Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      У Гарри Поттера был плохой день. Хотя нет, скорее плохая неделя, плохой месяц и плохой год вместе взятые. Хорошее настроение от поездки на поезде вместе с друзьями тут же испарилось, когда он залез в дядину машину, а меланхолия из-за смерти Седрика Диггори и возвращения Лорда Волдеморта нахлынула с новой силой.       На протяжении всей поездки от вокзала Кингс-Кросс Гарри пришлось выслушивать, как Тётя Петуния то восхваляла Дадли, у которого недавно открылся боксёрский талант, то поливала грязью школьную медсестру Смелтингса.       Когда тётя брала паузу, в дело вступал Дядя Вернон, который с садистским удовольствием начинал перечислять список дел по дому, которые ожидали Гарри, и правила, по которым ему придётся жить всё лето, и которые включали в себя запрет на всё, что приносило Гарри радость.       Гарри кивал и соглашался со всеми запретами, которые вводил его дядя. Его плохое настроение вернулось, и он уже представлял себе, насколько ужасно пройдёт его лето. Седрик погиб, Волдеморт вернулся, а Гарри был вынужден провести лето с единственными людьми, которые желали ему смерти, помимо Тёмного Лорда. Да, это лето должно закрепить успех этого поганого года и ознаменовать начало нового, ещё хуже прежнего.       Дядя Вернон припарковал машину у дома номер четыре по Тисовой Улице и сразу же пошёл внутрь, оставив Гарри наедине с его сундуком и пустой клеткой Хедвиг. Последнюю Гарри выпустил, чтобы она ненароком не попала под горячую руку Дурслей.       Поднимая сундук по лестнице, Гарри делал всё, чтобы он как можно громче стучал по каждой ступеньке. При этом он полностью проигнорировал дядю, который с фиолетовым лицом высунулся из-за двери гостиной и криком приказал ему быть аккуратнее.       Всё, чего Гарри хотелось в этот момент — закрыться в своей комнате и упасть на кровать. Он уже знал, что будет просто лежать, вновь переживая события прошедшего года, хоть и не хотел этого.       Гарри со стуком распахнул дверь своей комнаты и замер. На его столе сидела девушка и почёсывала Хедвиг. У неё были длинные светлые волосы, перехваченные чёрной лентой и лежащие на правом плече. Её глаза были полуночно-синего цвета, а ногти были выкрашены в чёрный. Она носила на шее длинный тёмный кожаный шнур, с которого свисал амулет, покоящийся у неё на груди. На девушке была белая майка, которая, впрочем, почти не скрывала тёмно-красного кружевного лифчика, и короткая джинсовая юбка. Последняя тоже давала мало места воображению, поскольку длинные загорелые ноги девушки в тяжёлых чёрных ботинках покоились на ручках стула Гарри, позволяя тому увидеть соответствующие бюстгальтеру трусики.       У Гарри перехватило дыхание, а щёки вспыхнули. Он попытался что-то сказать, но ничего не вышло. Прекрасная блондинка повернулась к нему и улыбнулась так, что он потом ещё долго не мог оправиться.       — Привет, Гарри.