Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      Несмотря на то, что их погнали спать сразу после ужина, Гарри знал, что сейчас обсуждали на кухне. Его заявление вызвало эффект разорвавшейся бомбы, и в течение всего времени, что они ели, ни один взрослый с беспокойством посмотрел на парня. Даже Гермиона то и дело кидала на него жалостливые взгляды, пока он методично уничтожал стряпню миссис Уизли. Очевидно, она думала, что это просто деструктивное поведение, появившееся из-за смерти Седрика и возвращения Волдеморта, и ничто не могло её переубедить.       Но не Гермиона была главной проблемой. Конечно, в следующие несколько недель она будет ястребом следить за ним и выявлять странное поведение, но с этим он ещё мог работать. Нет, Гарри беспокоило то, что его «безрассудное» поведение неизбежно привлечёт внимание Дамблдора и других профессоров. Он смог избежать обнаружения в течение лета, но продолжать работать над своими планами во время учебного года будет гораздо сложнее.       Гарри думал об этом, переодеваясь в пижаму и готовясь ко сну. Рон уже лежал в постели, задумчиво смотря в потолок, время от времени кидая взгляд на Гарри. Когда Гарри снял футболку, у Рона расширились глаза от осознания того, как же сильно он изменился за лето.       Вернувшись к созерцанию потолка, Рон тихо сказал:       — Гарри, дружище?       — Да? — ответил Гарри, отметив про себя странную фиксацию Рона на слове «дружище».       — Ты ведь… — он прервался, то ли не зная, как сказать то, что он собирался сказать, то ли слишком стесняясь. — Ты ведь не шутил про это все? — расплывчато закончил он.       Гарри, который в этот момент находился по локоть в сундуке в поисках книги для Джинни, перевёл взгляд на друга и поднял бровь.       — Я много чего говорил, Рон. Можно конкретнее?       — Про ту девушку, — сказал Рон после долгой паузы.       — А, — выдохнул Гарри со внезапным пониманием. Его забавляло то, что Рону было настолько неловко говорить об этом, учитывая, что скоро он будет во всех подробностях рассказывать обо всём Джинни. — Ты хочешь знать, не шутил ли я про запятнанную невинность, так?       — Так, — прокаркал Рон.       Гарри тяжело вздохнул. Он знал, что многие парни с шестого и седьмого курсов любят бахвалиться своими успехами на любовном фронте. Для них было естественным делом разговаривать с соседями о своём опыте, хвастаться о подвигах с девушками Хогвартса. Здесь ситуация была иной. Это не был его первый поцелуй (технически, он тоже имел место быть, но это было очень давно), он не собирался набирать очки и ставить рекорды. Это было чем-то большим, но Рону он об этом рассказывать не собирался.       — Слушай, друг, это не совсем твоё дело, но если хочешь знать, да, я встретил девушку, да, мы некоторое время встречались, и да, у нас был секс. Никаких деталей я рассказывать не буду.       Рон долго молчал, и Гарри уже начал думать, что он заснул, когда тот проговорил:       — Я понял, Гарри. Прости.       — Всё в порядке.       Пока Рон обрабатывал полученную информацию, Гарри продолжал бороться с сундуком. Он уже был готов залезть в него с головой, чтобы достать чёртову книгу. Останавливало его только то, что Рон неизбежно заинтересуется и расскажет об этом Гермионе, которая, в свою очередь, начнёт задавать кучу вопросов об устройстве сундука, ответов на которые Гарри не знал. Наконец, он выудил книгу и положил её на тумбочку, затем демонстративно залез в кровать и выключил свет. Когда он уже думал, что Рон заснул, тот снова заговорил.       — Гарри?       — Да?       — Что у вас с Джинни?       Теперь уже Гарри замолчал на несколько секунд.       — Она хороший друг.       Удовлетворённый таким ответом Рон быстро уснул. Спустя двадцать минут после того, как его храп наполнил комнату, Гарри выскользнул из неё, прихватив с собой книгу, и тихо направился к комнате Джинни. Он обнаружил девушку сидящей на кровати в темноте. Гарри запер за собой дверь и присоединился к ней. Джинни зажгла свечу и поставила её на тумбочку, чтобы они сидели при свете, но ими при этом не заинтересовалась миссис Уизли.       — Рон спрашивал тебя о твоей девушке?       — Ага. Я скормил ему ту же историю, что и всем остальным.       — Что она навещала семью и уже уехала?       Гарри кивнул.       — А теперь расскажи мне всё.       И он рассказал, начиная с самого первого дня каникул, когда он вернулся домой и обнаружил Элли Мартин сидящей на его столе и почёсывающей Хедвиг, и до того момента, как его обнаружил Орден вместе с Джинни. Гарри пропустил пару деталей, планируя рассказать о них чуть попозже. Он говорил почти три часа, и всё это время Джинни молча слушала, оставляя вопросы на потом.       — …И потом я спустился вниз и стал ждать вас.       Ещё несколько минут после этого Джинни просто сидела и смотрела на Гарри с открытым ртом. Затем она его закрыла, но продолжила таращиться, мысленно сортируя вопросы, которые она хотела задать. Джинни решила, как и Гарри, начать с начала и задавать вопросы в порядке очерёдности.       — Она просто ждала, пока ты не приедешь? — уточнила Джинни. Гарри кивнул. — И потом вы с ней закрылись в сундуке как у тебя, который зачарован так, чтобы время в нём текло по-другому?       — Ага, — согласился Гарри. — Для тебя с начала каникул прошло всего пять недель, а для меня — чуть больше двух лет.       — То есть тебе на самом деле семнадцать?       — Что-то вроде. Это странно, потому что я чувствую себя на семнадцать, я стал выше и сильнее, но технически мне всё ещё пятнадцать, хоть я и проучился два лишних года.       — А как ты получал наши письма?       Гарри болезненно сморщил нос.       — У Элли были часы, которые показывали время снаружи сундука, и мы посылали нашего домового эльфа за почтой раз в пару нормальных дней. Я так и не понял, как это всё работает, а она мне не объясняла.       — Вы часто выходили наружу?       — Первые несколько месяцев — один-два раза, да и те ради шоппинга. Элли сказала, что мне нужна новая одежда. Потом мы стали выходить всё чаще, проводить всё больше времени в моей комнате у Дурслей. Сначала было тяжело переключаться между разными течениями времени, но чем сильнее я становился и чем больше нового узнавал, тем меньше времени мы проводили в сундуке. В последние две недели мы вообще ни разу в него не залезали. Думаю, она сняла заклинание, чтобы использовать сундук позже.       Джинни задумалась, подбирая ещё один вопрос, и решила выбрать самый интересующий.       — Ты всё мне рассказал о том, как она тебя учила, но ты ничего не сказал про неё саму. Кто она? Я так понимаю, она и есть владелица трусиков?       — Элли уникальна, и я это говорю не просто потому, что люблю её. Её мать попала под Авада Кедавру прямо перед её рождением. Элли спаслась только благодаря своей тёте: её буквально вырезали из собственной матери. Технически, она тоже пережила Убивающее Проклятие, но не напрямую, как я. Когда ей было десять лет, её тётя была убита василиском, и Элли бы тоже умерла, если бы не Феникс.       — Это немного странно, — прошептала Джинни, сама для себя подметив сходство между историей Элли и Гарри. — Почему я ни разу о ней не слышала?       — Потому что, когда Феникс вылечил её, немного его крови попало ей в рану.       — Я не понимаю, — сказала Джинни.       — Ей почти триста лет, Джин.