По ту сторону реки

— Димон, я еду домой. Мы с Арсом обо всем поговорили, — шмыгая носом, сказал Антон. — Хорошо, Тох. Как встреча прошла? — Ты не представляешь как охуенно, — улыбнулся парень в трубку. — Не представляю, но верю, — хмыкнул Позов, — а это… кровь? — Да… На носовом платке. Он сам сразу предложил так сделать, поэтому я согласился. я надеюсь, это подойдет, — тихо сказал Антон. — Ну не ведро же крови выливать. Ты завтра к бабуле? — Да, но я понятия не имею как взять у нее кровь… Она, конечно, без сознания, но не буду же я ее резать. Фу, — поморщился Шастун, — чувствую себя мудаком. — Ну ты же умный, подумай пока, — сказал Дима, — я уже ложусь спать, поэтому завтра мы с тобой все обсудим и решим. — Давай, Поз… спасибо тебе, — произнес Антон и положил трубку. На улице был ливень и очень скользкая дорога, поэтому он ехал аккуратно и медленно. Через два часа, зайдя в квартиру, на него набросилась Василиса, мурча и мявкая, и выпрашивала еду. В 9:30 Шастун поехал на работу, как обычно, утром подрочив в душе. После вчерашнего секса, все его мысли были заняты только сильными руками Арсения, его тяжелым дыханием и твердым большим членом. Зайдя в свой кабинет, Антон сразу принялся работать с документами, делая перерывы на чай. После обеда он решил немного отдохнуть на диванчике и уснул.

***

— Антон, — прозвучал тихий голос, — ты должен его отпустить. Оторвав взгляд от реки, парень обернулся на лес и никого не увидел. В глаза светило яркое солнце и он пощурился. — Кто это? — спокойно спросил Шастун и увидел движение на мосту. — Освободи его, он мучается. Если ты не сделаешь это и будешь чаще видеться с ним, ваше время начнет ускоряться все сильнее и будут незаметно пролетать не только часы, но и дни. Твое тело легко выдерживает голод и жажду в течении нескольких часов, но потом ты даже не заметишь, как за несколько минут пролетит неделя и ты умрешь, — медленно говорил незнакомый брюнет, подходя ближе. — А он… — А он так и останется существовать никем и ничем. Он уже потерял меня и его сердце разбилось, — блеснули черные глаза, — не дай его сердцу разбиться снова. — Аким, ты… — успел произнести Антон и его голова закружилась. Перед глазами начали мелькать воспоминания с Арсением, его касания, поцелуи, дыхание и теплый взгляд.

***

— Тоха, проснись! — тряс его Сережа, стоя над ним. — А? — открыл Антон глаза, еще не понимая, где он находится. — Я за договором зашел, а ты тут мычишь, крутишься как блядь на шесте, — усмехнулся Матвиенко, — чего снилось то? — Да так, кошмары какие-то… — тихо сказал Шастун. — Чайку может ебанем? — зевнул Серый. Еще немного поболтав и выпив чаю, Матвиенко забрал нужный ему договор и вышел из кабинета, оставив Антона со своими мыслями наедине. Он знал, кто бы в его сне и понял, что случится, если они с Арсением ничего не предпримут. Вчера он рано утром приехал в усадьбу, а через, казалось, три часа, уже настал вечер. Ему было страшно и больно от понимания, что его нужно отпустить. Закончив с работой, Антон поехал в больницу к Анне Юрьевне и уже стоял на крыльце, закуривая третью сигарету. Как взять у нее кровь? Что, если в палате будет ее племянница? Добыть кровь смертельно необходимо, но Шастуну было не по себе и он, докурив, тяжело выдохнул и зашел в двери. — Здравствуйте, я Антон, — протянул он руку Марии. — Добрый вечер, — тихо ответила женщина, — вот, тетя Анечка так и лежит. Никаких прогнозов нет. — Мне очень жаль, — произнес парень и сел рядом на стул. Немного поговорив о старушке, Мария предложила Антону выпить кофе из автомата и он, конечно же, согласился. Плана в голове у него до сих пор не нарисовалось, как и не было под рукой того, чем можно взять кровь. Обведя взглядом всю палату, парень увидел пушистый кардиган женщины и блеснувшую на его вороте булавку. Не раздумывая, Шастун открепил ее от одежды и подошел к старушке. Его глаза испуганно бегали, а сердце бешено колотилось, как вдруг он понял, что если даже она без сознания, то может она что-то и чувствует, поэтому трогать выше пояса — не вариант. Быстро подойдя к парализованным ногам бабушки, Антон отогнул одеяло и аккуратно уколол булавкой ступню. Иголочка вошла не больше, чем на миллиметр, но этого хватило на то, чтобы из крошечной ранки выступила капелька крови и парень просто промокнул ее рукавом рубашки. «Должно хватить» — подумал он и поправил одеяло. Скрипнула дверь и в палату вошла Мария с двумя стаканчиками кофе, а в это время Антон уже сидел на стуле, вернув булавку на свое место и, все еще немного дрожа, смотрел в окно. — Поз, я все сделал, — выдохнул Шастун, заводя машину, — еду домой. — Не волнуйся, так было нужно… — начал успокаивать его Дима. — Все нормально, я просто кольнул ей ногу маленькой булавкой. Думаю, даже капли хватит. — Ого, Шаст, ты гений. Ладно, смотри. В пятницу полнолуние. Мне ехать с тобой? — спросил Позов. — Думаю нет. Я хочу сделать это рядом с усадьбой, с Арсом, — твердо ответил Антон. — Хорошо. Ладно, тогда до завтра на работе, — попрощался Дима и положил трубку. Дни до пятницы тянулись предательски медленно, потому что работы было мало. Бригада доделала фонтан и сдала его Марии, которая расплакалась и долго благодарила Антона. Денег он за это не взял, выплатив рабочим деньги из своего кармана. Все дни он ходил хмурый и почти ни с кем не разговаривал, кроме Позова. Шастун рассказал ему про сон, плакался в плечо после бутылки пива вечером и почти не выходил из дома и офиса. Ездить к Арсению он тоже не мог, потому что ему было страшно. Он верил, что Аким во сне сказал ему правду и не знал, какой из дней может быть последним, если он снова будет с брюнетом вдвоем. В пятницу вечером после работы, Антон покормил Ваську, поужинал и собрал в портфель все, что нужно было для ритуала. Он не переживал, что нужно будет читать с листа, потому что главное было не это. Главное было то, что это последний день с его любимым человеком. Спустя два с половиной часа он уже подъехал к усадьбе, положил руки на руль и зажмурился, чтобы не заплакать. Пассажирская дверь неожиданно открылась, Антон вздрогнул, повернулся и сразу расслабился, когда Арсений нежно поцеловал его губы. Брюнет сел рядом и крепко обнял Антона, чувствуя, какой он напряженный. — Ты не приезжал… занят был? — спокойно спросил брюнет, заглянув Шастуну в глаза. — Арс, я… пиздец, — выдавил Антон и зажал глаза руками, на что Арсений отодвинул его ладони и нежно расцеловал его мокрые от слез щеки и веки. — Родной мой, пожалуйста… что случилось? — Я не приезжал, потому что мне на следующий день приснился парень, он был одет в какую-то рубаху с красным поясом, — всхлипывал Шастун, — с черными волосами и глазами. Он сказал мне, что если мы не проведем этот ритуал, то я быстро умру. Если мы будем видеться чаще, часы будут проходить за минуты, дни за часы и мое тело не выдержит нагрузки… — Пиздец… — впервые сматерился Арсений и поднял глаза, чтобы из них не вытекали слезы, — господи, я… я не хочу потерять тебя. — Нужно взять твое кольцо, — вспомнил Антон и уже собирался открывать дверь. — Я взял, я взял… когда ты подъезжал, я почувствовал свое тело и сразу надел его, — показал руку Арсений. Антон прижался к брюнету и обнял, а тот обхватил его еще сильнее. Несколько минут они крепко обнимались друг с другом и просто молчали. Посмотрев на часы, Антон резко завел машину и дал по газам, сказав, чтобы Арсений говорил куда ехать. Было уже без двадцати пяти двенадцать. Остановившись у перекрестка, Арсения затрясло. Он вспомнил, как на этом же месте они с Акимом проводили ритуал, а потом он его потерял. Если они не сделают это сейчас, это повторится снова, только это уже не юношеская запретная страсть и нежная влюбленность, это взрослые и серьезные чувства — он безумно сильно любил. Было страшно. Сердце Антона бешено колотилось и из глаз нескончаемым ручьем текли слезы. Он не рыдал и не всхлипывал, а только шмыгал носом. Взяв свой рюкзак и нож, чтобы чертить на земле, парни вышли из машины. Ему тоже было страшно. Оба понимали, что сегодня все закончится. Для брюнета прекратится существование и вся боль утихнет в один момент. А у Шастуна разобьется сердце. Подсвечивая фонариком, Антон начертил нужные символы на середине четырех дорог. Дождя и ветра не было, вокруг была полная тишина, будто весь Мир благословлял парней на это действие. Выложив по кругу купленные в оккультной лавке травы, камни, и положив рядом мешочек с землей с кладбища, Антон сел на колени, а напротив него расположился Арсений. — Если я сниму кольцо, я перестану тебя видеть? — дрожащим голосом спросил Шастун, крепко сжимая руки Арсения. — Я думаю нет, если мы будем друг друга касаться. Я не знаю, но я так думаю, — тихо ответил брюнет и посмотрел в глаза своему любимому. Слезы оставляли мокрые тропинки на щеках обоих. Они понимали, что находятся рядом последние минуты. — Арс, просто запомни, я люблю тебя больше жизни! — громко сказал Антон и закрыл свой рот рукой, чтобы не зарыдать. Брови дрожали и он очень больно прикусил губу. — Я люблю тебя больше жизни, — повторил за ним Арсений и зажмурился. Антон достал из рюкзака платок с кровью Арса и выстриженный кусок ткани с кровью Анны с рукава своей рубашки. Он положил лист с заклинанием рядом с собой, зажег три черные свечи и попросил брюнета одной рукой держать его за запястье, а второй светить фонариком на текст. Когда они оба сняли кольца, Арсений действительно не пропал. Дрожащими руками, Антон обвязывал украшения тряпочками с кровью и читал текст, стараясь правильно произносить слова и буквы на цыганском языке. Арсений с болью в горле повторял за ним, сжимая руку Шастуна так, что она начала неметь. Когда они произнесли текст, положили кулек в центр круга и Антон присыпал его землей из мешочка, оба посмотрели друг другу в глаза. — Да исполнится воля моя, — сказали они в один голос и резко, неожиданно и шумно их накрыла стена ледяного осеннего дождя, потушив свечи. Когда они открыли глаза, оба поняли, что пока еще видят и чувствуют друг друга. Ритуал был не окончен и, взяв в руку кольца в ткани вместе с грязью, в которую превратилась земля, крепко схватившись друг за друга, парни побежали к реке, которая еще даже не собиралась покрываться льдом, хотя обычно в это время на таких маленьких речках лед вставал с первым «минусом» на улице. Антон плакал, держа в одной руке комок из металла, ткани и грязи, а второй рукой до белых костяшек сжимал пальцы Арсения. Размахнувшись как следует, он выбросил всё в середину реки и, резко развернувшись, впился своими губами в губы брюнета в последний раз. Крепко сжимая друг друга, и хватая, будто стараясь удержать, они, насквозь промокшие от дождя, отчаянно целовались и сердца обоих в этот момент разбивались на мельчайшие осколки, раня и калеча их души. Через мгновение, Антон понял, что ничего никого не чувствует. Он стоял один в темноте. Под дождем, с вытянутыми вперед руками, будто все еще обнимая Арсения.