По ту сторону реки

— Паш, я уложила детей, давай тоже ложиться? — тихо сказала Ляйсан, подойдя к мужу, — заканчивай проект свой, опять просидишь полночи. — Да, дорогая, — выдохнул Добровольский, закрывая крышку ноутбука, — мне что-то неспокойно. — Что случилось? — взволнованно спросила жена. — Я до сих пор не могу нормально спать из-за смерти мамы, да и предчувствие какое-то странное, — нахмурился Павел, — ладно, пойдем в кровать. С похорон прошел почти месяц, но мужчина, который так сильно любил свою мать, никак не мог найти себе место. Он вспомнил, как часто в детстве они с матерью ездили отдыхать в санаторий, как она водила его в школу, как встречала с университета и радовалась его диплому, когда он получил профессию учителя русского языка и литературы. В эту ночь он долго не мог уснуть, несмотря на то, что рядом его любимая жена, в соседней комнате спят прекрасные дети, а сам он не последний человек в этом городе.

***

— Павел? — прошептал тихий и мягкий голос. — Кто тут? — открыл глаза мужчина, оказавшись на поляне посреди леса. Вокруг него были высокие деревья, а сам он лежал на мягкой летней траве, покрытой кустиками ромашек и анютиных глазок. — Павел, это сон… — сказал голос. — Я уже понял, — ничуть не испугался мужчина и поудобнее сел на траву. Его никогда не пугали сны, потому что он с детства отличался хорошей фантазией и ему часто снилось что-то невероятное и эти истории о своих ночных путешествиях маленький Павлик рассказывал своим друзьям во дворе. Да и не считал Павел сны — снами. Он всегда думал, что когда человек спит, то спит только лишь его сознание, а подсознание в этот момент бодрствует и путешествует по мириадам измерений и миров. Эти миры могут отличаться от наших лишь на травинку или один пиксель, а могут быть совершенно сказочными и фантастическими. Поэтому сквозь сны к людям могут присоединяться разные сущности из другого пространства, в этих «других мирах» часто можно найти ответы на вопросы, которые интересуют тебя настоящего или можно освоить астральные путешествия, когда и сознание и подсознание неожиданно бодрствуют, а тело спит. В таких случаях можно управлять снами, ходить по чужим мирам, а не только лишь смотреть на другие вселенные своими глазами как наблюдатель. — Я знаю, о чем ты думаешь, Паш, — усмехнулся голос, — и ты абсолютно прав. Я могу с тобой поговорить? — А я могу тебя увидеть? — поинтересовался мужчина, вглядываясь в бесконечный лес вокруг него и вдыхая свежий летний воздух. В этом сне все было очень натуральным. — Нет, я пока не научился материализоваться в чужих снах, — вздохнул собеседник, — но я могу, как бы сказать понятнее, появляться в головах людей и видеть мир их глазами. Я давно так делаю. — Ты подглядывал за мной в душе?! — наигранно спросил Добровольский и, усмехнувшись, прикрылся, будто стесняется. — Нет, — спокойно ответил голос, — но я с детства с тобой. И с твоей мамой. И с твоей бабушкой… — Кто ты? — прищурился Павел, все так же смотря в лес, — призрак или сущность какая? — Можно сказать, я твой пра-пра-пра-дядя, — тихо сказал собеседник, — мне нужно рассказать тебе историю. — Ого, — поднял брови Добровольский, — прикольно. Ну давай, валяй. — Меня зовут Арсений и я сын помещицы Поповой. Недавно ты продал нашу семейную усадьбу, — неспешно начал собеседник, — так вышло, что я могу перемещаться по кровным родственникам, а именно в их снах. В 1816 году моя мать родила внебрачного ребенка от изнасиловавшего ее мужчины. Ребенка пришлось отдать в детский приют, а через несколько лет родился я, — сказал голос и замолчал. — Так, допустим. Что было дальше? — спросил Павел. — Дальше… — вздохнул Арсений, — дальше я умер. Я умер не своей смертью, а с помощью древней цыганской магии. Мать моего возлюбленного отомстила моей матери за то, что она жестоко обошлась с ее сыном. Он работал у нас конюхом, когда мне было девятнадцать лет… Когда я умер, мне было двадцать семь. — Интересно, — прервал его мужчина, — я знал, что существует что-то такое… волшебное, но никогда не видел подтверждения своими глазами. — В общем, Паш, я знаю, кому ты продал мою… нашу усадьбу. Дело в том, что я всегда оставался там, в том доме и его окрестностях как эфемерное существо без тела, но я все эти годы мог заглядывать в головы моим, получается, потомкам. А конкретно, во всех потомков моего брата, которого я никогда не знал. В общем, Антон не должен продать этот дом, я прошу тебя, — задрожал его голос, — пожалуйста, помешай ему. Если все сделать правильно, потом ты узнаешь все остальное. — Ты знаешь Шастуна? Откуда? — удивился Добровольский. — Ну я же только что сказал — я нахожусь в этой усадьбе как воздух. Я все вижу около нее в радиусе пары-тройки километров. Но я не могу просто взять и появиться перед любым человеком, — нервно произнес Арсений, — просто скажи Антону, чтобы он не продавал наш дом. Еще скажи, что под завалами сгоревшего крыла есть что-то типа сейфа. В нем листы из книги. Там же, под завалами есть кольцо, оно будет нужно. — Звучит как бред, но мне даже интересно будет сказать это ему. Если он даже не в курсе про все это, будет смешно, — улыбнулся мужчина, — хорошо, я передам ему все. Но вообще, с чего он хочет продать дом, он же только купил его у меня? — Паш, ты скоро проснешься. В твоем бодрствовании мы никогда не сможем общаться, я просто могу видеть мир твоими глазами. Собственно, поэтому я знаю все, что в вашем современном мире и происходит, — торопился Арсений, — он нашел мою могилу. Просто скажи ему все, что я прошу, — взмолился он.

***

Павел открыл глаза, но на улице еще было совсем темно. Ляйсан мирно сопела рядом и дома была тишина. Он больше не смог заснуть, пошел на кухню и налил себе кофе. Сев за стол, он написал в заметках все, что смог вспомнить из сна и улыбнулся. «Интересно получается, — подумал он, — про этого Арсения я не слышал, но бабушка рассказывала мне про Поповых… ладно, будь что будет». Добровольский ушел в зал с чашкой и включил телевизор. Спустя полчаса он задремал и открыл глаза, когда ему на колени забирался его сын. — Паш, ты чего рано встал? Сегодня у тебя выходной, — нежно сказала жена, погладив мужа по щеке. — Сколько времени? — взволнованно произнес мужчина. — Десять утра, а что? — спросила Ляйсан, уходя на кухню. — Нужно позвонить, — ответил Павел и набрал номер Антона. Через два часа мужчина уже сидел в коридоре около кабинета Шастуна. Дверь в офис открылась и в нее вошел Антон и Дима. Первый выглядел так, будто проплакал всю ночь — его глаза были опухшие и красные. Обменявшись рукопожатиями, все трое вошли в кабинет Антона. Было видно, как он был напряжен и взволнован, а Позов, в отличии от него, был расслаблен и выглядел гораздо лучше своего друга. — Павел, — после долгого молчания сказал Шастун, — почему я не должен продавать усадьбу? Разве вас это больше не касается или хотите выкупить обратно? — Давай на «ты», Антон, — начал мужчина, — я даже не знаю как сказать… Сегодня ночью мне приснился Арсений и просил это передать. — Арсений? — глаза парня округлились и он резко подскочил со своего кресла, — чего? Ты откуда… — Тише-тише, — подошел к нему Дима и взял за плечи, — я тоже в ахуе, но давай дослушаем, — шепотом сказал он. — Если это какая-то тупая шутка… — сурово начал Антон, — это не смешно, — опустился он на кресло и сложил руки на груди. — Я знаю, что это выглядит как бред, — сказал Павел, — но я вчера лег спать и во сне оказался на лесной поляне. Я не видел лица, я слышал только голос и он назвался Арсением, моим родственником. Мой предок оказался внебрачным сыном его матери, которого она родила очень рано, типа они кровные родственники. Арсений не умер как человек, он умер от цыганского проклятия, поэтому он находится вне времени и пространства. Да, это пиздец как сюрреалистично звучит, и больше похоже на детские сказки, я знаю… Короче, он просил передать, чтобы ты не продавал дом, а нашел под завалами пожара сейф. В этом сейфе листы из книги и где-то там же есть кольцо, которое тебе поможет, — выдохнул он, — больше я ничего не знаю. Антон и Дима переглянулись, а Павел лишь наблюдал за тем как поведет себя Шастун в ответ на эту, казалось бы, сказочную историю. Неожиданно для него, парень встал, быстро подошел к Добровольскому, который тоже поднялся с кресла, и крепко обнял мужчину.