По ту сторону реки

— Последний раз ты со мной, последний раз я твой, последний раз слезы из глаз, — шептал Антон слова из песни группы «Дельфин», сидя на полу кухни в пять часов утра во все еще влажной одежде и уже почти вырубаясь. Он оттолкнул от себя ногой пустую бутылку виски. Третью. И уснул прямо тут. Днем в субботу он проснулся совершенно разбитым. Разбитой также была чашка, на полу — осколки, сверкающие в лучах осеннего солнца, которое пыталось пробиться в окно; разбитым было сердце — от него, кстати, гораздо больше острых частей. Казалось, что можно было поднять один из них и провести по горлу. Очень уж Антону хотелось это сделать. Голова раскалывалась, руки не слушались, очень хотелось пить. В ногах Шастуна расположилась кошечка и крепко дремала. Пить не хотелось — хотелось умереть. — Дима, приезжай, если успеешь, — хриплым голосом произнес Антон. В трубке появились короткие гудки. Через полчаса Шастун встал и решил пойти в ванную сделать то, что хотел. Тут же дверь в квартиру распахнулась, не успел Антон поднять глаза, как в его челюсть прилетел кулак. Удар был не сильный, но из-за выпитого ночью, он сразу же упал. — Ты сука че делаешь? Ты вообще охуел, придурок тупорылый? Я тебя сейчас прямо тут ногами заебашу! — кричал Позов, сидя сверху на Антоне и тряс его за грудки. Тот просто смотрел на него, а из глаз текли слезы. — Дим… — Че блять Дима? Че Дима, я спрашиваю? — не унимался друг, затем со всей силы ударил кулаком в пол рядом с головой Антона и крепко его обнял. — Прости пожалуйста, Поз… — шепотом сказал Шастун и обнял дрожащего Позова. Через полчаса Антон лежал на диване, закутанный в одеяло. До этого Дима отправил его в душ и стоял рядом с ним, около шторки, пока тот обливался горячей водой. Позов сидел на полу около дивана и гладил Василису, лежащую у него на ногах. Сзади слышались тихие всхлипы и резко зазвонил телефон. — Антон Андреевич… Анна умерла сегодня ночью, в десять минут второго сердце остановилось, — тихо сказала Мария. — Соболезную, я могу помочь? — без эмоций ответил Антон, вытирая глаза. — Ничего, только… приезжайте на похороны. Я вам позвоню, — сказала женщина и положила трубку. Дима все это слышал, но не поворачивался. Антон положил телефон рядом, встал, предупредил друга, сказав «закрой уши», подошел к стене, и с нечеловеческим криком, будто это рычал какой-то здоровый и жуткий зверь, ударил несколько раз кулаком около двери. Он упал на колени, а из его костяшек сочилась кровь. Позов убрал руки от ушей и пошел на кухню за аптечкой. Обработав Антону руку, Дима крепко завязал бинт и сел рядом. — Я с тобой, Шаст, — прошептал он, — чем я могу сейчас помочь? — Просто пока не уезжай, останься у меня на пару дней, — с дрожью в голосе сказал Антон. Он был настолько подавлен, что ему не хотелось вообще никого знать и видеть, но еще одно сердце, сердце его лучшего друга, он не мог себе позволить разбить. Весь день Шастун просто пролежал на кровати, а Дима читал книгу и что-то писал в ноутбуке. Заказав ужин, он позвал Антона хоть немного поесть и налил два стакана виски. Сидя за столом, парни немного выпили и Антон снова заплакал. Дима держал его за руку и ему было очень больно. Больно за друга, потерявшего любимого человека, больно за незнакомую бабушку, больно за Арсения, которого он так и не успел узнать. Ближе к ночи, Позов вытащил Антона немного пройтись. Бродя по ближайшим улицам, он рассказывал ему всякую чушь. Он знал, что это не поможет, но надеялся, что другу будет хоть немного полегче. Антон слушал его с благодарностью. Придя домой, они снова выпили по сантиметрику и оба легли спать в кровать Антона. Дима боялся. Антон был благодарен. Утро воскресенья началось с сообщения Щербакова. Леха Антон, спишь? Леха Это важно Шастун прочитал сообщения и не ответил, снова закрыв глаза. Леха Тоха, срочно поезжай в усадьбу Я щас в своей, с твоей стороны дым идет Парень резко вскочил и начал будить друга. Показав ему сообщения, они наспех собрались и поехали в сторону усадьбы. Всю дорогу они ехали молча. Дима не знал, что говорить, а Антон просто не хотел. Ему даже не было жаль, если там все сгорит, потому что смысла в этом для него уже не было. Доехав до места за полтора часа и подъезжая к дому, они уже издалека заметили дым, действительно идущий от усадьбы. Выйдя из машины, парни увидели во дворе дома огромный кострище, рядом с которым стоял мужчина. — Я не знал, как тебя позвать, — крикнул он, — я жгу доски уже пять часов! Этот голос. Эта фигура. Это Арсений. Давление в висках выстукивало это имя, а сердце собиралось выскочить из груди. Брюнет кинул кусок доски в огонь и побежал навстречу. Шастун и Позов стояли как вкопанные и не верили своим глазам. Антон распахнул руки и на него с разбегу запрыгнул Арсений, плача навзрыд и дрожа. — Ночью… блять… я вынырнул! — всхлипывал Арс и прижимал к себе Антона, — я вынырнул из реки… мне было так холодно! Тебя не было! Ничего не было! Я пешком пришел сюда и на крыльце, в углу, увидел сумку, в ней барахло всякое, зажигалка, часы… два часа ночи было, я разжег костер, чтобы согреться, — тараторил брюнет. — Господи… — прошептал Антон и прижал его к себе со всей силы и зажмурился. Он обхватил руками его лицо и поцеловал родные, любимые, красивые, самые лучшие и горячие губы. — Я в ахуе… — произнес Дима, глядя на них и перевел глаза на небо, — спасибо. Все трое сели в машину, Антон дал Арсению свою сухую кофту и куртку, оставшись в одной футболке. В машине было тепло. Позов был за рулем, пока сзади двое парней держались за руки, крепко прижимаясь друг к другу. Доехав до квартиры и зайдя внутрь, уже смеясь и общаясь, парни прошли на кухню и Антон налил всем горячий чай. В сердце было тепло. В спальне Антона на полу валялись переведенные листы книги, которые уронила Василиса, ползая по стеллажу. Листы лежали последней страницей книги наверх.

«Однажды наша кровь умрет и в тот же час воскреснет всё, что от моей руки погибло.»

— Паша, привет, — тихо сказал Антон, выйдя из кухни в зал, — у тебя жена может сообразить паспорт и документы на человека, которого не было сто семьдесят лет? — Сделаем, не переживай, — улыбнулся в трубку Добровольский, — я рад. — Спасибо, Паш. И я рад.

***

— Антон! Ну где ты косишь? Ты не видишь, у меня тут розы белые высажены? — попытался перекричать Арсений газонокосилку. — Прости пожалуйста! — испуганно крикнул Антон, выключив ее. Брюнет подошел сзади к Шастуну и обнял его, вдыхая до боли родной запах вперемешку с запахом скошенной травы. Кроны деревьев тихо шумели, из чащи доносились трели птиц, а солнце ярко освещало лес, поля и усадьбу, которую Антон купил для себя год назад. Они стояли и смотрели на огромный дом, со свежей краской, новыми окнами и полностью отремонтированный два месяца назад. Их дом. — Я люблю тебя больше жизни, — шепнул Арсений на ухо и поцеловал своего мужчину в щеку. — Я люблю тебя больше жизни, — повторил Антон, вкладывая в эти слова свое сердце.