По ту сторону реки

— Антон, добрый вечер, — прозвучал из телефона голос мужчины, — это Виктор. Извините, что звоню так поздно, я поговорил со своей женой и мы пока не знаем, стоит ли покупать вашу усадьбу, можем мы подумать еще некоторое время? — Здравствуйте… Прошу прощения, я пока сам сомневаюсь в том, что хочу ее продать. Если я буду в этом уверен, я вам позвоню, — ответил Шастун и попрощался с мужчиной. На этой неделе было слишком много работы и мало времени, чтобы переварить все, что сказал ему Паша. У него в голове сложились почти все паззлы, но он очень боялся снова ехать в тот дом. Он боялся, что снова не встретит того, кто просил не продавать это место и найти важные вещи. В этот вечер пятницы Антон сидел перед телевизором и смотрел комедию. Ему хотелось отвлечься от работы и всего, что происходит вокруг. Маленькая Василиса нападала на ногу парня, гоняла по полу какой-то фантик, а потом убежала в спальню. Через несколько минут котенок медленно вошла в зал, неся в зубах что-то блестящее. «Кольцо!» — вскочил Шастун и вытащил из маленьких зубиков серебряное украшение. Когда он в прошлый раз ездил на усадьбу один, он не надел ни одной своей побрякушки, потому что очень торопился. Позже, при уборке, он так и не смог найти именно это кольцо, с гравировкой «АА». Надев его на безымянный палец, парень еще немного посмотрел фильм и отправился спать. В это холодное и дождливое субботнее утро Антон проснулся от вырвавшегося изо рта сдавленного стона и понял, что в трусах мокро и липко. Обычно, он просыпался просто со стояком после сна, в котором они с Арсением занимались любовью, а сегодня он впервые успел закончить до того, как открыл глаза. «Вот же блять» — выругался парень и пошел в душ. После этого он приготовил себе на завтрак яичницу и, когда подносил вилку ко рту, его взгляд упал на кольцо. Вчера, когда он был уже сонным, он не придал этому значения, а сейчас Антон понял, что возможно кольцо связывает его и Арсения и решил поехать в усадьбу снова, хоть и все еще очень переживал. Сев в свой автомобиль, Шастун очень долго не мог решиться даже на то, чтобы запустить двигатель. Просидев еще десять минут, залипая на приборную панель, он все-таки медленно опустил руку на ключ и завел машину. Отъезжая от Москвы, Антон решил позвонить Паше. — Привет… не знаю зачем, но я хочу сказать, что я еду в дом, — тихо сказал парень. — Спасибо, Шаст, — улыбнулся Добровольский, — я рад. Павел знал, что может быть Арсений сейчас видит и слышит то, что происходит и будет тоже рад тому, что к нему едет Антон. Подъезжая к усадьбе, Шастун весь затрясся. Ноги не слушались и он чуть не врезался в березу около ворот. Когда авто остановилось в паре сантиметров от дерева, парень снова замер и боялся даже открыть дверь. Он не хотел снова чувствовать эту боль, которая была у него в груди, когда он увидел могилу человека, которого он любит. Медленно выйдя из машины, Антон поднял взгляд на усадьбу. Все тот же большой дом, все тот же лес и поле вокруг, но было очень тихо. Погода не радовала и все небо затянуло свинцовыми тучами, а под ноги то и дело падали желтые осенние листья. Как только Шастун поставил ногу на первую ступеньку, направляясь к главному входу в дом, дверь неожиданно распахнулась и из нее стремительно выбежал Арсений и бросился в объятия Антона. Опешив от произошедшего, парень крепко вцепился в одежду брюнета и прижал его к себе. Его будто разрывало на части и из глаз потекли слезы. — Я рядом, я с тобой, я тут, — шептал Арсений бархатным голосом, все сильнее обнимая Антона. — Господи, я думал я умру, я думал, что больше никогда тебя не увижу, — всхлипывая, протараторил Шастун, посмотрел в родные и любимые голубые глаза и впился в прохладные губы. Жадно целуя друг друга и не отрываясь ни на секунду, парни зашли в большую залу в доме и упали на диван. Руки Антона блуждали по прекрасному телу брюнета, будто парень боялся, что если он хоть на секунду прекратит его касаться, то он снова пропадет. Воздух вокруг уже не казался таким холодным и Антон, тяжело дыша, лежал под Арсением, и они оба крепко обнимали друг друга, согревая теплом своих тел. — Арсений, почему я… снова вижу и чувствую тебя, — спросил Шастун после долгого молчания. — Потому что на тебе кольцо, — улыбнулся брюнет. — Из-за него я могу тебя видеть? Тогда почему я не видел тебя, когда мы с другом сюда приезжали? Мне Паша сказал… я так боялся… — шмыгая носом, Антон запутался в словах и сильнее обнял Арсения, — я чуть не продал усадьбу, я чуть не умер, когда увидел твою могилу… — Счастье мое… — шепнул Арсений, — мне так много нужно тебе рассказать… — Да, — вздохнул Антон, — мне Паша сказал про книгу и кольцо. Пиздец, я так странно себя чувствую. До сих пор не укладывается в голове, что ты… — Не живой, — тихо договорил брюнет и аккуратно слезая с Антона, сел рядом с ним, — слушай… все это правда. Я действительно не живой. Я сейчас лежу в могиле за домом. — Почему я тебя вижу и чувствую? Ну, в смысле, как кольцо на это влияет? — не отрываясь, смотрел на него Антон. — Ты правда готов все услышать? — серьезно спросил брюнет и крепко сжал руку парня. — Да, — выдохнул Шастун. — Когда мне было девятнадцать лет, я влюбился в конюха. Это была первая любовь, которая сводила нас обоих с ума и мы решили провести обряд черной магии с помощью его матери, которая была цыганкой, — начал Арсений, — тут, в доме под завалом, есть второе кольцо — оно мое, а это, — он указал на кольцо на руке Антона, — принадлежало Акиму. В ту ночь я вырвал из книги страницы с этим обрядом и положил листы в сейф, который также находится под завалами. На этих страницах находится еще один обряд, который может снять это «проклятие»… Но тогда я умру по-настоящему, — вздохнул брюнет. — Ты хочешь сказать, что этот ритуал поддерживает в тебе жизнь до сих пор? — поднял брови Антон. — Да. Я не знаю, что представляет из себя отменяющее заклятие, но если его провести, нужны наши два кольца. Тогда вся эта чернота рассеется и я исчезну… Все эти годы я просто был ничем, иногда заглядывая в головы к потомкам моего брата, которые мне родные по крови матери, поэтому я и смог войти в сон Паши, — сказал Арсений. — То есть… если не делать этот обряд, то мы сможем быть вместе? — с надеждой спросил Шастун, глядя в грустные голубые глаза. — Да, но проблема в том, что я не могу выйти за пределы нашего поместья слишком далеко и меня можешь видеть только ты один и то, пока носишь кольцо Акима, — тихо сказал брюнет, — я не хочу быть ничем. — Но раз ты не умер своей смертью, разве нельзя тебя… как сказать… воскресить? — спросил Антон и его глаза снова наполнились слезами. Он не хотел терять Арсения, но он так же не хотел, чтобы он существовал в таком виде. В его душе сейчас шла гражданская война, одна сторона которой хотела быть с Арсением даже так, а вторая понимала, что это бесчеловечно, и его сердце колотилось как бешеное. — Я не знаю… может быть и можно и что-то такое могло бы быть в книге, там полно совершенно неподвластных человеческому пониманию заклятий, но я не знаю цыганский и… — Погоди! — прервал его Шастун, — у меня дома есть перевод всей этой книги и я могу еще раз пересмотреть все! Мы с Позом не сильно вчитывались, когда искали всю информацию об этом доме, но я посмотрю еще раз. Пиздец, я столько всего сделал, чтобы добраться до тебя… я нашел пра-пра-какую-то-внучку Акима, точнее, она сама нашлась и Добровольский сам нашелся… — Антош… — шепнул Арсений и его глаза блеснули от слез, — я так благодарен тебе и этому миру за то, что мы встретились… — Я люблю тебя, — произнес Антон и нежно поцеловал губы брюнета. Тот в ответ крепко обнял его и прижал к себе. — И я тебя люблю, — прошептал Арсений. Еще долго парни сидели на старом диване в холодной зале, целовались и разговаривали. Арсений рассказывал Антону о своей жизни, о путешествиях по сознаниям своих потомков, о том, как он страдал в небытие, и как был счастлив поцеловать горячие губы Антона в первый раз около моста в холодной реке туманным летним утром, когда неожиданно для себя перед их встречей почувствовал свое тело и смог снова ходить по земле. Живот Шастуна заурчал и оба влюбленных захихикали. Посмотрев на часы, которые показывали 21:00, они переглянулись и поняли, что «их» время ускорено в несколько раз. — Я не хочу уезжать от тебя, вдруг я никогда тебя не увижу, — жалобно произнес Антон, прижавшись к брюнету, — мне страшно… мне, блять, так страшно. — Пожалуйста, Тош… — погладил Арсений его по голове, — я прошу тебя, уезжай домой и найди в книге все, что может быть похожим на… — Нет, я не уеду от тебя, — всхлипнул Шастун и сильнее обнял Арсения. — Пожалуйста… помоги мне, — прошептал тот.