территории. Ему повезло, что на большую часть сада ветер и пернатые не принесли семян с других деревьев. Лишь поэтому весь двор не зарос лесом, за столько лет. «А может, все те же предки Павла спилили и выкорчевали то, что успело вырасти на участке,» — думал Антон. Вокруг него было лишь какое-то подобие сада. Вишневые деревья росли не по рядам, а уже в разброс и вокруг было много высокой травы и разных кустарников. Дойдя до самого конца сада, парень оказался на краю участка, где за кустами он увидел несколько каменных плит. Пройдя сквозь кусты, он подошел к первой плите, где был выгравирован профиль полного мужчины с усами и эпитафия, на которой Антон едва смог различить буквы.

Пусть упокоитъся душа помъщика Попова Сергея… любъщего отца и любимого мужа 31 . 17. — 25 07 18. Вечеръ 19:27

Антон сразу понял, что тут может быть захоронен бывший хозяин этого места. Быстро переведя взгляд на вторую плиту, надписи на ней он не увидел, камень весь зарос плющом, а передняя часть повредилась. Закрыв глаза, парень боялся посмотреть на третью плиту. Сердце бешено колотилось и он поднял взгляд.

Любъмый и едънственный сынъ Поповъ Арсениi Сергеевич 20 03 … — 16 07 18. Утро 4:40

Антон упал на колени, уперся лбом в землю и закрыл голову руками, будто пытаясь спрятаться от этого мира и исчезнуть. «Сука! Сука! Сука!» — кричал он во все горло и из его глаз потекли слезы. Он снова поднял голову, увидел выгравированный профиль ЕГО Арсения и зарыдал. Пролежав на мокрой траве минут двадцать, парень сел, оперевшись спиной на плиту и закурил. — Вот и нашел я тебя, Арсюш, — тихо всхлипывая, сказал Антон, — спасибо, что пригласил на чай к нам домой. Почему я видел тебя у реки? Почему тебя тут нет? Почему тебя нет, когда ты мне так нужен?! — перешел он на крик и снова заплакал. — Карр! — громко каркнула ворона над головой и приземлилась у ног Антона. Тот лишь встал, шугнул птицу и отправился к машине. Ощущая жгучую боль в груди, парень не понимал, как всего за две встречи он мог так сильно полюбить человека, которого даже нет в живых. — Я ведь чувствовал его дыхание! Слышал его голос и видел его глаза! Мы разговаривали, целовались и занимались любовью, Поз! — рыдал в трубку Антон. Друг на том конце провода просто молчал. Он знал, что ему сейчас не нужны никакие слова, ему просто нужно, чтобы его выслушали. — Да, — вздохнул Дима, — сколько тебе ехать до дома? — Сорок ебаных минут, — ответил Шастун и вытер слезы. — Встретимся у твоего подъезда, брат, я выезжаю, — тихо сказал Позов и Антон положил трубку. Весь вечер Дима просто сидел на полу с другом, пока тот, опухший от слез, лежал под одеялом. Антон был всем сердцем благодарен ему за то, что он всегда находится рядом. Позов заварил имбирного чаю и отнес к кровати, потому что к вечеру у Шастуна поднялась температура. — Тох, попей пока, а я сгоняю в аптеку, чтобы хуже не стало, — отходя от друга, сказал Дима. — Нет, стой, — обернулся Антон, — слушай… Я зря затеял эту хуйню. Арсения нет и никогда не было. Надо забыть все нахуй, как страшный сон. Завтра я выложу объявление. — Какое? — нахмурил брови Позов. — Усадьбу продам, — выдохнул его друг и отвернулся обратно к стене, — купи пожалуйста в соседнем доме лоток для кошки. Дима кивнул, оделся и вышел из квартиры.