Кровь Феникса (Blood of the Phoenix)

      Гермиона была в панике. Она не понимала, как Гарри и Рон могли быть настолько спокойными, если через час, самое большее — через два, им предстояло вступить на платформу и сразиться с манекеном. Гермиона осознавала, что профессор Мартин учила их гораздо лучше, чем предыдущие учителя, но всё ещё не чувствовала себя готовой. Да, она сделала всё, что задала им Мартин для освоения программы предыдущих лет, и каждый день она отводила полчаса перед сном на физическую подготовку, но было ли это достаточно?       Записки Гермионы не сильно помогли ей, а те, кто уже сражался с манекеном, не могли сказать ничего, кроме того, как тяжело это было. Джинни тоже не помогла. Из всех студентов у неё было с манекеном меньше всего проблем, но всё, что она сказала Гермионе, это «используй свои сильные стороны». Этот же совет Грюм дал Гарри перед первым заданием в прошлом году, но, похоже, здесь он тоже подходил. К несчастью для Гермионы, её сильная сторона находилась в книгах.       Рон был спокоен как удав, со смехом общаясь с другими парнями из Гриффиндора и той шестикурсницей с Рейвенкло, Эмми, которую он откуда-то знал. Когда Гермиона попыталась спросить его, что он собирается делать, Рон сказал, что, пока он не оценит способности манекена, его планом будет хорошие щитовые чары. Гермиона указала на то, что он никогда не тренировал щитовые чары, и что ему следовало бы держать в голове ещё что-то, на всякий случай. Рон лишь таинственно улыбнулся и вернулся к беседе с Эмми.       Гарри… Что ж, она и не думала, что Гарри будет волноваться. После всего, что он прошёл за последние четыре года, у него образовалось особое, беспечное отношение ко всему, что не угрожало его жизни. В отличие от Рона, у Гарри даже не было плана, даже такого простого, как использование щитовых чар. Когда Гермиона спросила его об этом, он сказал, что будет импровизировать. Затем близнецы и Джинни затянули его в разговор о новой продукции «Всевозможных Волшебных Вредилок», которая, если Гермиона услышала правильно, была действительно полезной.       — Не волнуйся так, Грейнджер, а то подавишься.       Гермиона посмотрела на источник незнакомого голоса и обнаружила, что это была маленькая подруга Гарри с четвёртого курса, Эбигейл. Гермиона никогда раньше не говорила с Эбби, а лишь стала свидетелем нескольких странных столкновений между ней и Гарри, из-за которых было похоже, что они были братом и сестрой. В такие моменты Гермионе страстно хотелось стать членом группы ПЗ. Гарри и Рон заводили новых, разных друзей, и из подслушанных разговоров она знала, что они многому там учились. К сожалению, Гермионе пока не удалось услышать ничего, что бы сказало ей, чем они там занимаются.       — Ты ведь Эбигейл, верно?       Эбби кивнула:       — Да, это я.       — Ты прекрасно справилась со своим манекеном, — сделала ей комплимент Гермиона. — Мне кажется, ты была первой, кто заставил его попотеть.       Эбби засмеялась:       — Да уж, это была резня. Мартин знает, что делает.       — А тебе не кажется, что это немножко чересчур? — Гермионе было интересно услышать мнение человека не из Гриффиндора о том, как учит профессор Мартин. Пока что она слышала только восторженные комплименты и несколько десятков довольно пошлых комментариев от мужской части Хогвартса.       — Мне кажется, что чересчур — то, что нам сейчас нужно. Волдеморт вернулся, и скоро жизнь здесь превратится в ад. Да, Мартин заставляет нас выкладываться на полную, но без этого у нас не будет ни шанса. Я не хочу поехать домой этим летом, не зная, как помочь своей семье в случае нападения Пожирателей Смерти. Если это единственный способ подготовить нас, то я только за.       Гермиона кивнула. Не то, чтобы она могла что-то возразить на аргументы Эбби. Громкий смех Гарри привлёк её внимание. Гермиона изучала его профиль, когда он легонько толкнул Джинни. Обед был давно съеден, и теперь вся школа отдыхала на пледах для пикника.       — Он даже не волнуется, — пробормотала Гермиона.       — У него для этого нет никаких причин, — ответила Эбби. — Он же Гарри Поттер. Он работал усерднее всех, чтобы подготовиться к тому, что грядёт. Обычный манекен для пятого курса не станет для него проблемой.       Пожав плечами, Эбби встала и ушла на поиски своих друзей. Гермиона смотрела, как она внезапно сменила направление и уселась рядом с Дафной Гринграсс и начала разговор, прерывая одного из друзей Дафны. Группа ПЗ Мартин действительно меняла вещи к лучшему. Достаточно было одного взгляда, чтобы увидеть, что студенты с разных факультетов общались между собой гораздо активнее, чем раньше. Хотя это нельзя было целиком сделать заслугой Элли, её жёсткий подход к вражде между факультетами, состоящий в угрозах сделать враждующих добровольцами для демонстрации заклинаний, делал чудеса.       Гермиона просто не могла плохо относиться к ней. Да, она всё ещё проводила кучу времени в библиотеке, изучая Мартин, но всё, что ей удалось обнаружить — след, ведущий через все отделы Магического Правопорядка в Министерстве и упирающийся в стену в виде тех лет, что Мартин провела в Отделе Тайн. Гермиона не ожидала ничего иного, ореол секретности над этим отделом был таким, что ей оставалось лишь искать дату начала работы Мартин там.       Странно, насколько далеко во времени тянулись записи, как будто… Что-то всплыло в памяти Гермионы. Одновременно с этим кто-то потянул за её волосы. Оказалось, это был Рон, пытавшийся привлечь её внимание. Она шлёпнула его по руке и проигнорировала его возглас.       — Давай, Гермиона, — засмеялся Гарри, оттолкнув Рона, который изобразил уязвлённую невинность. — Пора бороться с манекеном.       И Гермиона забыла всё, о чём думал ее мозг. Место мыслей заняла настоящая паника, и Гермиона сфокусировалась на том, чтобы хотя бы продолжать дышать.       Ханна Аббот была первой. Она продержала шесть минут, пока не попала под Оглушающее и не упала на пол. Сьюзен Боунс продержалась тринадцать минут и четыре секунды, прежде, чем не попала под Сглаз-Подножку и была вырублена пинком в голову. Лаванда Браун сражалась всего две минуты: манекен попал по ней точно рассчитанным Парализующим Заклятием. Крэбб не продержался даже столько времени. Притягивающее Заклинание вырвало палочку прямо из его рук, а Оглушающее, от которого он не смог уклониться, довершило дело. Гермиона сидела между Гарри и Роном и заламывала руки. Гарри в эту секунду она напоминала Добби, и он пытался подавить улыбку.       — Грейнджер, Гермиона.       Гермиона пискнула и вжалась в сиденье, что заставило Гарри с Роном взять её под локти и поднять на ноги. Пока она шла к платформе, она бормотала под нос заклинания. С их места посередине Гарри и Рон отлично видели, что она тряслась. Гермиона ждала на краю платформы, не убирая взгляда с того места, где должен был появиться манекен. Она стояла, расставив ноги и слегка согнув колени, чтобы, в случае чего, тут же сдвинуться с места.       Появился манекен.       И Гермиона почувствовала, как её разум опустел. Пропали все страхи; в нём не было места волнению. Она отпрыгнула в сторону, избегая потока пламени, и выпустила Оглушающее. Манекен заблокировал его щитом и ответил серией простых проклятий. У Гермионы даже не было времени их опознать, да и слышать названия она не могла: манекены были немыми. Она уклонилась и начала забрасывать манекен заклинаниями. Очень скоро Гермиона почувствовала усталость. Время, проведённое за книгами, работало против неё. Ей нужно было закончить бой как можно быстрее, иначе манекен просто задавит её.       Глаза Гермионы искали способ закончить бой, пока она сама продолжала уклоняться и блокировать заклинания манекена. Её дыхание было затруднённым, а на лбу блестели бисеринки пота, но она наконец нашла то, что искала. Она атаковала без промедления, выпустив сложный запутывающий сглаз, который она нашла, читая текст для шестикурсников. Заклинание нашло свою цель, и манекен пал. Его руки и ноги, связанные невидимыми верёвками, склеились вместе. Несколько мгновений Гермиона просто стояла на месте, тяжело дыша. Она почти ожидала, что он снова поднимется.       Постепенно шум толпы прорвался через её адреналин и, подняв глаза, Гермиона увидела, что ей аплодируют. Она начала краснеть и посмотрела на таблицу. Она была второй. Это было не очень приятно, но она не могла не признать, что Джинни была хороша.       — Вот видишь, Гермиона, — с ухмылкой сказал Рон, когда она вновь заняла своё место, — было легко.       — Точно, — всё ещё тяжело дыша, проговорила Гермиона. — Легко.       — По-моему, это был сарказм, — заметила Джинни, смотря на неё. — Выше нос, Гермиона. Всё кончилось.       Гермиона кивнула и успокоила дыхание. Теперь, когда её очередь прошла, веселиться вместе с остальной школой было куда легче.       — Малфой, Драко.       Много свиста сопровождало Малфоя, с самодовольной улыбкой шествовавшего к платформе. Он определённо был под впечатлением, что, в отличие от его бездарных и бесталанных однокурсников, он-то уж точно с лёгкостью одолеет куклу. Рон зарычал на Малфоя. Дафна рассеянно потянулась и успокаивающе потрепала его по колену.       — Вот ведь тупица, — сказал Гарри. — Этот идиот точно долго не продержится.       — Как будто это плохо, — подметил Рон.       — И то верно.       Гарри смеялся целых пять минут, когда всё закончилось. Гермионе пришлось окружить их заглушающими чарами, чтобы он не отвлекал остальных. Сказать, что Малфоя поставили на место — ничего не сказать. Сказать, что его уничтожили — значит пожалеть Малфоя. Слизеринец испытал настоящее унижение. К удовлетворению толпы, крови было много.       Малфой подошёл к тесту как обычно. Это напоминало случай на третьем курсе, когда он проигнорировал предупреждение Хагрида и получил от гиппогрифа. Малфой зашёл на платформу, улыбаясь, будто это была какая-то шутка. Он даже сумел выпустить первое заклинание. Не то, чтобы это помогло. Всё, что выпускал он, блокировалось, а всё, что выпускал по нему манекен, было сильнее и быстрее, чем он ожидал. Потребовалось два заклинания и сорок две секунды, чтобы стереть улыбку с лица Малфоя.       Потребовалось семь минут и тридцать семь секунд, чтобы Малфой принял на себя три Ударных Заклятия, Режущее, два Обжигающих и заклинание щекотки. К моменту, когда его вырубило заклятием сна, у него был глубокий порез на груди, рана на голове и три пальца, смотрящих не в ту сторону. Его увезли на носилках в больничное крыло, и занял он лишь шестое место. Ещё никто не смог выступить лучше, чем Джинни, а Эбби надёжно держалась на третьем месте.       — Ха, гляньте на лицо Снейпа, — засмеялся Фред.       Сидящий среди учителей Снейп выглядел так, будто съел лимон. МакГонагалл пыталась его утешить, но, учитывая то, насколько довольной она выглядела, получалось у неё так себе.       — Да кому есть дело до Снейпа, — подхватил Джордж. — Гляньте на слизеринцев!       По всему Большому Залу студенты Слизерина мрачно зыркали на всех, кто указывал на то, насколько провально выступил Малфой. Один семикурсник в соседнем ряду смеялся над тем, насколько напуганным было лицо Драко в последние минуты.       — Серьёзно, — усмехнулась Дафна. — Драко — всего лишь чистокровный богатей, который ошибочно думает, что он хоть сколько-то важен. Из-за того, что его папочка — Пожиратель Смерти, он полагает, что правит факультетом.       — Теперь уже нет.       — Ставлю пять галлеонов на то, что Дамблдору придёт жалоба от Малфоя-старшего до понедельника, — предложила Дафна Рону.       — Ха! — фыркнул он. — Малфой столько не продержится. Держу пари, папочка будет стучаться в кабинет Дамблдора уже завтра.       — Идёт, — согласилась Дафна, пожав Рону руку.       — Лучше бы Рону победить, — пробормотал Гарри близнецам под шум аплодисментов, поддерживавших второго победившего манекена пятикурсника. — У него нет пяти галлеонов.       Во внезапной тишине раздался смех близнецов. Гарри недоуменно огляделся, но, похоже, остальная школа уделяла происходящему куда больше внимания, чем он.       — Поттер, Гарри.